Help me

Полицейские, привыкшие к самым разным проявлениям человеческой низости, на мгновение замерли, ошарашенно переглядываясь. В воздухе всё еще вибрировал визгливый голос Дарьи, оставив после себя едкое ощущение пустоты. Один из мужчин откашлялся, пытаясь вернуть беседу в деловое русло, и снова перевел взгляд на Кира, чьё лицо казалось высеченным из белого мрамора. Кир изо всех сил сцеплял зубы, чтобы не разрыдаться в голос. Каждое слово матери, брошенное ему в лицо, словно прижигало каленым железом. В этот момент внутри него произошло нечто необратимое: тонкая нить, связывавшая его с этой женщиной, лопнула с сухим треском. Он смотрел перед собой стеклянным взглядом, осознавая страшную истину: у него больше нет матери. Осталась лишь женщина, которая когда-то его родила, но теперь была для него чужой, опасной и бесконечно далекой. - Он... - Кир начал, но голос предательски дрогнул. Он сильно закусил губу, до боли. - Я опоздал домой. Вернулся позже того времени, которое он установил. Рыжеволосый прикрыл глаза, заставляя себя воскресить тот вечер. - Он называл меня... - он запнулся, чувствуя, как краска стыда и ярости заливает шею. - Он называл меня гомиком. Кир почувствовал, как пальцы Александра, сжимавшие его ладонь, и рука отца на плече одновременно напряглись. В палате стало физически тесно от их едва сдерживаемого гнева. - Вы как-то спровоцировали его на такие слова? - спокойно, почти буднично спросил полицейский, продолжая записывать. - Спровоцировал? - Кир горько усмехнулся, глядя на следователя. - Он увидел в окно меня и Сашу. И он... я не знаю, что он там себе напридумывал в своей больной голове. Мы с Сашей просто друзья. Слово «друзья» сорвалось с губ, как сухой осенний лист, и сердце предательски заныло. В этот момент, когда Саша сжимал его руку так, будто от этого зависела его жизнь, это слово казалось самой жалкой ложью в мире. - Хорошо. Александр, - полицейский повернулся к черноволосому. - Нам известно, что именно вы нашли Кира Гордеева. Расскажите подробно, как это произошло. Александр глубоко вздохнул, его голос звучал хрипло и опасно. - Я звонил Киру сразу после того, как мы разошлись по домам. Мы живем в соседних подъездах, - начал он, и Кир почувствовал, как тепло его ладони передается ему. - Но Кир не ответил. Ни на первый звонок, ни на десятый. Мне это показалось странным... Кир не из тех, кто игнорирует звонки, потому что он всегда ждет звонок отца. Я почувствовал, что что-то не так. - Как вы узнали, в какой именно квартире он живет? - строго спросил мужчина. - А это имеет отношение к делу? - огрызнулся Алекс, его глаза опасно сверкнули. Но, заметив предостерегающий взгляд отца Кира, он выдохнул. - Ладно. Я видел его в окнах пару раз. Понял, какой этаж и расположение. Кир невольно взглянул на Сашу. Уголки его губ едва заметно дрогнули в слабой улыбке. Саша следил за его окнами. Саша волновался за него еще тогда. - Мне открыла его... мать, - слово «мать» Алекс произнес с нескрываемым отвращением. - Я спросил, где Кир. Она просто пожала плечами, будто речь шла о потерянных ключах, а не о сыне. Этот козел пытался выставить меня за дверь, орал что-то... Но я прошел. К слову, я его не бил, - Чернов посмотрел на полицейских в упор. - Хотя очень хотелось. В комнате Кира не было, я обыскал всё. Ванная была заперта. Я звал его, кричал... но в ответ - тишина. Кир зажмурился. Он почти физически почувствовал тот ужас, который испытал Саша, стоя перед закрытой дверью. Гордеев чувствовал вину, густую и липкую: он втянул всех этих людей в свою личную катастрофу из-за собственной слабости. - Я выбил дверь, - продолжал Александр, и его голос сорвался на шепот. - Кир лежал в ванной...всё было в крови. Пульс почти не прощупывался. Я сразу набрал 112. И пока эта отвратительная парочка родителей просто стояла в дверях со спокойными лицами и смотрела на умирающего сына, я пытался перевязать ему руки полотенцами. Когда приехала скорая, а этого придурка скрутили, я нашел телефон Кира и позвонил его отцу. Алекс опустил голову, его плечи мелко дрожали от ярости. Кир видел, как сильно он сжимает челюсти. Эта женщина, его мать, даже не попыталась остановить кровь. Она просто смотрела. - Спасибо, - полицейский закрыл планшет. - Нам этого достаточно. Мы подготовим бумаги. Дмитрий молча проводил полицейских за дверь, выходя с ними. В палате воцарилась тишина, нарушаемая лишь отголосками голосов за стеной. - Женя с Вероникой придут завтра, - прошептал Александр, нарушая молчание. Он выглядел изможденным, тени под глазами казались почти черными. Кир посмотрел на него. Сердце обливалось кровью от того, какую цену Саша заплатил за его спасение. - Саш, - позвал он тихо. - Пойди домой. Тебе нужно поспать. - Нет, - отрезал Чернов, упрямо вскинув подбородок. - Я останусь. - Саш, пожалуйста, - умоляюще произнес Кир. - Не заставляй Марию Вячеславовну волноваться. Она ведь тоже переживает. Иди к ней. Александр долго смотрел на него, борясь с собой. Наконец он сдался. Он наклонился и осторожно, почти невесомо, потрепал Кира по рыжим волосам, задерживая руку на секунду дольше, чем следовало. - Завтра я буду здесь, - пообещал он и, коротко кивнув вошедшему Дмитрию, вышел из палаты. Кир прикрыл глаза. Горячие, горькие слезы снова покатились по его лицу, моча подушку. Он хотел, чтобы о нем никто не волновался, хотел исчезнуть тихо, чтобы не обременять никого своей болью. А в итоге он заставил отца лететь через океан, Сашу - выбивать двери и видеть его в крови, а своих друзей - плакать. Он чувствовал себя виноватым во всём мире, и эта тяжесть в груди была сильнее любой физической раны.