Шоссе в Санта-Монику

Пожилую даму-администратора звали Маргарет. Маленький отель у леса принадлежал ей. Несколько дней она по-матерински заботилась о Чанбине: приносила стаканы с кипятком, чтобы растворить таблетки, купленные кое-кем, подкармливала бульоном и подарила шерстяные носки. Взаимопонимание нашлось с помощью интуиции. И онлайн-переводчика. Хёнджин не появлялся. Когда Чанбин вышел подышать хвойным лесом, он заметил, что в его номере горел свет. Трудно было представить, чем парень занимался наедине с собой. У него ведь даже не было телефона. Чанбин вспомнил, как в детстве, еще до их знакомства, маленький Хёнджин всегда играл один. А потом подумал: «Почему я переживаю, скучно ему или нет?». На четвертый день он проснулся бодрым. В горле немного першило, но нос дышал. Болезнь стихла. А дождь — нет. Нужно было найти Хёнджина. Между ними все повисло в еще более странном состоянии, чем до этого. Чанбин стучался в дверь, но ему никто не ответил. Тогда он перебежал дорогу, прикрываясь от дождя капюшоном. Напротив отеля стоял винтажный дайнер — Чанбин видел такие в старых американских фильмах. Внутри было почти пусто, только у входа обедала большая семья с детьми. Хёнджин сидел за самым дальним столом, спиной к нему. Все еще одетый в его куртку. Подойдя ближе, Чанбин заметил чашку кофе и тарелку с бургером и картошкой фри. Но парень не ел. Он что-то рисовал карандашом на салфетке. Потом вздохнул, грубо смял салфетку и сунул в карман. — Я могу присоединиться? Хёнджин даже не вздрогнул, будто ждал этой встречи. Он молча достал ключи от Шевроле из кармана и протянул ему. — Спасибо. Постояв немного, Чанбин сел напротив. Когда к столу подошла официантка, он жестом попросил то же самое, что у Хвана. Они молчали. Парень пил кофе и смотрел на дождь. Еду принесли быстро, но Чанбин не мог начать есть. Мешала нависающая над столом туча. — Прости, что накинулся на тебя. Я погорячился. Мне... не стоило. Хван посмотрел на него и потер правую кисть. — Мне тоже не стоило. Рука до сих пор ноет. — А почему не ешь? Невкусно? Пожав плечами, парень пододвинул тарелку и начал есть. «Непредсказуемый человек» — подумал Чанбин. И тоже принялся за еду. Когда на столе остались только чашки кофе, он поймал взгляд Хёнджина. — Мы будем обсуждать, что… — Что? — тот криво улыбнулся. — Что я внезапно умею говорить на своем родном языке? Да, вот это сенсация. Как ты раньше не догадался, детектив? Это был хороший вопрос. — Все, что связано с тобой, для меня запутанно, — признался Чанбин. — Ты как… сложный пазл. Мне все кажется, что я вот-вот соберу, но в последний момент выходит, что где-то закралась ошибка. И надо начинать заново. — Это комплимент? — Не знаю. Пока не понял. Они еще помолчали. — Спасибо за лекарства, Хёнджин. — Не обольщайся, это была не забота, — быстро ответил парень. — Ты мой водитель и должен быть здоров. Так что я сделал это для себя. — Даже если так… Может, расскажешь, для чего тебе эта поездка? — Зачем мне откровенничать со служебным псом моего отца? — Хёнджин бросался ядом, но звучал при этом больно тоскливо. — А ты все еще думаешь, что я на его стороне? Я тебе уже объяснял, я ни на чьей стороне. У меня свои причины. Хёнджин нахмурился и задумчиво кивнул. — Твоя старшая сестра… Я помню ее. Что с ней случилось? Неужели ему это правда было интересно? — Вот так, да? — усмехнулся Чанбин. — Ты не ответил на мой вопрос. С чего мне отвечать на твой? — Справедливо. Тогда нам вообще нет смысла разговаривать, — сухо бросил парень. Еще немного взвесив задуманное, Чанбин вздохнул, вытащил из кармана куртки айфон и положил на стол. Хван сморщил нос и с сомнением уставился на него. — И что это значит? Чанбин перевел взгляд в сторону окна. Отсюда, как и из окон отеля, были видны только массивные стволы высоких деревьев. Хотелось все бросить и отправиться бродить по лесу, подальше от этой головной боли. Но бежать было некуда. — Мне неприятно хранить твой телефон, — пояснил Со. — Я как какой-то… похититель. Хотя это спорный вопрос, кто из нас у кого в плену… Когда я заболел, у тебя была возможность провернуть что угодно. Но ты этого не сделал. Я должен дать тебе шанс. Побуравив айфон взглядом, Хёнджин чуть поколебался и убрал его в карман. А потом дёрганным тоном выпалил: — Мне нужно в Санта-Монику, потому что я хочу посмотреть на колесо обозрения. Окей? Чанбин беззлобно рассмеялся. — Слушай, я не заставляю рассказывать правду. Можешь хранить свои секреты. Вряд ли ты задумал кого-то убить, так что я спокоен. Пока что. Хёнджин неопределенно пожал плечами. К столу подошла официантка. Чанбин попросил еще кофе. Впереди ожидался целый день пути. — А мне здесь даже понравилось. Тихое место у леса. Кормят вкусно. Правда, дождь льет все время. — Я люблю дождь, — ответил Хван. Они сидели у окна, и лицо парня было хорошо освещено. До этого они будто виделись только в полумраке. Волосы Хёнджина больше не слипались от геля и выглядели мягкими. Родинка на левом веке, похоже, всё-таки оказалась настоящей. Нос с аккуратной горбинкой придавал лицу благородства. А губы… На них лучше было вообще не смотреть. Снова вспомнился дикий шиповник. Гордый и нежный. Колючий. Красивый. — У меня что-то на лице? — Хёнджин насмешливо приподнял бровь. — Ага. Паук ползет, — выкрутился Чанбин. С визгами вскочив из-за стола, парень принялся отряхивать лицо руками. — Where is it?! Where the fuck is it?! — Хёнджин, успокойся! Я же пошутил! Кажется, Чанбина никогда в жизни не прожигали таким яростным взглядом. — Да пошел ты к чёрту, motherfucker! Чтоб я для тебя еще хоть что-то хорошее сделал! Парень побежал к выходу, вздрагивая всем телом через каждый шаг и жалобно постанывая. Чанбин спрятал хохот в ладони. Все это было по-прежнему странно.

***

Маргарет на прощание обняла так крепко, что в спине что-то хрустнуло. Чанбин почти прослезился. В подарок хозяйка протянула ему пузатую бутылку сливочного ликера Baileys. Похожий любила покупать его мама. — For you and your... friend. Promise you’ll come back one day. Чанбин на всякий случай не стал ничего обещать. Он едва мог предугадать грядущий вечер. Хёнджин появился на парковке с небольшим рюкзаком в руках. Видимо, купил тогда же, когда ездил за лекарствами. Интересоваться содержимым Чанбин не стал. Больно парень выглядел нервным после шутки про паука. Все еще вздрагивал и морщился. Следующей точкой пути значился парк «Олимпик». Чанбин ожидал поездку в тишине, но Хван подал голос буквально спустя минуту после того, как они покинули территорию отеля. — Видишь, а ты не хотел ехать. Уже завел себе жену. — Маргарет, что ли? Скорее бабушку… «Обязательно надо меня… подколоть». Хёнджин фыркнул и сложил руки на груди. Заметив, что парень неприкрыто дрожит, Чанбин включил подогрев сидений. — Придется обновить гардероб. — Если тебе так не нравятся мои угги, не смотри на них. Они теплые. — Я не про это, а про твой топик. Ты не можешь… всю поездку пробыть в клубном наряде. Парень закатил глаза. — Как ты вообще узнал про мой клуб? Неужели Ками меня слила? Так значит, Камилла знала про Глейз. Логично, если даже господин Хван про него слышал. Но сообщать прямо девушка не стала — дала возможность докопаться самому. Умно. — Я не могу разглашать детали расследования. — Какой важный, — парень немного помолчал. — Здорово, наверное, иметь дело по душе. Похоже, Хёнджин пока не совсем определился с желаемыми границами их общения. Как, в общем-то, и Чанбин. — А у тебя такого нет? Ты же учился в колледже. На каком направлении? — История искусств. Знаю, кто из великих художников был геем по тому, как они держали кисть. — Пикассо? — Шокирующе гетеросексуален. — Ван Гог? — Пф, гей, разумеется. Чанбин понимающе кивнул. — Ты и сам художник? — Уже много лет как нет, — с явной неохотой ответил парень. — Это сложно. Я пытался вернуться, но когда сажусь, накатывает такое… Неважно. Ты не поймешь. — Гнетущее ощущение бессмысленности, потому что как ни старайся, не выйдет то, что задумал? А дальше чувство собственной неполноценности и депрессия? — подсказал Чанбин. Хёнджин искоса посмотрел на него. — Ты-то откуда об этом знаешь? Ты похож на человека, у которого все получается. — Да уж. Особенно моё текущее дело. Охренеть как гладко получилось. — Не знаю, зачем я тебе это рассказал… Я вообще не планировал с тобой разговаривать. Особенно на одном языке. Еще одна нераскрытая загадка. — Зачем ты притворяешься, будто забыл корейский? — Я думал, мы сошлись на том, что не будем откровенничать, — Хёнджин показательно отвернулся к окну. Остаток пути до парка в салоне было тихо.

***

Чанбин представлял, что они будут гулять по небольшой территории с прудами и утками. Но сильно ошибся. Уже несколько часов они шли по узкой тропе в непроглядную чащу. Хёнджин держался чуть впереди. Изредка встречались другие путники, в основном неторопливо прогуливающиеся пары. Под вечер стало морозно. Смотреть, как Хван периодически растирает руки, было по-человечески тяжело. — Ты всё-таки мерзнешь, даже в моей куртке, — больше для себя заметил Чанбин. — Что ты заладил? — рявкнул парень, чуть обернувшись. — Ты же сказал, тебе на меня плевать. «Я уже забыл об этом. А он, наверное, не забывает вообще ничего». — Если ты заболеешь и умрешь, твой отец не выплатит мне награду. — Прагматично. If I die, so be it. I’m not even sure why I’m still here. — Что? — Ничего. Они незаметно покинули темноту леса и очутились на широком побережье. Знак подсказывал информацию, но Чанбин не смог разобрать даже названия места. Из ровной глади выглядывали огромные валуны. Под ногами шуршала темная галька. Было пасмурно и холодно. Но так спокойно, что сразу захотелось остаться. На пляже лежали крупные деревья, с корнем вырванные штормом. Хёнджин не растерялся и присел на один из черных стволов. Чанбин тоже — на расстоянии в несколько метров от него. — Все, как я помню… — выдохнул парень. Его губы на секунду тронула улыбка. — Ты здесь уже был? — Очень давно. Почему-то Чанбину не приходило в голову, что Хван мог уже путешествовать по их маршруту раньше. Он пометил эту мысль как любопытную. Хёнджин не выглядел отдыхающим. Он долго и напряженно смотрел на воду, будто мысленно с ней разговаривал. Холодный ветер задувал резкими порывами, но парень не обращал на это никакого внимания. И на Чанбина тоже. Уже сильно стемнело, когда Хёнджин поднялся на ноги и вытер лицо ладонью. — Ладно, пойдем обратно.

***

После парка Хван неподвижно наблюдал мрачные очертания леса за окном и молчал. Даже не воевал за радио. Чанбин уже собирался спросить, в чем беда, но его отвлек мигающий индикатор топлива. На заправке он приметил внутреннее кафе. Аромат горячих френч-догов и кофе чувствовался с улицы. Запах бензина дополнял атмосферу классического дорожного путешествия. Но это был не совсем их с Хёнджином случай. Чанбин еще никогда не заправлялся в чужой стране. Пришлось долго соображать у терминала самообслуживания. К счастью, онлайн-переводчик на телефоне немного помог. Дергать уставшего пассажира не хотелось. Зато Чанбин узнал слово «галлон». Приоткрыв дверь салона, он наклонился и спросил: — Тебе взять френч-дог? — Ну... да, давай, — Хёнджин слабо кивнул, — лучше два. Себе Чанбин тоже собирался взять два. — Что-то еще? — Зарядку, — Хван продемонстрировал разъем айфона. — И какое-нибудь печенье. — Что-то еще? — Можно жвачку. Spearmint. Такие… пластинки. — Что-то еще? — Хм… Чипсы? Только не рифленые. Губы Чанбина сами растянулись в улыбку. — Не слишком много всего? Хёнджин возмущенно замахал руками. — А нахрена ты спрашиваешь, jerk?! Специально меня бесишь? И ведь да. Действительно специально. Чанбину почему-то больше нравилось, когда Хван орал на него, чем когда молча сидел и грустил. Это осознание заставило его на миг растеряться.

***

Для ночевки Хёнджин выбрал простенькую гостиницу, попавшуюся по пути. Чанбин зря рассчитывал, что человек с прозвищем Принц захочет спать исключительно в пятизвездочных замках. Как и в прошлый раз, он занялся их заселением — под предлогом того, что Чанбин «не может связать одно слово». Они вместе поднялись на второй этаж. В гостинице пахло сыростью. Ковролин под ногами был дырявым. Обои отходили от стен. Их номера оказались прямо напротив друг друга. — Мне посоветовали, если ночью будет чесаться спина, надо перевернуть матрас, — задумчиво поведал Хёнджин. — У них… клопы, что ли? — напрягся Чанбин. — Лучше клопы, чем комары. — Может, поедем в другое место? — Да не, я устал, — парень отмахнулся и ушел к себе. Вместо электронных карточек были простые ключи. Но дверь Чанбина не запиралась. Ключ будто не подходил к замку. Идти к администратору он поленился. Неожиданно, сам номер выглядел уютно и чисто. Постельное белье казалось свежим. Висело узорчатое зеркало во весь рост. Приняв душ, Чанбин поймал свое обнаженное отражение. В прошлой жизни он регулярно ходил в зал по два-три раза в неделю. Теперь его тело изменилось. Мышцы не проглядывались так четко, как раньше. Внешний вид его мало заботил. Он больше скучал по тому, каким был энергичным. По самой мотивации стараться. Ему вспомнилась простенькая домашняя тренировка: десять приседаний, пятнадцать отжиманий, двадцать выпадов вперед и планка под конец. Спустя полчаса Чанбин устало плюхнулся на кровать. С лица текли ручьи пота. Он весь раскряхтелся. Неплохо для начала. Правда, с душем не рассчитал — нужно было снова идти. В дверь постучали. Повязав на бедра полотенце, чтобы не щеголять в одних боксерах, Чанбин открыл дверь. На пороге стоял Хёнджин в полосатом гостиничном халате. Он явно собирался что-то сказать, но замер. — Что, клопы покусали? — Чанбин вытер вспотевший лоб. — Почему ты… весь мокрый. — Занимался. Тебе, кстати, тоже не помешает. Физкультура укрепляет нервы. Взгляд Хвана медленно скользил по его телу. Он смотрел изучающе и… удивленно. Будто впервые видел полуголого мужчину. — Хм. — Чего ты хотел-то? — Ничего я не хотел! — опустив глаза, огрызнулся Хёнджин. И ушел, торопливо закрыв дверь. Чанбин растерянно поморгал ему вслед и шагнул обратно в свой номер. Непредсказуемый человек. Взгляд упал на вещи, в беспорядке разложенные на столе. Точно — Хёнджин наверняка хотел взять зарядное устройство для своего айфона. Чанбин забыл его отдать. Накинув халат, он взял зарядку и постучался к парню. Тот не ответил, но дверь приоткрылась сама по себе. Номер выглядел точно так же, только окна смотрели на лес. Хёнджина не было видно. Чанбин собирался положить зарядку на тумбу и уйти. Но вдруг услышал тихое: — Ммм… мхм. Из-за двери ванной доносился ритмичный влажный звук. Его нельзя было спутать ни с чем другим. Чанбин застыл на месте, слушая, как Хёнджин скулит и выругивается на смеси двух языков. Внизу живота потянуло. Нужно было, чёрт возьми, уйти. После мгновения тишины Хёнджин низко застонал. Молясь, чтобы его шагов не было слышно, Чанбин оставил зарядку на тумбе и выскользнул в коридор.

***

У себя в номере он сразу подошел к окну и принялся смотреть. Хотя в темноте виден был только кусок шоссе, по которому периодически проезжали машины. Чанбин несколько раз прошелся по номеру. Туда-сюда. Потом умылся холодной водой. Глубоко подышал. Ничего не помогало. У него стоял. Зачем он остался? Зачем слушал, как Хёнджин… Господи. Чанбин забрался в душевую кабину, включил воду и закрыл глаза. Он отчаянно попытался подумать о ком-то другом. О первом парне из старшей школы, чей образ уже растушевался со временем. О Сынмине — его строгом лице, узких бедрах и привычке кусаться во время секса. Да боже, хоть о симпатичном кассире с заправки, которого он видел сегодня. О ком угодно, кроме. Все было бестолку. Образ Хёнджина разгонялся по венам, как вирус, и ревностно стирал все на своем пути. Словно не хотел, чтобы Чанбин вообще помнил о ком-то другом. Нужно было расправиться с этим и забыть. Чанбин открыл глаза. Хёнджин стоял напротив и тяжело дышал через приоткрытый рот. По его голой коже стекали струйки воды. Он смотрел ему в глаза сверху вниз и дразняще трогал себя. — Специально меня бесишь? Давай же… Сделай это. Хотелось хорошо постараться. Чтобы наглость в глазах сменилась на мольбы. Хотелось быстро двигаться в нем и слышать те скулящие звуки. А еще хотелось поцеловать. В губы, в плечо. В его милую родинку. Везде. Чёрт. Пытаясь уснуть, Чанбин убеждал себя, что ничего страшного не случилось. Да, он фантазировал о Хёнджине. Но ведь он живой человек, вдобавок давно одинокий. Блондинистая заноза теперь постоянно рядом. Представлять ему больше некого. «Это же неправда…» «Замолчи! На чьей ты стороне?!». Допускать подобного снова было нельзя. Категорически. Потому что иначе Чанбин рисковал вляпаться. Близость для него прочно прилагалась к чувствам. Без них секс был скучным. Сон не приходил. Чанбин лежал и наблюдал за потолочными тенями. Зачем-то включился режим детектива. «Не может же быть, что он увидел меня, и поэтому… Да вряд ли. Я же запыхался, как дохляк». А потом в голову пришла другая мысль. «Возможно, оставлять зарядку было не самой блестящей идеей».