Шоссе в Санта-Монику

Утром впервые за всю поездку показалось солнце. Наверное, подсмотрело в календаре, что началась весна. Хёнджин ждал на улице, прислонившись к капоту Шевроле, пил кофе из автомата и как будто пытался поймать немного загара лицом. Когда их взгляды встретились, Чанбин тут же отвел свой. В груди зашевелилось непривычное беспокойство. Показалось, стоит дать ему посмотреть на себя — и тот обо всем догадается. «О чём… именно?». «Что я в своем воображении вжимал его в стену душевой? Еще и два раза?». Но Хёнджин без слов кивнул ему, забрался на переднее сиденье и уткнулся в телефон. Чанбин отчаянно выискивал тему для разговора, но ничего толкового не приходило на ум. Спустя час тишины Хван заговорил сам. — Мой айфончик быстро зарядился… — к счастью, парень смотрел в окно, а не на него. — Здорово, — Чанбин сжал руль покрепче. — От отца есть пропущенные? — Их не может быть. Я поменял симку, когда сбежал. Отлично, они сменили тему. — Не думал, что на заправках продаются такие качественные зарядки… Нет, не сменили. «Господи, я никогда в тебя не верил. Но если ты есть, сделай так, чтобы он забыл про эту несчастную зарядку». На экране телефона отобразился входящий вызов от господина Хвана. «Спасибо и на том». — Слушаю. — Чанбин, ты все еще в дороге? Мне… все это очень не нравится. Я рассчитывал, что мой сын уже будет дома. — Ваш сын не так прост, господин Хван. Его трудно поймать, — Чанбин старался говорить честно. — В это я могу поверить. — Полиция нашла бы его быстрее. Вы это и сами… — Никакой полиции, я же говорил, — дерганно перебил мужчина. — Тогда вам придется довериться мне. — Я это уже сделал. Чанбин… — Да? Пауза тянулась долго. По встречной полосе успело с ревом пронестись несколько фур. — Он ведь… точно жив? Хёнджин, весь разговор хранивший молчание, издал громкий смешок. — Конечно, он жив, — Чанбин беззвучно шикнул на парня. — Держи меня в курсе. Звонок завершился. — Он же мог тебя услышать! Хёнджин слегка откинул сиденье и улегся с закрытыми глазами. — Это вряд ли, папочка меня никогда не слышит… Знаешь, кстати, почему он избегает полиции? Все очень просто: он до смерти боится, что меня найдут под каким-нибудь парнем, и тогда весь мир узнает, что я — гей. — Это же бред, полиция не разглашает подобное. Подожди, но твой отец уверял меня, что ты натурал. Я думал, он не знает? — Ммм. Папа как-то поймал меня с бывшим. Мы были у меня дома и открыли дверь полуголые, потому что думали, что приехала пицца. Неловкое вышло знакомство. Все он знает. Просто не хочет верить. До этого момента Чанбин не задумывался, состоит ли Хёнджин вообще в отношениях. Его это не особо интересовало. Да и сейчас было все равно. Наверное. — Вы с этим парнем до сих пор вместе? — Нет… — Хван горестно вздохнул. — Мне не везет в любви. А ведь я не прошу ничего особенного. — Дай угадаю: он должен быть красивым, умным, высоким… — Не-не, высокого не надо, — помахав ладонью, перебил Хёнджин. — Наоборот, пониже меня. Чтобы я дотягивался до верхних полок на кухне, а он до нижних. — Гениально. — Я знаю.

***

Портленд со всех сторон обрамляла бледная линия гор. Чанбин на миг почувствовал себя в родном Тэгу. Одна гора особенно выделялась на фоне других. — Это вулкан, не помню название, — тыкая пальцем, начал пояснять Хван. — Вроде как символ штата Орегон, его печатают на всех открытках. Он известен… чем-то. — Твои знания поражают, — Чанбин приложил ладонь к груди, — не думал податься в экскурсоводы? Парень засверлил его взглядом. — Извините, эксперт по вулканам. Как там жерло Фудзиямы, еще не бросался? — Боже, ты и это запомнил? — Я это никогда не забуду! Меня так никогда в жизни не оскорбляли! — Значит, тебе можно говорить, что ты не будешь со мной спать. А мне нельзя? — Рад, что мы все прояснили. Хёнджин отвернулся и закрыл рот ладонью, но спрятать улыбку у него не получилось. Чанбин поймал себя на том же самом. — Какой план? — Я погуглил — музей, в который я хочу, будет открыт только завтра. Заедем в торговый центр? Они как раз приближались к широкому зданию, увешанному пестрыми вывесками магазинов. — Ты так спрашиваешь, будто у меня есть выбор…

***

— Мы можем разделиться, — заявил Хёнджин, когда они прошли через карусельные двери. — Нам не обязательно везде таскаться вместе. Чанбин заглянул в его глаза — проверить, бесстыжие они сегодня или нет. — Ты же не сбежишь? — Я думал, ты решил мне довериться, — напомнил Хван, мило наклонив голову вбок. — Давай хотя бы обменяемся номерами. Парень продемонстрировал темный экран своего телефона. — Разрядился, увы. Не было сил спорить с этим упрямым созданием. — Ладно. Если это судьба, мы найдем друг друга. Пойду прогуляюсь. Хёнджин резко набрал воздуха, будто собирался сказать что-то еще. Но Чанбин уже зашагал по этажу, огибая компанию подростков. В отражении магазина косметики он заметил, что Хёнджин смотрел ему вслед.

***

Идея шоппинга навевала тоску, но Чанбин всё-таки взял пару сменных носков и нижнего белья, чтобы не ходить в одном и том же. С верхних этажей тянуло ароматом жареной курицы. Поднявшись по эскалатору, Чанбин оглядел вывески заведений и вдруг обнаружил ресторан родной кухни. Внутри нашелся уютный столик напротив телевизора, где крутили знакомый музыкальный канал. Дома он иногда засыпал под него на диване. Официант явно имел корейские корни, хоть и поздоровался на идеальном английском. Решив, что это возможность потренировать язык, Чанбин попробовал сделать заказ. Выслушав его, парень прищурился. — Если что, я понимаю на корейском. — О, — Чанбин расплылся в улыбке, — можно было и догадаться. Я из Тэгу. — Инчхон, — тот заулыбался в ответ. — Приятно встретить земляка. Ты же турист, да? — Можно и так сказать. А ты? Убрав блокнот в карман, парень бодро уселся за стол напротив. — Я приехал развиваться как музыкант. Официантом работаю, чтобы тянуть квартиру. Начал с видосов в ТикТоке, потом создал аккаунт на Спотифае, даже набрал тысячу подписчиков. Сейчас покажу профиль, зацени… Рядом, перебивая музыку, зазвучало недовольное мычание. Другой молодой человек, блондин в строгой черной рубашке, сердито смотрел на парня из-за барной стойки. — Сколько раз тебе повторять. Гостей надо обслуживать, а не рекламировать им свои гитарные песенки. И почему волосы опять не убраны? Мне твои кудри за тебя завязывать, как маленькому, или что? Официант закатил глаза и поднялся из-за стола. Тот, кто ругал его, тяжело вздохнул и скрылся за дверью на кухню. — Это мой шеф, он меня ненавидит, — пояснил парень, завязывая волосы резинкой. — Постоянно гоняет, поправляет мой фартук своими дурацкими… красивыми пальцами. Бесит меня. Я ночами не могу спать, думаю про его тупое, красивое, злое лицо… Уволюсь из-за него… Пошел он. Интересно, паренек сам себя слышал? — У вас, похоже, сложные отношения. Официант снова плюхнулся за стол напротив. — Это еще слабо сказано! Вчера он оставил меня после смены и целый час читал нотации! Потом до дома проводил, якобы чтобы проследить, что я не пойду шляться, а высплюсь перед сменой! Он невыносимый… тиран! — Менеджерам не принято провожать своих сотрудников, — аккуратно заметил Чанбин. — Да он жесть какой странный! Я его однажды застал за тем, что он слушает мою музыку! Но он сказал, что она полный отстой. Но потом, в другой день, он снова ее слушал… Причем он как будто хотел, чтобы я это заметил! — По-моему, твой менеджер в тебя… Сбоку раздалось шипение — менеджер высунулся из-за двери подсобки. — Хан Джисон! Ты издеваешься надо мной?! Еще минута болтовни, и ты уволен! Ближе к трем часам дня в ресторане прибавилось людей. Чанбин неторопливо обедал и даже успел заскучать без своего нового гиперактивного друга. Когда суета угомонилась, парень вернулся к нему с широкой улыбкой и тарелкой в руках. — Можно? Злюка отпустил меня поесть. — Я только рад. Джисон начал уплетать пибимпаб. — А ты чего, один путешествуешь? — с набитым ртом спросил парень. Каким-то чудом Чанбину удавалось не вспоминать о Хёнджине последние пару часов. А может, старания были намеренные. — Нет, я с… приятелем. Он сейчас ходит по магазинам. — Ммм, — Джисон подмигнул ему. — Я все понял. О… Это, наверное, он? Чанбин обернулся — к их столу, шурша разноцветными магазинными пакетами, действительно подошел Хёнджин. Он недоуменно приподнял бровь, заметив его компаньона. — Я тебя обыскался. А ты тут не скучаешь. — Прикол, — весело бросил Джисон, — ты похож на того парня, который сбежал с собственной свадьбы. Я в новостях видел. Хёнджин сделал маленький шаг назад. — Это… не я. И не со свадьбы, а с помолвки. Официант оглядел его еще раз. — Хм. Вообще да, вы совсем не похожи. У того лицо такое… сделанное. — Да как ты смеешь! — ноздри Хёнджина возмущенно раздулись, он взмахнул руками, чуть не роняя пакеты. — Я никогда ничего не колол! — Расслабься, я же не про тебя, а про того Хвана! Чанбин закрыл лицо ладонью. Жаль, эти двое не успели толком пообщаться. Зрелище вышло бы занимательное. — Я тебя снаружи подожду, — с явным намеком процедил Хёнджин, прежде чем уйти. В чеке значилась скидка «на день рождения» в четверть суммы. Джисон проводил Чанбина до выхода из ресторана. — Спасибо, что потусил со мной. Ощущение, будто давно тебя знаю, хотя только познакомились. — Взаимно. Мой тебе совет, Джисон: поймай своего менеджера в подсобке, прижми к стене и хорошенько поцелуй. Он будет очень даже «за». — Что… — парень округлил глаза, — с чего ты взял, что я… Что он… Чанбин наклонился ближе и положил руку на его плечо. — Послушай меня. Твой шеф уже давно понял, что влюблен. Но поскольку он выше по должности, совесть не позволяет ему сделать первый шаг. Он боится поставить тебя в неловкое положение. Поэтому он так странно себя ведет — хочет добиться реакции, чтобы этот шаг сделал ты. Джисон шумно вздохнул, развязал фартук и швырнул его на соседний столик. — А вот возьму и сделаю! Прямо сейчас пойду! Только… сначала посижу немножко. Подышу. Через полчаса пойду… Максимум через час… Из-за двери в подсобку зашипел уже знакомый голос: — Хан! Это ты разлил кунжутное масло?! Быстро сюда! — Удачи вам, Джисон, — Чанбин похлопал его по плечу. — Спасибо, — тот перешел на шепот. — Вы, кстати, классная пара. Дополняете друг друга. Надеюсь, еще пересечемся. Помахав рукой, парень прикусил губу и решительно зашагал в сторону подсобки. Как хорошо, что кое-кто не слышал последнюю часть разговора. Хёнджин ждал у золотого мозаичного фонтана недалеко от фудкорта. Стоило Чанбину подойти, как тот поднял голову, демонстрируя вредную моську. — Видишь, а ты не хотел ехать. Завел себе… — Господи, ты будешь это говорить после каждого моего взаимодействия с другим человеком?! Ты сумасшедший?! Хёнджин неопределенно пожал плечами. Чанбин оглядел его глянцевые пакеты. — Что купил? — Теплой одежды, чтобы ты перестал гундеть. И пижамку. — Аллилуйя. Что дальше по плану? — В кинотеатре на пятом этаже неделя иностранного кино… Показывают южнокорейский фильм с английскими субтитрами. Посмотрим? Только сначала сходи со мной до машины. Брошу там пакеты. Чанбин вытащил ключи от Шевроле и протянул ему. — Отнеси сам. Я тебе не телохранитель. Могу пока взять билеты.

***

Похоже, мало кого интересовал южнокорейский фильм — зал был почти свободен. Чанбин взял два места в центре, проигнорировав непонятно откуда взявшуюся мысль про последний ряд. Затем проскочила другая мысль: у Хёнджина снова были ключи от машины. Может, он прямо сейчас уносился с подземной парковки навстречу своим загадочным приключениям, пока Чанбин совершал трудный выбор между карамельным и сырным попкорном. Обошлось без сюрпризов. Хван появился рядом, спокойно вернул ключи и проголосовал за начос. Когда они отыскали свои места в зале, Чанбин поймал себя на том, что не может перестать разглядывать. Светодиодная линия у пола бросала холодный свет, и губы Хёнджина казались ярко-розовыми, как свежие бутоны цветов. Хотелось осторожно дотронуться. Обвести бархатный контур. Это осознание окончательно раздосадовало Чанбина. Подобных лишних мыслей начало появляться неприлично много. И они никуда не исчезали. Хёнджин заметил его взгляд, но промолчал. В зале погасили свет. До начала показа Чанбин ничего не знал про сюжет. По первым минутам создалось впечатление, что это классическая семейная мелодрама. Но тон повествования резко помрачнел, когда юная героиня пропала без вести. Фильм сосредоточился на горе ее родителей. Стоило отдать должное создателям — атмосферу безнадежности они передали реалистично. Настолько, что Чанбина замутило. Во время сцены, где отец девочки расплакался в обнимку с ее плюшевым зайцем, он наклонился к уху Хёнджина, пробормотал «подожду в машине» и торопливо покинул зал.

***

По пути до парковки, благодаря свежему воздуху, сердце чуть успокоилось. Чанбин забрался на водительское сиденье и опустил голову на руль. В мысли врезался усталый голос из прошлого: «Я прошу тебя. Это очень хороший специалист». «Чанбин, ради меня». «Долго ты будешь… вот так?». Ни к какому психологу он тогда не пошел — не видел смысла в пустом нытье. Его злило, что Сынмин этого не понимал. Уже позже до него дошло, что тот лишь пытался о нем позаботиться. И об их отношениях тоже. Но Чанбину было плевать на все, кроме поисков, которые ни к чему не привели. Хлопнула пассажирская дверь. Хёнджин держал в руках бутылку воды. Он вернулся слишком рано. — Почему ты не досмотрел фильм? — оторвав голову от руля, спросил Со. — Я уже ходил на него. — Вот как. Девочку нашли в конце? Хёнджин вертел бутылку в руках и долго молчал. — Нет. Но… финал намекает, что есть надежда. — Надежда, — Чанбин натянуто рассмеялся. — Говорят, что это такое светлое чувство, которое помогает держаться. Но я что-то не уверен. Меня надежда только тратит. Он больше не смотрел на Хёнджина, но чувствовал его взгляд. — Расскажи, что случилось с твоей сестрой, Чанбин. — Я думал, мы решили не откровенничать. — Тебе плохо. Это я… виноват. Но с кем еще ты сейчас поделишься? «Он не отстанет». Чанбин опустил голову и закрыл глаза. Так было проще. Несколько минут ушло на то, чтобы решиться заговорить. — Это… случилось на мой день рождения. Суми тогда жила в Сеуле по работе. У нее была трудная неделя, она одна пахала за весь офис. Поэтому я сказал ей не приезжать. Но она сделала мне сюрприз. Мы посидели дома с родителями и моими друзьями. Поздно вечером у нее был обратный поезд до Сеула. Я специально не пил и отвез ее. Проводил. Я видел, как она садится в вагон. «Давай, беги домой! Я тебя люблю!». В горле встал ком. Хёнджин аккуратно протянул ему бутылку воды. От пары глотков стало чуть легче. — Спасибо. На следующий день у меня было прекрасное настроение. Мы с Сынмином позавтракали вчерашним тортом и поехали на работу. — Сынмин — это… — Мой бывший коллега по агентству. И мой бывший. В общем, мы добрались до работы, и я пошел делать кофе. Вдруг у меня зазвонил телефон. Я так… отчетливо помню тот момент. Я был уверен, что звонит кто-то из друзей, поздравить с прошедшим. Но это была Юкари. Девушка Сумин. Она мне никогда раньше не звонила. Помню, я долго стоял с чашкой в руке и смотрел на экран. Потому что я видел только одну причину для звонка мне. И эта причина мне очень сильно не нравилась. Хёнджин терпеливо слушал его, не шевелясь. — Тогда я вспомнил известные мне случаи и начал фантазировать. Может, Суми доехала до Сеула, но по дороге домой встретила друзей, зашла с ними в бар, и теперь спала у кого-то из них в гостях? Ну, знаешь, всякое бывает. Я до последнего не хотел верить. Отпросился с работы и сам поехал в Сеул. Мы с Юкари сидели у них дома и ждали звука ключа в двери. А дальше… все покатилось к чертям. С силой потерев виски, Чанбин откинулся на сиденье. — Труднее всего было сообщить родителям. Мы, конечно, сразу заявили в полицию. Но я начал собственное расследование. У меня в агентстве было что-то вроде авторитета, поэтому коллеги загорелись помочь. Но мы… ничего не нашли. И полиция ничего не нашла. Я был одержим. Мне стало плевать на другие задачи. Я начал… опаздывать. Один раз даже сорвался, устроил сцену посреди совещания. Моя начальница, госпожа Кан, отпустила меня «отдохнуть». По факту просто уволила. Сказала, так будет лучше для моего ментального здоровья. Сынмин был рядом, но его забота была не вечной. Под конец я стал паршивым партнером. Неделями не обращал на него внимания. Но он терпел. Тогда я сам его прогнал. Еще и… наговорил всякого. Просто чтобы он перестал тратить свое время. Такая вот история. Бутылка с водой опустела, но в горле по-прежнему сушило. Хёнджин тихо сказал: — Мне очень жаль. Но ты ведь… не виноват. Эту фразу Чанбин слышал множество раз. И отвечать привык одинаково. — Она приехала на мой день рождения, Хёнджин. — И что? — тот звучал мягко, но настойчиво. — Скажешь, тебе стоило вообще не рождаться? — Такие мысли у меня тоже были. Но даже если забыть про это. Я, чёрт возьми, сыщик. Кто был обязан найти ее, если не я? Он решился снова посмотреть на Хёнджина. Тот сидел, развернувшись к нему всем телом, и хмурился, видимо, в поиске подходящих слов. Поэтому Чанбин и ненавидел делиться своим горем — это только обременяло людей. — Ты слишком много на себя берешь. Я уверен, ты сделал все, что мог. — Я понимаю, что ты хочешь как лучше, но… — Чанбин отвел взгляд. — Я не знаю, что должно произойти, чтобы меня отпустило. Лучше… не говорить об этом. Поехали.

***

Хёнджин умудрился забронировать номера, пока бродил по магазинам. Это снова оказался неказистый отель на окраине города, укутанный темными елями. Почему парень при наличии денег выбирал самые простые гостиницы, оставалось загадкой. Перед тем, как разойтись, они толком не попрощались. Чанбин просто ушел, в который раз за день чувствуя на себе провожающий взгляд. Стоило ему разуться и присесть на кровать, он неожиданно для себя разрыдался. Пришлось уткнуться в подушку, чтобы вся гостиница не услышала его вой. Чанбин еще долго полулежал на кровати, отыскивая внутри силы принять душ и закончить этот долгий день. В дверь постучали. Хёнджин тоже еще не ложился, судя по надетой куртке. Его волосы были забраны в маленький хвостик на затылке. Он мазал губы гигиеничкой. — Пойдем со мной. — Слушай… — Чанбин устало потер лицо. Хёнджин убрал помаду в карман, соединил кончики указательных пальцев и трогательно надул губы. — Pretty please. И возьми Бейлис.

***

В конце этажа располагалась деревянная лестница, ведущая наверх. Там, на плоском участке крыши, лежал толстый вязаный плед. Сбросив угги, Хёнджин улегся, вытянул свои длиннющие ноги и закинул руки за голову. Чанбин неуверенно присел на краешек пледа, оглядываясь по сторонам. С крыши открывался вид на парковку и кусочек шоссе. Вдалеке проглядывались силуэты гор. Пахло выпечкой — где-то поблизости работала ночная пекарня. — Как ты это организовал? Хотя его больше интересовало «зачем». — Пришлось по-быстрому переспать с менеджером. Он пообещал, что будет видно звезды… — А если серьезно? — Я сказал «пожалуйста», — парень закатил глаза. — Ты знаешь, некоторые вещи в этом мире решаются простой вежливостью, Чанбин. И сотней долларов. — Если господин Хван передумает и обратится в полицию, они поднимут транзакции твоей карты, и тогда… Хёнджин многозначительно посмотрел на него, приложив указательный палец к губам. — Тсс… На этой крыше не вспоминают моего отца. На этой крыше пьют и смотрят на звезды. Ложись. Чанбин снял ботинки и примостился на свободной стороне пледа. Из его рук забрали уже открытый Бейлис. Хван отпил немного, удовлетворенно замычал и вернул бутылку. Ликер был слишком сладким для Чанбина, но сейчас ему было все равно. Он вспомнил заботу в глазах Маргарет и ее крепкие объятия. За время путешествия уже накопилось больше теплых впечатлений, чем за последние пару лет. Чанбин вдруг понял, что несмотря на горе, он начал потихоньку вспоминать, что такое удовольствие от жизни. И виноват в этом был человек, лежащий рядом. — Моя мама купила эту куртку. Она до сих пор покупает мне вещи, как маленькому. — Это очень мило, — Хёнджин коротко хохотнул. — Но ты и есть маленький. — Эй. — Шучу. — Не понимаю, почему ты до сих пор ее носишь. Ты ходил по магазинам сегодня, взял бы себе новую куртку. От Диор или что ты там предпочитаешь. Моя наверняка пахнет, как… я. Хёнджин повернул голову, и их носы чуть соприкоснулись. Чанбин точно оставлял расстояние между ними, когда укладывался. Значит, парень успел незаметно придвинуться. Зачем-то. Чанбин забыл, о чем говорил. А еще вдруг поймал слабый вкус яблока на губах. Очевидно, кое-кто мазал горлышко бутылки гигиеничкой, когда отпивал ликер. Голову вскружило. — Ты специально такой красивый? — вопрос вырвался сам. Хёнджин удивленно приподнял брови. — Уже пьяный? — Похоже на то. Чанбин нахмурился и вернул взгляд на небо. Звезд на ночном полотне почти не было, но виднелись редкие знакомые созвездия. — У меня есть стыдная история из детства. Когда мы еще были соседями, я… — Хёнджин запнулся и замолк. — Ну? Я тебе сегодня всю душу вывернул. Рассказывай. — Я… подглядывал за тобой. Вставал у зазора в заборе и смотрел. Помню, как ты запускал воздушного змея в виде желтого дракона. И как к тебе приходили друзья. Мои родители постоянно работали, и я оставался один. Даже немного завидовал тебе. Но продолжал ходить и смотреть. — Дурачок, — Чанбин беззлобно рассмеялся. — Забавно, что ты это сказал… Как-то раз меня позорно застукали. Это была твоя сестра. Тогда она казалась мне очень взрослой. Сумин увидела, что я стою у забора, подошла с другой стороны и начала что-то говорить. Помню, как испугался и побежал в дом, а она крикнула мне вслед «дурачок». — Потому что дурачок и есть. Мог просто подойти ко мне. — Просто… — пробурчал Хёнджин. — Может, для тебя просто. А я очень стеснительный человек. — Да, особенно в туалете клуба это было заметно. — Мое сердце стеснялось! — Ладно-ладно. Но ты ведь помнишь, что случилось дальше? Тогда, в детстве. — Конечно… — с нежностью произнес парень, — я миллион лет хранил тот цветок. Засушил его между страницами книжки. Так жаль, что он не сохранился. В то время я был счастливее всего, по-своему. А после переезда у меня ничего не осталось. Никакого подтверждения, что мое счастье вообще было. «Я остался» — подумал Чанбин. — В другой версии вселенной ты не переехал, и мы продолжили дружить. — А потом мы подросли, и ты начал ко мне подкатывать? — Хёнджин легонько пихнул его плечо своим. — Ну, один цветок я успел притащить. Я бы вряд ли на этом остановился. — Я бы не возражал. Хёнджин снова смотрел на него, но Чанбин не решался повернуться. На пьяную голову можно было наделать необдуманных глупостей. Он не заметил, как бутылка опустела — они передавали ее друг другу, пока разговаривали. — Иногда приятно помечтать, — прошептал Хёнджин, — хоть и немного больно. Чанбин закрыл глаза. — Можем помечтать вместе. Они лежали в тишине, пока не стало слишком холодно.

***

Пару часов назад хотелось выть от тоски. Чем Чанбин и занимался. А теперь он провожал Хёнджина до номера и улыбался, как дурак. На душе было хорошо. Они остановились у двери. — У тебя правда получилось поднять мне настроение. Спасибо. Хван повертел пустой бутылкой и пьяно хихикнул. — Уверен, что дело не в алкоголе? — Да. Уверен. Лицо Хёнджина посерьезнело. Он шагнул вперед и внимательно уставился на него. «Хватит, чёрт возьми, рассматривать его губы» — мысленно рявкнул Чанбин, чувствуя себя жертвой беспощадного гипноза. — Спокойной ночи? — Погоди, у тебя… ресничка… — Хёнджин быстро наклонился к его лицу. — Сладких снов. Дверь в чужой номер захлопнулась. Чанбин застыл в коридоре еще на пару минут. Вернувшись к себе, он подошел к зеркалу в ванной и вздохнул. На щеке остался липкий след от поцелуя. Умываться перехотелось. «Ну и кто тут дурачок?».