28 смен спустя...

28 смен спустя…

      — Госпожа, ну проснитесь же, это срочно! — доносились глухие крики снаружи. Юля потянулась, тихо недовольно замяукала и вылезла из-под одеяла. Она спросонья в течение пары минут не могла снять ночнушку, постоянно засыпая на ходу и снова пробуждаясь от глухого стука по дереву. Переодевшись, Юля щёлкнула и предстала перед Пионером, сверкая в лучах вечернего солнца.       — Ух, никогда не привыкну… — что логично, потому что для Пионера это выглядело так: он стучал по толстому стволу тысячелетнего дуба, через который ему было указано связываться с госпожой, и вдруг в одно мгновение дуб пропадал, и по инерции Пионер ещё пару раз стучал в воздух.       — Какая смена, какой день? — надменно заговорила Юля, надеясь, что её разбудили, как обычно, перед реформами.       — Смена двадцать восьмая, день пятый, госпожа!       — Да ты что? Так я ещё недельку с лишним мяу-гла подремр-рять! Не подождала бы твоя неотложность девять дней, что ли?       — Никак нет, госпожа! — Пионер не терял лица перед раздражённой Юлей. — Аномалия, госпожа!       — Ка… какая ано-мяу-лия? — кошка задрожала. Что могло произойти? Их вычислили? Какой-то гость убедил местных пионеров в иллюзии реальности? Или неужели вернулись прежние руководители?..       — Шурик, госпожа! Он сказал, что он девушка! Теперь она Саша, госпожа! Юля оторопела. И засмеялась.       — Ну и думр-рость! — отдышавшись, сказала Юля. — И это вся ано-мяу-лия?       — Возможно, Вам не понятно, госпожа, почему это так важно… Мне стоит перед вами отчитаться за прошедшие смены.       — Мыр-р, ну давай, валяй… — Юля устроилась в налёжанной ямке, заметила порхающую рядом бабочку и стала играться с ней.       — И-извините, госпожа… наверное, вам стоит сначала наиграться, а потом мы приступим к отчёту?       — Ой, ну зануда! — Юля для приличия ещё пару раз вяло махнула рукой вслед улетающей бабочке, встала и жестом пригласила коллегу прогуляться.       — Начну же, — Пионер прочистил горло, подготавливая себя. — После установки на новообустроенной площадке у входа в лагерь скульптуры юноши в женской пионерской форме…       — Мр-рожешь по делу. Что за стату-мя, помню.       — Да-да… после установки статуи площадку у входа стали чаще посещать не только гости, но и местные пионеры. Похоже, их заинтересовало необычное скульпторское решение. Спустя три смены местные пионеры начали перенимать этот стиль одежды, то есть стали заниматься — если мне не изменяет память, это так называлось — заниматься кроссдрессингом.       Пионер смягчил «р» в «кроссдрессинге» (извините за вклинившееся уточнение: автор нашёл такое произношение забавным).       — Поначалу, — продолжал секретарь, — это переняли некоторые юноши постарше: что естественно, ведь на скульптуре изображён именно юноша. За ними последовали некоторые юноши помладше. Представьте себе, госпожа: десятки парней стоят на построении в юбках! — Пионер невесело усмехнулся и, не увидев реакции Юли, покашлял и продолжил. — Ну, а за ними уже и некоторые девушки подтянулись: стали носить шорты и джинсы и предпочитать обувь без каблука. Как итог, на данный момент мы имеем около шестнадцати процентов пионеров, носящих одежду противоположного пола; к тому же отмечу одну вожатую — под её опекой тринадцатый отряд, — которая на двадцать первой смене приняла решение носить, цитирую, “одежду, не стесняющую и не вызывающую”. К слову, после этого решения в её отряде к движению примкнуло более половины пионеров. Вот вам и лидеры мнений! Пионер посмотрел на Юлю, ожидая комментариев. Она обратила внимание на то, что секретарь замолк, и выдавила из себя:       — Ну… интересный результат. А настроения какие?       — Настроения! — отделил новую тему Пионер и перелистнул отчёт. — Поначалу к этому относились с неприязнью: вожатые отпускали комментарии об униформе, сдержанно принимая ответы о статуе на входе; над кем-то насмехались сверстники — и даже били! Но смене к девятой-десятой — всё началось на четвёртой, напомню — предвзятое отношение пошло на спад, и кроссдрессинг приняли в обществе.       — Честно скажу, — вставила Юля, терпеливо дослушав секретаря, — мне было бы зани-мяу-тельнее услышать об ощущени-мях тех, кто переодевался.       — Эффект! — снова Пионер обособил следующую тему. — Следующие новому тренду — (снова это смягчение!) — делились с друзьями крайне положительными эмоциями от причастности к некому подобию субкультуры. К тому же около половины отметили, что одежда другого пола удивила их удобством ношения. По итогу, к моему удивлению, имеем положительное влияние для тех, кто пробует… кроссдрессить.       — Одни плюсы! — заявила Юля. — И чего, спрашивается, сло-мяв голову ко мне прибежал?       — Меня потревожил прецедент, о нём я Вам уже сказал. Сегодня на традиционной свечке — ну, это новое мероприятие, в министрации придумали на второй смене: собирается отряд перед ужином, садятся пионеры с вожатыми в круг и начинают обсуждать, что за день было да эмоции высказывать по этому поводу… так вот, на традиционной свечке сегодня Шурик из первого отряда — как Вы помните, я там засланный казачок, — Шурик заявил, что наконец-то он понял, что он чувствует себя женщиной. Разумеется, он… она был… является участником нового молодёжного движения.       — Баловство же, нет? — без задней мысли спросила Юля. — Просто решил…       — Госпожа! Вы не знаете Шурика! Он ведь закрытый весь такой, вообще ни с кем, кроме Серёжи, не общается… меня, знаете ли, это очень беспокоит! И всех в отряде беспокоит! Ольга Дмитриевна — вожатая в отряде — глаза навыкат, что сказать, не знает, смотрит на подопечных и ждёт, кто-что-как. А остальные сами в шоке. И угадайте, кто первый тишину прервал?       Вопрос, очевидно, был риторический, но Пионер всё равно помолчал пару секунд, и ответил сам себе:       — Ульяна! И прикиньте, что выдала? «Я тогда мальчик! Я в футбол гонять люблю, с мальчиками дружу, значит, я мальчик!» Ольга сразу затараторила, что Ульяна скоро станет больше общаться с девочками, мол, с возрастом придёт сегрегация, всё такое — а остальные и рады не вклиниваться. Наконец Ольга заткнулась, и я уже думаю в свои руки взять обсуждение — как вдруг Серёжа, гриб этот: «Я не понимаю, Саш, как так вышло, но я постараюсь поддержать тебя в этом. Для меня ты, Саша, лучшая подруга!» — и началось! Алиса заплакала Лене в рубашку, — Алиса в шортах и туфлях без каблука ходит с десятой смены — Славя подбежала и утешать её с Леной начала, Женя вскочила и вышла с собрания, а Ульяна подбежала и начала расспрашивать о какой-то фигне Шурика… Сашу, не знаю. Сорвали, в общем, свечку. Громкая новость. Слухи пойдут.       Пионер выговорился и затих. Юля поняла: для секретаря это была действительно больная и важная тема. Правда, она не понимала, что это меняет глобально: если Саше действительно лучше называть себя «она моя» — разве не хорошо, что она это поняла?       — Секретарь… отчёт инфор-мяу-тивный, спасибо. Но это только про памятник; а что водонагреватели?       Пионер, шмыгнув носом, усмехнулся, утёр лицо и сообщил:       — Все довольны, госпожа! Правда, теперь душевые в часы пик дольше остаются переполненными, и средняя продолжительность приёма душа увеличилась на четыре минуты…       — Вот оно как! — Юля прервала секретаря, боясь, что он вернётся к предыдущей теме. — Тогда надо будет построить больше душевых. Должно ведь сработать, да? Или вообще, вот решение — каждо-мяу персо-мя-льную!       Пионер почесал макушку и забурчал:       — У Вас широкая душа, госпожа; но, увы, это решение бы привело к неэффективной трате водных и территориальных ресурсов…       — Ну, нет так нет! Предложишь что-нибудь? Надо провести мяу-зговой штурм-мр.       Пионер снова почесал макушку, посмотрел на бумаги в руке и заговорил:       — Госпожа, прошу Вас. Как коллега, как наблюдатель, как пионер. — Юля вдруг поняла, что допустила ошибку, дав секретарю слово. — Откатим предыдущие изменения? Не касательно воды, а… статуя? Она привела к ужасным последствиям: из-за неё прекрасное общество стало… вот таким. Таким, где уже не поймёшь, кто есть кто и что на самом деле хорошо, а что плохо.       Тем временем парочка вышла из леса ко входу в лагерь. Перед ними предстала прекрасная панорама: садящееся солнце освещало три статуи пионеров, встречавшие любого гостя пионерлагеря «Совёнок».       — Секретарь… — Юля с сожалением посмотрела на него. — Мне жаль, что ты так переживаешь реформ-мры. Но ведь результат положительный, что радует! Это не мяу-шкара тебе, это… это же представь, как мне повезло тогда споткнуться об эту скульптуру!       — Юля взмахнула рукой, указывая на предмет восхищения. — Какой небывалый подъём-мр после её установки! Да о такой реформ-мре я всё своё управление мя-чтала! Юля прыгнула, оказавшись перед Пионером, и всмотрелась в его понурое лицо.       — Всё наладится. Ты привыкнешь, пионерия привыкнет, все привыкнут. И это станет норм-мрой. Просто… — Юля положила руку на плечо коллеге, отчего он дрогнул, — просто потерпи немного, хор-рошо? Мы справимся.       Пионер покивал и, подняв презрительный взгляд на статую, подтвердил:       — Хорошо, госпожа…