Двойные границы 2.0

Утро в академии началось на редкость спокойно. Казалось, сама реальность подарила Селин и Талиру несколько минут тишины перед бурей. В окна заливали мягкие лучи солнца, а за стенами слышался привычный шум двора: студенты спешили на занятия, смеялись, спорили о заклинаниях, делились слухами. Но для двоих это утро было особенным. Талир проснулся ещё затемно. Он долго лежал, глядя в потолок, пока мысли метались в голове. Новое испытание. Новый шанс доказать себе и другим, что он достоин. Но сильнее всего его беспокоило не это — а Селин. Вчера, когда она сказала «попробуем доверять», он впервые за долгое время почувствовал, что лёд между ними треснул. И теперь он боялся сломать этот хрупкий мост одним неловким словом или поступком. Он встал, умывался ледяной водой, оделся и вышел. Селин ждала его у входа в зал испытаний. Она стояла в тени колонны, словно не хотела, чтобы её заметили раньше времени. — Доброе утро, — тихо сказал Талир. Селин подняла взгляд. На её лице мелькнула лёгкая улыбка — редкая, но настоящая. — Доброе. Ты готов? — А разве бывает иначе? — он попытался пошутить, но прозвучало это больше как признание в тревоге. Они вошли в зал вместе. Мастер Канэде ждал их. Он стоял у портала — полупрозрачного круга, наполненного светящимися символами, которые менялись каждую секунду, будто дышали. Канэде выглядел, как всегда, собранно, но в его взгляде было больше тяжести, чем обычно. — Ваш путь продолжается, — сказал он, когда ученики приблизились. — Предыдущее испытания показали, что вы способны справляться, когда рядом есть тот, кому можно доверять. Но сегодняшнее будет иным. Он сделал паузу и посмотрел прямо на Селин: — Там, куда вы отправитесь, сны и реальность переплетаются. И то, что вы увидите, может оказаться обманом. Запомните: сила сердца важнее силы рук. Селин кивнула, не отрывая взгляда от мастера. Талир нахмурился, чувствуя, что слова имеют скрытый смысл. — Мастер, — спросил он, — вы хотите сказать, что нам придётся столкнуться с самими собой? Канэде не ответил прямо. Только протянул очередной свиток, как будто в этом и был весь его ответ. Свиток Огненных Глубин "Слушайте, дети будущего, ибо сказание это — о Пламени Первозданном, о Тотеме Огня, что стоит в сердце вулкана, чрево которого не знает покоя. Там, где камень рычит, а земля стонет, родилось пламя, питающее жизнь и смерть, дарующее силу и отнимающее её без сожаления." Из глубин вулкана поднялся когда-то первый огонь — не тот, что разжигает очаг, а тот, что способен переплавлять судьбы. В древние времена люди верили, что это пламя — дыхание самой Земли, и что тот, кто осмелится приблизиться к Тотему, услышит голос стихии. "Но огонь не прощает слабости. Он любит смелых, но губит гордых. Кто идёт к нему с жадностью, обретёт лишь пепел. Кто идёт с ненавистью, станет искрой, унесённой ветром. Лишь тот, чьё сердце чисто, а дух непоколебим, сможет услышать истину огня." Говорят, что у подножия вулкана некогда жили племена, поклонявшиеся Тотему. Они приносили ему жертвы не кровью, но отвагой: юноши и девушки входили в жерло, и если Тотем принимал их, они возвращались с глазами, в которых горело пламя вечности. Такие избранные становились защитниками народа, их шаги освещали ночи, а дыхание было горячим, как кузнечный горн. "Но с приходом тьмы огонь замолчал. Слуги мрака затопили его дыхание дымом, и плач вулкана заглушил голос Тотема. С тех пор его сила спит, связанная цепями забвения. Но придёт день, когда двое — свет и тень, нежность и ярость — ступят по раскалённому камню и разбудят древнее пламя." Легенда гласит, что у самого кратера, где лава встречается с небом, стоит Тотем. Его облик — каменная фигура, охваченная вечным пламенем, что не гаснет ни днём, ни ночью. У его подножия лежат чёрные камни, будто слёзы Земли, а воздух вокруг тяжёл, словно сам испепеляет дыхание. "Тот, кто подойдёт ближе, увидит отражение своей души в пламени. И если тьма в сердце сильнее света, вулкан взорвётся, обрушив мир в огненную гибель. Но если свет победит, то Тотем пробудится, и сила его станет щитом для всего живого." Мудрецы предупреждали: испытание у Тотема Огня — не в сражении с духами, а в сражении с собой. Лишь пройдя сквозь собственные страхи и искушения, можно коснуться древнего пламени. "И запомните, потомки: огонь — не враг и не друг. Он — зеркало сердца. Чего в сердце больше, то и станет вашим уделом. Тотем Огня пробудится лишь тогда, когда придёт истинный час равновесия." Так гласит пророчество о Тотеме, что дремлет в сердце вулкана. — Вы должны помнить, — сказал он. — Огонь — это не только тепло и свет. Это и разрушение. Ваши сердца будут испытаны. Он посмотрел на Селин. — Ты особенно. Если поддашься, потеряешь себя. Она кивнула, не отводя взгляда. — Я справлюсь. Талир, чтобы разрядить напряжение, добавил: — Ну а я постараюсь не спалить тебе волосы. Мастер едва заметно улыбнулся, но тут же посерьёзнел: — Идите. Портал открылся, вспыхнув огненно-красным светом. Селин и Талир переглянулись и шагнули внутрь. Когда они вошли, их снова встретила буря снежинок. Но в этот раз она была иной — холоднее, жёстче. Казалось, каждая снежинка не ласкала кожу, а царапала её. Талир прикрыл лицо рукой, а Селин шла прямо, словно не замечая боли. И вот — тьма рассеялась. Они оказались в лесу. Но лес был странным. Сухие деревья тянулись к небу, словно обугленные руки. Листьев не было, лишь серые ветви, похожие на когти. Воздух стоял тяжёлый и влажный, словно сама земля дышала. Недалеко тянулась река, мутная, с чёрным блеском воды. — Приятное местечко, — пробормотал Талир. — Даже птицы сюда не залетают. Селин молча огляделась. Её пальцы непроизвольно сжались на кулоне. — Здесь что-то не так, — сказала она тихо. Они пошли в глубь леса. Талир пытался разрядить обстановку: то подбрасывал шишки, то говорил о том, что, наверное, дома сейчас подают свежий хлеб с маслом. Но Селин не отвечала. Её шаги были уверенными, но глаза выдавали тревогу. — Селин, — наконец сказал он, — я привык, что ты молчишь. Но сейчас… ты молчишь иначе. Она остановилась, повернулась к нему. — Здесь чувствуется боль, — сказала она. — Будто сам воздух пропитан чужими страданиями. Он хотел было ответить шуткой, но передумал. Лишь кивнул. Дорога вывела их к странному виду. Жар ударил в лицо сразу, как только они вышли из портала. Земля под ногами была тёмно-серой, испещрённой трещинами, откуда время от времени вырывались тонкие струи дыма. Воздух дрожал, будто сам мир здесь был соткан из жара и пепла. Над горизонтом возвышалась массивная тень вулкана — мрачная и величественная, словно исполин, что замер в ожидании. Талир первым нарушил молчание: — Ну что ж… романтическое местечко, не находишь? — Он провёл рукой по лицу, оттирая выступивший пот, и сделал вид, что улыбается. Селин не ответила. Её взгляд был прикован к вершине вулкана, и в её глазах отражалось нечто большее, чем просто тревога. Она будто вслушивалась в ритм земли, пытаясь уловить дыхание стихии. — Ты опять молчишь, — сказал Талир, шагая рядом. — Я начинаю скучать. Даже ругаться со мной не хочешь? — Здесь не место для пустых слов, — тихо ответила Селин, не поворачиваясь к нему. — А вот и нет, — возразил он, — как раз здесь они нужны. Иначе можно с ума сойти. Она всё же повернула голову, её лицо было серьёзным, но в глазах мелькнула тень удивления. — Ты не чувствуешь? — спросила она. — В этом воздухе слишком много боли. Талир глубоко вдохнул. Воздух был сухим, горячим, пахнул серой и гарью. В этом запахе действительно было что-то тяжёлое, как память о тысячах погибших. Но он лишь пожал плечами. — Чувствую, но если мы будем об этом говорить, станет ещё тяжелее. Так что давай лучше… хотя бы сделаем вид, что гуляем по обычной тропе. Селин чуть усмехнулась, но промолчала. Они начали подниматься. С каждым шагом дорога становилась круче, камни под ногами раскалёнными, воздух гуще. На горизонте изредка вспыхивали красные отблески — словно вулкан дышал огнём из своих глубин. Первые стражи показались внезапно. Из трещины в земле вырвался язык пламени, и из него сложился силуэт зверя — огненный волк, с глазами, как два угля. Он зарычал, и вслед за ним появились ещё трое. — Ну вот, начинается, — пробормотал Талир, вскидывая руку. Перед ними возник щит, мерцающий полупрозрачной стеной. Волки ударили в него, и от удара жар пронзил воздух. Селин шагнула вперёд, её пальцы скользнули по воздуху, оставляя следы сияющих рун. Ветер взвился, и холодная волна обрушилась на волков, сбивая их назад. — Ты ведь понимаешь, что они — не просто духи, — сказала она, не отрывая взгляда от врагов. — Это ярость земли, её стражи. — Отлично, — хмыкнул Талир. — Я всегда мечтал подраться с самой землёй. Сражение разгорелось. Волки прыгали с разных сторон, их тела из пламени расползались по земле, оставляя за собой горящие следы. Талир сражался щитом и заклинаниями, отражая удары, а Селин резала пространство потоками воздуха и вспышками льда. Один волк сорвался с траектории и врезался в щит Селин, сбив её с ног. Она едва успела подняться, когда Талир метнулся вперёд и с ходу ударил по зверю заклинанием. Вспышка света разорвала пламя, и волк рассыпался искрами. — Я же говорил, держись ближе! — крикнул он. — Я справлюсь сама! — резко ответила Селин, но в её голосе было больше усталости, чем злости. Они продолжили бой. Вскоре последние два волка исчезли в воздухе, оставив лишь запах гари. Селин тяжело дышала, её волосы прилипли к лицу. Она вытерла пот и посмотрела на Талира. — Они будут только сильнее, — сказала она. — Ну и отлично. Я люблю сложные задачи. Она отвернулась, но на её лице мелькнула тень улыбки. Они сделали привал у каменной глыбы. Жар не спадал, но хотя бы земля здесь не дрожала. Талир сел, вытянув ноги, и с улыбкой посмотрел на Селин. — Знаешь, иногда я думаю: зачем ты вообще со мной разговариваешь? Ты ведь терпеть не можешь мою болтовню. Селин села напротив, скрестив ноги. — Потому что молчание рядом с тобой не так тяжело, как с другими, — призналась она. Эти слова удивили его. Он ожидал колкости, а не честности. — Ну вот, — сказал он мягко, — видишь? Уже начинаешь признавать, что я тебе нравлюсь. Селин закатила глаза. — Не обольщайся. Он рассмеялся. — Ладно, ладно. Тогда скажи честно: чего ты боишься больше — духов или самого вулкана? Она замолчала на мгновение. Потом сказала: — Себя. Талир перестал улыбаться. Он понял, что за её словами стоит слишком многое, чтобы шутить. — Тогда знай, — сказал он серьёзно, — я не дам тебе потеряться. Даже если сам сгорю, я всё равно вытащу тебя из огня. Она посмотрела на него — долго и пристально, словно проверяя, говорит ли он правду. И впервые не отвернулась сразу. — Надеюсь, ты сдержишь это обещание, — тихо сказала она. Подъём продолжился. Вскоре дорога стала настолько крутой, что приходилось цепляться руками за камни. Из трещин вырывался жар, как дыхание дракона. Но они не останавливались. Над ними возвышалась вершина вулкана — и там, в сердце пламени, ждал их Тотем. Когда они поднялись выше, дорога стала узкой тропой, ведущей прямо к кратеру. Земля под ногами пульсировала, будто в её глубинах билось огромное сердце. Воздух был густым, горячим, в нём стоял запах серы и горелого металла. Талир остановился и провёл рукой по лбу: — Уф… я теперь точно знаю, что такое бесплатная баня. Селин взглянула на него, но даже не улыбнулась. Её лицо было сосредоточенным, в глазах отражалось свечение лавы. — Не отвлекайся, — сказала она. — Мы почти у цели. Они сделали последние шаги и вышли на край жерла. Зрелище, открывшееся перед ними, заставило обоих замолчать. Внизу, в огромной чаше вулкана, кипела огненная река. Языки лавы вздымались вверх, взрывались, рассыпаясь искрами. В центре кратера, прямо на каменном острове, возвышался Тотем Огня. Это была фигура, выточенная из чёрного камня, но вся она горела живым пламенем, которое не обжигало саму статую, а словно питало её. Он был подобен воину, чьё тело заключено в броню из лавы. В его руках — меч, тоже охваченный огнём. Пламя вокруг него было ярче солнца, и при этом в нём не было ни капли тепла для сердца — лишь беспощадная сила. Талир медленно выдохнул: — Ну, красиво. Но мне кажется, что это «красиво» нас сейчас сожрёт. — Это испытание, — тихо ответила Селин. — Не враг и не друг. — Да уж… — Талир почесал затылок. — Надеюсь, оно хотя бы с чувством юмора. Их слова прервал рёв. Из лавы вокруг острова начали подниматься силуэты — огромные фигуры, сложенные из огня и камня. У них были длинные руки, когти из раскалённого металла и пустые глаза, в которых горел белый свет. Селин резко вздохнула: — Стражи Тотема. — Отлично, — пробормотал Талир. — Я уже скучал по драке. Фигуры поднялись из лавы полностью, и земля задрожала под их тяжёлыми шагами. Их было шестеро. — Они не дадут нам пройти, — сказала Селин. — Нужно прорваться. — Прорваться? — Талир вскинул руки, создавая щит. — По-моему, это называется «самоубийство». — У нас нет выбора. Стражи двинулись. Один поднял руку, и из его ладони вырвалась струя лавы, ударившая прямо в щит Талира. Щит дрогнул, и жар прожёг воздух. Талир зарычал, удерживая заклинание: — Я тебя прикрою, двигайся к Тотему! Селин кивнула и метнулась вперёд. Её шаги были быстрыми, движения лёгкими, словно она танцевала среди огня. Руки её складывали руны, воздух вздымался вихрями, срывая языки пламени и отталкивая каменные руки стражей. Но силы противников были велики. Один из них занёс руку, и Селин едва успела отпрыгнуть, когда раскалённый кулак ударил в землю, разбросав вокруг камни и лаву. — Осторожнее! — крикнул Талир, но его собственный щит в этот момент едва выдержал очередной удар. Сражение становилось всё жестче. Стражи окружали их, двигаясь медленно, но неумолимо. Казалось, что каждый их шаг — это приговор. Селин остановилась, её грудь вздымалась. Она подняла руку, и её глаза вспыхнули светом. Вокруг неё закружились ветры, холодные, как северный лёд. Вспышка — и один из стражей замерз, покрывшись коркой льда, которая треснула от жара, но на мгновение замедлила его движения. — Красиво! — выкрикнул Талир. — Но давай быстрее, я тут не вечный! Он выстрелил из ладоней вспышкой света, отбросив ещё одного стража назад. Но с каждым ударом его силы уходили быстрее. И вдруг земля задрожала сильнее, чем раньше. Из жерла вырвался столб пламени, и Тотем вспыхнул ярче. В этот момент в их головы будто ворвался голос, глубокий и гулкий: "Сердце ваше — ключ. Свет или тьма — путь ваш." Талир вздрогнул. — Ты тоже это слышала?! — Да, — Селин кивнула. Её лицо побледнело. — Это испытание началось. В тот же миг мир вокруг начал меняться. Жар и камень растворялись, и перед каждым из них открылось иное пространство. Талир увидел сияющий зал, полный людей, которые скандировали его имя. А Селин оказалась среди руин своего прошлого. Испытание души началось. Мир вокруг дрогнул, и реальность рассыпалась, словно раскалённое стекло, брошенное в холодную воду. Земля ушла из-под ног, и Талир почувствовал, будто падает вглубь пламени. Но удара не последовало. Он оказался в огромном, пустом пространстве, где воздух был сухим и пропитан запахом пепла. В центре, прямо на каменном пьедестале, он увидел Селин. Она стояла, низко опустив голову, её руки и ноги были связаны тонкими, но прочными нитями, похожими на живые канаты из чёрного света. Они тянулись куда-то ввысь, в пустоту, и из каждой нити тонкой струйкой уходила её энергия. Её тело мерцало, будто угасающий светильник, и с каждым мгновением становилось слабее. — Селин! — крикнул Талир, бросаясь к ней. Но нити зашипели, напряглись, и между ним и девушкой выросла невидимая стена. "Она не твоя. Её держит прошлое." Голос гремел в его голове, низкий и холодный. Талир в ярости ударил ладонью по стене, пытаясь прорваться. Его кулак окутало пламя, но барьер лишь дрогнул и тут же восстановился. Он обернулся, и в его руке сама собой появилась длинная огненная сабля — подарок испытания, оружие, созданное из самой воли. "Разруби нити — или смотри, как она исчезнет." Талир замер. Он сделал шаг вперёд, поднял саблю, но тут же остановился. Если эти нити тянут её силу… а что если они связаны с её жизнью? Разрубив их, он может убить её. — Чёрт… — прошептал он, сжимая рукоять так, что побелели костяшки. — Почему именно так? Селин подняла голову. Её глаза были мутными, как у спящей, но она всё же сумела прошептать: — Не… смей… Его сердце сжалось. "Сомневаешься?" — снова раздался голос. — "Твоё колебание и есть слабость. Неосвобождённое прошлое поглотит её — и тебя тоже." Внутри Талира закипала ярость. Он вспомнил все их разговоры, её молчаливые взгляды, её силы, которые каждый раз истощали её до предела, и свою собственную клятву: «Я тебя не брошу». — Да пошло оно всё! — рявкнул он. — Если я умру вместе с ней, так тому и быть! Он размахнулся и ударил саблей по первой нити. Звук был как раскат грома. Нить вспыхнула и разлетелась в искры. Селин вздрогнула, её тело озарилось светом, и на мгновение он увидел, как часть её силы вернулась. — Это работает… — прошептал он, и решимость закалилась в его сердце. — Тогда я всё разрублю! Он бросился вперёд, рубя одну за другой. Нити шипели, вырывались из его рук, пытались оплести его самого, но он раз за разом крушил их. В его голове звенел голос: "Ты навредишь ей! Ты убьёшь её! Остановись!" Но он уже не слушал. Каждая его мысль была лишь о том, чтобы освободить Селин. Последний удар — и все нити взорвались ослепительным светом. Барьер исчез. Селин упала ему в руки. Она была бледна, но жива. Её дыхание стало ровнее, а глаза открылись — ясные, чистые. — Ты… освободил меня, — тихо сказала она. Талир прижал её к себе и ответил: — Я обещал. И слово держу. Мир вокруг них вспыхнул и рассыпался огненными искрами. Испытание Талира было пройдено. Селин Её собственный путь оказался иным. Когда реальность сменилась, Селин оказалась в маленькой комнате — той самой, где когда-то жила в детстве. На миг ей показалось, что всё это сон. Но стоило ей сделать шаг, как стены затряслись, и в дом ворвались тени. Перед её глазами разыгралась сцена прошлого — духи, разрушающие её дом, огонь, крики. Она увидела родителей — их лица искажены страхом, они падают под ударами чудовищ. — Нет! — закричала она, бросаясь вперёд. Но всё было бесполезно: это была лишь иллюзия. — Ты виновата… — прошептал голос. Картина сменилась. Она увидела Талира — он стоял напротив, его глаза были холодными. — Ты думаешь, я останусь рядом? — произнёс он. — Ты несёшь смерть всем, кого любишь. Селин упала на колени. Голоса усиливались, каждый крик резал её душу. "Ты виновата! Из-за тебя они погибли! Ты одна во всём мире!" Слёзы текли по её щекам. Тьма обволакивала её, как саван. Ей хотелось сдаться. Хотелось исчезнуть. Но вдруг на груди вспыхнул кулон. Тот самый, что она всегда носила с собой — память о семье. Его свет пробил тьму. И вместе с ним она услышала другой голос. Тёплый, живой. "Я тебя не брошу." Это был Талир. Его слова. Его обещание. Она сжала кулон в руке, поднялась на ноги и закричала: — Хватит! Это не правда! Я не виновата! И я больше не одна! Вспышка света разорвала иллюзии. Духи исчезли, дом растворился. Перед ней открылся светлый проход. Она шагнула вперёд — и вернулась в реальность. Селин открыла глаза и увидела Талира, державшего её на руках. Его взгляд был полон беспокойства, но когда он заметил, что она очнулась, он облегчённо улыбнулся. — Ты справилась, — сказал он. — Я знал, что ты сможешь. Селин прижала кулон к груди, глубоко вздохнула и ответила: — Я тоже знала. Потому что ты рядом. Они переглянулись. И впервые между ними не было ни стены, ни недосказанности — только доверие. А впереди их ждал сам Тотем Огня, чьё пламя теперь стало ярче и мягче. Испытание души было пройдено. Но впереди оставалась решающая битва. Они стояли на краю огромного кратера. Внизу, в самом центре, возвышался древний каменный монолит — Тотем Огня. Его поверхность была изъедена временем и потрескавшаяся, а в трещинах пульсировало магматическое свечение. Казалось, что сам вулкан жил, дышал в такт биению сердца тотема. Но стоило им сделать шаг вперёд, как из лавовых потоков вырвались первые фигуры. Огненные духи, сотканные из жара и пепла, поднялись перед ними, заслоняя путь. Их глаза горели белым пламенем, а движения напоминали пляску воина и хищника одновременно. — Вот и они, — выдохнул Талир, сжимая саблю. — Я уже скучал по драке. Селин молча шагнула вперёд. Её пальцы вспыхнули голубым светом, и вокруг неё закружился вихрь энергии — хрупкий, но готовый разорвать любое пламя. — Не переоценивай себя, — сказала она. — Это не простые духи. Это воплощения самого вулкана. Огненные существа зашипели и ринулись вперёд. Талир размахнулся и встретил ближайшего духа ударом сабли. Вспышка — и существо рассыпалось в искры. Но на его месте поднялись ещё двое. Он закусил губу. — Бесконечные, что ли?.. Селин подняла руки, соткала из воздуха сеть ледяных линий и бросила их в наступающих. Духи взревели, когда холод пробрался в их пылающие тела, но тут же рванулись дальше, разрывая путы. Пепел закружил, небо над кратером потемнело. — Нам нельзя задерживаться, — крикнула Селин, перекрывая рев лавы. — Если они окружат нас, мы не пробьёмся к тотему! Талир кивнул. Внутри него закипела решимость. — Тогда мы пойдём сквозь них! Они рванули вниз по склону. Талир прорубал путь саблей, а Селин закрывала их щитом, отражая огненные удары. С каждой секундой духи становились яростнее, сильнее. Один из них метнул в них поток лавы — жидкий огонь хлынул прямо на путь. Селин выставила руки, и вокруг них вспыхнула преграда из голубого света. Лава ударила в барьер, обдала их жаром, но не пробила его. Селин вскрикнула — щит дрожал, трещал, её силы уходили стремительно. — Держись! — рявкнул Талир, отбивая сразу двоих духов. — Мы почти у цели! Они добрались до подножия тотема. Духи окружили их со всех сторон, их сотни. Лава булькала рядом, готовая вырваться наружу. — Я должна восстановить тотем, — тяжело выдохнула Селин. — Иначе мы погибнем здесь. — Хорошо, делай, — Талир встал перед ней. — Я прикрою. Она закрыла глаза, подняла руки и начала плести заклинание. Свет сгустился вокруг неё, образуя сферу. Тотем дрогнул, словно услышал её зов. Духи взревели и бросились вперёд. Талир встал стеной. Его сабля вспыхнула ярче, чем когда-либо. Он не думал, не чувствовал усталости — только бил, шаг за шагом отбрасывая врагов. Искры летели, рев стоял такой, что дрожала земля. Но чем сильнее он сражался, тем больше становилось духов. Они рвались к Селин, их крики были полны ненависти. — Быстрее, Селин! — крикнул он, отбрасывая очередного врага. — Почти… — её голос дрожал. — Ещё немного… Вдруг земля содрогнулась. Из жерла вырвался столб пламени. Духи взревели и бросились в последнюю атаку. — НЕЕЕЕТ! — закричала Селин. Её руки вспыхнули ослепительным светом. Тотем засиял. Из его трещин вырвалось пламя — но не разрушительное, а мягкое, очищающее. Оно окутало духов. Те завыли, извиваясь, и один за другим стали исчезать, растворяясь в воздухе. Свет распространился по всему кратеру. Жара стало меньше, пепел опал. Талир тяжело дышал, опуская саблю. — Мы… сделали это? Селин стояла на коленях, её руки дрожали. Она подняла глаза и впервые за долгое время позволила себе слабую улыбку. — Да. Мы освободили их. В воздухе раздался шёпот — благодарность духов. Они покидали этот мир, возвращаясь к вечному покою. Тотем теперь сиял ровным пламенем, и вулкан словно уснул. Вместо угрозы он стал хранителем. Талир подошёл к Селин, осторожно помог ей подняться. Она пошатнулась, но опёрлась на него. — Ты снова истощила себя, — сказал он. — Ещё чуть-чуть, и ты бы упала. — Но мы победили, — тихо ответила она. Они переглянулись. На этот раз ни один из них не отвёл взгляд. Между ними было нечто большее, чем союз. И где-то глубоко внутри Талир понял: ради этой девушки он готов идти даже в самое пекло.