Шоссе в Санта-Монику

Если бы они поехали по прямому маршруту из Сиэтла, то добрались бы за сутки. Но путь, нарисованный Хёнджином, будто нарочно растягивал путешествие на пару недель. Зачем — Чанбин так и не понял. Вопросов оставалось много. Ответы надежно хранились в хитрой блондинистой голове. Первой точкой был город Форкс. Туда они и двигались последние два часа под ливнем. В молчании. По бокам от дороги нависал мрачный хвойный лес. Вашингтон считался одним из самых зеленых штатов. В детстве они с Сумин любили рассматривать карты и читать о далёких местах, мечтая однажды увидеть их своими глазами. Сестра хотела посетить Алькатрас, знаменитую островную тюрьму. Оказалось, для этого нужно сесть на паром из Сан-Франциско и плыть пятнадцать минут. Когда Чанбин вычитал, что тюрьму давно превратили в музей, Сумин жутко расстроилась — думала, что можно будет ходить вдоль решеток и смотреть на преступников. Чанбин тогда от души посмеялся над ней. И тепло улыбнулся сейчас. Сан-Франциско тоже был отмечен на карте Хёнджина. Из размышлений выбил шум басов. Радио. Похоже, кое-кому надоела тишина. Улыбка стерлась. По правое плечо сидела не нуна. Но помечтать оказалось приятно. Может… может, однажды. Динамики дрожали клубными битами. Нет, такая музыка Чанбину не нравилась. Недолго думая, он покрутил колесико в поисках другой волны. Станции шипели и быстро менялись. Наконец, зазвучала легкая джазовая композиция. Чанбин оставил ее и вернул руку на руль. Лицо обжег взгляд. К колесику потянулась наглая ладонь. Хван вернул клубную станцию и продолжил спокойно смотреть в окно. «Ясно. Значит, война» — заключил Чанбин. Его уже лишили человеческого достоинства и уверенности в себе. Как минимум попытались. Но никто не мог отнять музыку. Это было уже слишком. Он снова покрутил колесико, возвращая станцию, которая понравилась ему. Не прошло и минуты, как Хёнджин переключил обратно. Чанбин тяжело вздохнул. — Господин Хван-младший, ты можешь быть менее раздражающим? Музыку выбирает водитель. Это международное правило. Он вернул джаз, и Хёнджин, ожидаемо, опять потянулся к панели. На этот раз Чанбин успел поймать ладонь парня в свою. От этого прикосновения тот слегка вздрогнул. — Ты правда как ребенок. Тебе сколько… тридцать? А ведешь себя на все пять. — I’m twenty-nine, — зашипел Хван, одергивая ладонь, — asshole. Приложение навигатора, открытое на телефоне, сменилось экраном входящего вызова. — Смотри-ка, твой папочка звонит, — Чанбин присвистнул. — Привет передать? Приняв звонок, он ткнул на кнопку громкой связи. — Здравствуйте, господин Хван. Я за рулем. — Чанбин, где ты находишься? «По ощущениям — в камере смертников. В Алькатрасе». — Так вышло, господин Хван, что ваш сын покинул территорию Сиэтла. Я получил представление о том, где его искать. Направляюсь туда. Возможно, займет несколько дней. Обещаю успеть к свадьбе. — Я не учел, что может дойти до поездки за город. Похоже, ситуация серьезней, чем я думал. — Все будет в порядке, господин Хван. — Если возникнут проблемы на дороге, звони, мы… разберемся. Мужчина долго молчал. — Чанбин, забыл предупредить. В ходе поисков ты точно обнаружишь грязные слухи. Якобы… мой сын владеет клубом для… людей определенных наклонностей. И сам таким является. Это неправда. Он нормальный, просто любит привлекать внимание. Это понятно? — Я… вас услышал. Весь разговор Хёнджин дергал ногой — видимо, нервничал и боялся предательства. Стоило господину Хвану сбросить звонок, парень заметно растекся по сиденью. Плечи опустились. Чанбин, наоборот, затрясся. По телу пробежал озноб. — А складно я вру, когда в отчаянии. Хорошо справился? Не твой уровень мастерства, но неплохо, по-моему. Он вернул на экран карту с маршрутом. Как же все запуталось. Чанбин не понимал, кого сильнее хотел послать нахрен — шантажиста Хёнджина или господина Хвана, который только что оскорбил их обоих. Да, младший Хван был далёк от ангелочка, но… парень не заслужил от собственного отца таких слов. Чанбин представить не мог, чтобы подобный яд выдали его родители. Они любили и принимали его безусловно. Долгое время он даже не подозревал, что в других семьях бывает иначе. Нет, родители удивлялись, конечно, что гомосексуалами получились оба их ребенка. Но это стало поводом для забавных шуток, не более того. Из груди вырвался вздох сочувствия. — Мудак твой отец… Хёнджин медленно повернулся и ненадолго задержал на нем взгляд. — Надо было пригласить господина Хвана в этот твой… Глейз. Может, если бы пара симпатичных парней потерлись о его колени, он бы познал нирвану и вытащил кол из собственной задницы. Прозвучал короткий звук, похожий на мурлыканье. Чанбин не сразу понял — это сдавленно хохотнул Хёнджин. Какое-то время они ехали в молчании под шум ливня. Было даже… почти спокойно. Пока Хёнджин не ткнул золотистым ноготком по экрану. Чанбин и сам заметил, что телефон разряжается. Зарядка осталась в номере отеля Парадайз. В Сиэтле. Как и… все остальные вещи. Чанбина пробило на смех. Хёнджин немного отодвинулся и посмотрел на него, как на сумасшедшего. — Are you high? — Я только что осознал, что нахожусь в чужой стране, в чужой машине, рядом с непонятно кем, и еду чёрт знает куда. А у меня даже нет сменных носков. Мой чемодан остался в отеле. Но заехать мы не могли, потому что там обитает твой отец. В горле запершило. — Хорошо. Допустим, нам встретится магазин. Как мы туда пойдем? Мне тебя поводком пристегивать или что? А когда мы проголодаемся, будем сидеть за одним столом? Как я вообще должен тебя терпеть? И твои страшные угги? Парень вздохнул и потер виски. — Please, shut up. I’m getting a headache. — У тебя хоть документы с собой есть? Люди обычно готовятся к путешествиям, знаешь. Составляют план, собирают вещи. Продумывают все. А ты… Раздраженно застонав, Хёнджин протянул руку и накрыл его рот. У Чанбина не хватило сил оттолкнуть. Парень явно собирался что-то прошипеть, но замолчал. Его ладонь переместилась ко лбу. Она казалась ледяной. — Damn… I think you have a fever. Стоило Чанбину сообразить, как переводится это слово, тело мгновенно накрыла слабость. Недомогание ведь началось еще пару часов назад. Он думал, это следствие перелета, недосыпа и дурной ауры Хвана. Похоже, в довесок нагрянула простуда. Чёрт. К счастью, впереди показался знак придорожного отеля. Ливень не утихал. Чанбин припарковался у пышной ели. Хёнджин что-то заявил важным тоном и быстро пошел ко входу. За ним было не поспеть. Чанбин промок. Тело мелко дрожало от нарастающей лихорадки. Массивные деревянные двери поддались с трудом. Внутри было сухо и тепло. Пахло густой смолой. Перед глазами возникло беспокойное лицо Хвана. Парень сунул ему карту, схватил за плечо и потащил вперед. «Он… взял нам номера. Значит, паспорт у него есть». «А может, он просто… улыбнулся… и этого хватило?». Скрипнула сначала дверь. Потом половица. Холодные руки стащили с него куртку. Последнее, что Чанбин зафиксировал — свежий запах подушки, в которую он свалился лицом.

***

Комната выглядела точно так же, как в детстве. На стенах красовались олимпиадные грамоты. В углу валялся рюкзак, полный учебников. Даже аквариум стоял на своем месте. Сегодня был выходной. Хороший и ленивый день. Чанбин неторопливо спустился на первый этаж. Родители сидели за обеденным столом вполоборота друг к другу. Отец опять жаловался на поясницу. Мать поглаживала его по спине и кивала. Кожу грело палящее солнце. Почему-то Чанбин знал, что сейчас август. Он пошел вдоль забора, руками нащупывая проем, через который можно вылазить на соседний участок. Губы растянулись в улыбку. Как же он соскучился. Хёнджин пританцовывал посреди лужайки — уже взрослый, только темноволосый. Парень помахал ладонью издалека, и Чанбин со всех ног поспешил к нему. — Ты… меня здесь ждал? — Куда я денусь, — тот мило хихикнул и поднес к губам бутон. Удивительно, но цветок до сих пор не завял. — Как все закончилось? Мы доехали до Санта-Моники? Парень загадочно улыбнулся. Его черты вдруг преобразились. Теперь на лужайке стоял не Хёнджин. А Сумин. Одетая в оранжевое летнее платье и красные мокасины. Прямо как тогда, в его день рождения. Когда они виделись последний раз. Она наконец-то решилась отстричь волосы до линии подбородка, как всегда хотела. Теперь у них с Хёнджином были одинаковые прически. Сумин прикрыла рот ладонью, делая вид, что смущается. Ее глаза смотрели ехидно. — Вы уже целовались? Ты хоть умеешь? Шагнув вперед, Чанбин аккуратно взял ее за плечи. — Где ты, Суми? Ответь, пока я не проснулся. — Не плачь, маленький Ротвейлер. Ты ничего не мог сделать. «Мог. Должен был». — Я нашел десятки чужих мне людей. А тебя — нет! Разве это честно?! Если бы я мог… Я бы променял их всех. На тебя. Сумин слабо улыбнулась. — Нет, Бинни. Ты бы так не поступил. Ты сам это знаешь. — Нуна, я справлюсь… — Чанбин почувствовал знакомое дрожание пальцев. — Выполню задание, получу зацепку и… Сестра потрепала его по волосам. — Да перестань ты, глупыш. Нет никакой зацепки. Тебе нужно постараться простить себя. Обещаешь? — Но… Образ резко померк.

***

Чанбин проснулся в темноте. Несколько минут ушло на то, чтобы сообразить, где он вообще находится. И кто он такой. Голова гудела. В висках пульсировало. Одежда прилипла к телу. После сна стало только хуже. Чанбин закашлялся. Он даже не знал, сколько времени провалялся в бреду, и не мог проверить. Телефон всё-таки разрядился. За окном, в густых сумерках, лил дождь. Хотелось вернуться туда, где были солнце, Сумин и… Хёнджин. Кое-как встав с кровати, Чанбин огляделся по сторонам и нашел кнопку выключателя. На тумбе у двери лежала его куртка. Задержав дыхание, Чанбин прощупал карманы. Бумажник и документы были на месте. Айфон — нет. Мерзко кольнула мысль о худшем. Чанбин подошел к окну, отчаянно надеясь увидеть Шевроле на парковке. Увы. — Блять… Нет, нет, нет! Наспех умывшись в ванной, Чанбин спустился на первый этаж. Администратор, пожилая женщина, приветливо улыбнулась ему. — Вы видели молодого человека, высокого блондина? Он заселился со мной. На зеленом Шевроле, — спутанно затараторил Чанбин, подскочив к стойке. Женщина приоткрыла рот и нахмурилась. Она почему-то не торопилась отвечать. До Чанбина с запозданием дошло, почему. — I’m… sorry. I don’t understand. Is that Japanese? — A man. Blonde. Pretty. — Oh yes, your friend. He left two hours ago. But he didn’t check out, if that’s what you’re asking. Чанбин ничего не понял. Ни-че-го. Хотя нет, одно слово он разобрал. «Друг». Смешно. Женщина обеспокоенно хлопала глазами. — Are you… alright? You look a little sick. Выдавив смесь извинения и благодарности, Чанбин побрел обратно. Отель был крошечным — всего десять номеров на этаже. Можно было бы постучать в каждый. Но какой смысл, если машины нет? Он сел на край кровати, уронил лицо в ладони и заставил себя сделать глубокий вдох. Правда, дышать было трудно. А еще перед глазами до сих пор стоял образ Сумин. Чанбин так давно не слышал ее голос. «Думай, думай, думай!». Зачем Хёнджину сбегать? Если у парня действительно нет прав, ехать дальше одному — верх идиотизма. А может… про права было ложью? Может, Хёнджин бросил его здесь, чтобы поиздеваться? Вдалеке послышались шаги. Шанс был невелик, но Чанбин готов был ухватиться за любой. Он выскочил в коридор. Хёнджин возился с дверью соседнего номера. Насквозь мокрый от дождя. С тяжелыми пакетами в руках. От того, каким ровным выглядело его лицо, гнев только сильнее ударил в голову. — Мы же договорились. Парень опустил пакеты. По целлофану заструились капли воды. — Wait, don’t freak out… — Хван выставил ладони перед собой. Чанбин подлетел к нему, пошатываясь от слабости. — Какой же я тупица. Думал, если проявлю понимание, ты ответишь тем же. Стоило вернуть тебя отцу, пока у меня был шанс. Где телефон, Хёнджин? Ты уже отправил свои гребаные сообщения? — Are you deadass?! — тот возмущенно изогнул брови. — I don’t have it! You fucking took it from me! Чанбин неверяще помотал головой. — Орешь, наверное, что не брал телефон. Скажи, почему ты такой? Из-за чего это вранье, из-за твоей матери? Или ты просто патологический лжец? Хёнджин крупно вздрогнул и поджал губы. Несколько мгновений они смотрели друг на друга в тяжелой тишине. Только когда вспышка ярости стихла, стало видно, каким Хван был уставшим. И несчастным. Чанбин ляпнул лишнего. Сильно лишнего. До него наконец дошло. Кое-что до смешного очевидное, чего он в упор не замечал. — Чёрт. Ты ведь все понимаешь. Хёнджин… Договорить не вышло. Скулу прошибло тупой болью. Коридор поплыл. От неожиданности Чанбин привалился боком к стене. Но не упал — Хёнджин схватил воротник его футболки, наклонился к лицу и прошипел: — Про меня можешь говорить что угодно. Но не смей упоминать мою маму, ублюдок. Больше никогда. Ты понял?! Парень с силой швырнул в сторону один из пакетов. Хлопнула дверь номера. В коридоре стало тихо. Перед глазами еще минуту плясали звезды. Чанбин присел на корточки, чтобы заглянуть в пакет. Сердце ёкнуло. Внутри лежали упаковки таблеток. Леденцы с мёдом. И зарядка для телефона. Уже второй раз за вечер Чанбин сел на край кровати и уронил лицо в ладони. Только теперь в глаза бросилось красное пятно. На полу лежал телефон Хвана.