Через лёд

Совместное проживание напоминало ежедневный турнир по выживанию... Прихожая вечно завалена гигантскими кроссовками Бадави, об эти преграды Дастин регулярно спотыкалась, обещая выкинуть обувь в окно. Утренние битвы за единственную кофемашину сопровождались язвительными комментариями и тычками в ребра. Хоккеист оккупировал огромную кровать, нагло раскидывая конечности во сне, фигуристка мстительно перетягивала теплое одеяло на левую половину, заставляя парня мерзнуть до утра. Быт кипел, искрил, обрастал забавными традициями вроде совместного поедания лапши из коробочек прямо на полу гостиной. В общем, притирка шла крайне успешно. Однако последнюю неделю наглого рыжего демона подменили. Капитан университетской сборной внезапно затих; постоянно хмурился, залипал в экран смартфона, отвечал короткими рублеными фразами. Куда исчезла фирменная улыбка сытого кота? Куда делись дурацкие, пошлые шуточки? Сплошная загадка... Дастин списывала странности на стресс перед финальными играми сезона, пока не увидела причину собственными глазами. Очередная тренировка близилась к финалу, на ледовой арене «Норт-Пойнт» гулко стучали клюшки. Эва сидела на зрительских местах, сжимая пластиковый стаканчик с остывшим латте, взглядом прикипев к широкой спине в бордовом джерси под номером «7». Возле защитного бортика крутилась проблема — блондинистая и длинноногая проблема из местного чирлидинга. Девчонка в ультракороткой юбке откровенно вешалась на Бадави, накручивала светлый локон на палец, хлопала густо накрашенными ресницами и наклонившись непозволительно близко, явно демонстрировала глубокое декольте. А виновник торжества? Стоял истуканом и даже не пытался отодвинуться или отшить болельщицу. Лицо выражало крайнюю степень утомления, брови сошлись на переносице, челюсти сжаты, но нахальную девицу парень не прогонял. Внутри Дастин сгорели предохранители, ревность плеснула бензином на горящие угли подозрительности. Неделю морозится дома, спит на краю кровати, чтобы выслушивать щебетание этой пустоголовой куклы? Ну уж нет. Фигуристка спустилась вниз по бетонным ступенькам, чеканя каждый шаг. Ледяное спокойствие на бледном лице предвещало шторм в девять баллов. — Бадави! — голос прозвучал громче судейского свистка. Сет резко обернулся. В карих глазах мгновенно вспыхнуло самое настоящее щенячье облегчение — долгожданное спасение пришло. Чирлидерша недовольно сморщила напудренный нос, оценивая приближающуюся угрозу. — Спортивные сводки закончились, милочка. Иди маши помпонами на другом секторе, — отчеканила Эва, вставая вплотную к парню. Твердый тон не терпел никаких возражений. Спортивная девица возмущенно фыркнула, развернулась на высоких каблуках и громко поцокала прочь к выходу. Сет нервно сглотнул, затылок закололо от дурного предчувствия. Через десять минут пустая раздевалка содрогалась от криков, а металлические дверцы шкафчиков гудели от звуковых волн. — Совсем совесть потерял, кретин?! — Эва с размаху швырнула спортивную сумку на деревянную скамейку. — Решил собрать собственный гарем? В квартире места не хватит! Хоккеист торопливо стянул массивную защиту, хлопая ресницами в полном недоумении. — Тормози, пупсик. Что стряслось-то? — Стряслось?! Стоишь, слушаешь эту... в блестках! Даже не пытаешься послать подальше! Полчаса наблюдала за этим цирком! — Никого я не слушал! — искренне возмутился Бадави, всплеснув огромными руками. — Девочка просила телефон тренера по физ подготовке. Уверяла: связки тянет. — Поэтому она практически залезла прямо в карман твоих спортивных шорт?! — Да никуда она не лезла! И вообще, мои мысли занимала новая схема вбрасывания в третьем периоде! Стоял, пытался в уме нарисовать траекторию шайбы! — Размышлял, значит! Гений тактики. — Эва, клянусь клюшкой, вообще плевать на эту блондинку! — Иди вбрасывай шайбы дальше! Первая серьезная ссора стремительно набирала обороты. Эва подхватила вещи, резко развернулась, громко хлопнув дверью перед самым носом растерянного спортсмена. Стартовала неделя тотального бойкота, режим «Снежная королева» включился на максималках. Жить на одних квадратных метрах и молчать — задача поистине невыполнимая, но упрямства двоим спортсменам не занимать. Утро вторника, кухня. Дастин демонстративно переставила шоколадные йогурты на верхнюю полку холодильника, освобождая нижнюю. Сет раздраженно выдохнул, доставая пачку чертовых мармеладных мишек; никакого зрительного контакта, лица каменные. Четверг, вечер. Диван разделен невидимой, но осязаемой стеной. Хоккеист случайно задел ногу Дастин тяжелым коленом и Эва мгновенно отодвинулась на самый край, едва не свалившись на ворсистый ковер. Бадави раздражённо выдохнул от бессилия, уходя спать на кухню. Ситуация доходила до полного абсурда, где даже передача солонки за ужином превратилась в безмолвную, напряженную пантомиму. Злость постепенно испарялась, оставляя после себя жуткую неловкость и дикую тоску по теплым объятиям. Воскресенье. На кухонном столе гордо восседала знакомая плюшевая обезьяна; косоглазое рыжее чудовище держало в пушистых лапах вырванный из тетради листок: «Сдаюсь. Больше никаких чирлидерш в радиусе мили. Обещаю носить шоры для лошадей на территории кампуса, могу выкинуть телефон. Твой личный кретин». Громкий смешок эхом отлетел от стен, уголки губ дрогнули, растягиваясь в широкую улыбку. Злиться дольше ну просто не получалось. Раздались тяжелые шаги, Сет осторожно замер в проеме двери, виновато почесывая затылок. Взгляд настороженный, внимательно изучающий реакцию. — Амнистия ожидается? — хриплый голос звучал непривычно тихо, почти робко. — Еще один такой повод, Бадави, и переедешь жить в ледовый дворец, — фыркнула фигуристка, тщетно пряча пробивающуюся улыбку. Сет преодолел расстояние в три гигантских шага, счастливо выдыхая и притягивая строгую сожительницу к широкой груди. — Понял, принял, осознал. Никаких чужих метелок рядом, только мои любимые фигурные коньки.

***

Все-таки Бадави — настоящая булка. Эта абсолютно нелепая мысль промелькнула в голове Дастин ровно в ту секунду, когда наглые горячие ладони хоккеиста нетерпеливо сдернули кружевное белье вниз по стройным ногам. Семь дней показательного молчания превратили бессменного капитана ледовой дружины в неконтролируемого дикаря. Холодная столешница обожгла обнаженные бедра, стоящие рядом фарфоровые кружки жалобно звякнули, сдвинутые в сторону небрежным, размашистым жестом. Движения рыжего казались дергаными, жадными, полностью лишенными привычной дразнящей неторопливости. Влажные губы сминали нежную кожу шеи, оставляя яркие следы, пальцы до синяков впивались в тонкую талию. — Довела, — хриплый шепот опалил ухо. — Чертовски соскучился, невыносимая женщина. Толчок. Резкий, глубокий, мгновенно выбивающий остатки дури. Эва судорожно выдохнула, цепляясь короткими ногтями за литые плечи; глухие стоны смешались с тяжелым мужским дыханием, ритм сразу задался сумасшедший, рваный. Никаких тебе долгих прелюдий, деточка, сплошная обнаженная потребность. Тело послушно отзывалось на каждую фрикцию, плавилось под мощным напором, однако внутренний радар упрямо продолжал назойливо пищать об опасности прямо в разгар жаркого процесса. Тревожные шестеренки крутились без остановки, подмечая мелкие несостыковки поведения. Да, рыжий демон изголодался по близости. Да, сейчас он растворился в процессе, задыхаясь от удовольствия и вгоняя член так глубоко, что пальцы на ногах у фигуристки поджимались. Но откуда взялась эта отчаянная, почти болезненная хватка? Зачем прятать глаза за долю секунды до поцелуя? Шестое чувство било тревогу: проблема совершенно не решена. Глупая блондинка с помпонами оказалась незначительным отвлекающим маневром, настоящая беда маячила где-то рядом и Сет явно умалчивает нечто критически важное. Спортсмен низко зарычал, до предела ускоряя темп, прижимая свою девчонку к широкой груди так крепко, словно панически боялся потерять. Подумаю об этом позже, мысленно постановила Дастин, окончательно отдаваясь сладкому водовороту ощущений и закидывая ноги на бедра партнера. Обязательно вытрясу с крысеныша всю правду. Завтра. Пустая половина матраса — рыжий испарился вместе с первыми лучами солнца, оставив после себя смятые простыни и стойкое желание придушить одного конкретного хоккеиста. Эва с трудом разлепила веки, уставившись в потолок, тело ныло после ночных подвигов, напоминая о каждом резком движении Бадави. — Гад чешуйчатый, — прохрипела брюнетка, пытаясь нащупать ногой тапочек. Вместо нежных объятий и совместного завтрака — тишина пустой квартиры; Сет явно выбрал тактику побега. Натянув безразмерную футболку, Эва поплелась к кофемашине, у которой обнаружился сиротливо примостившийся бумажный стикер: «Улетел на лед. Вечером финал. Жду. Не злись, пупсик». — «Пупсик»? Серьезно? — Дастин скомкала записку, метко засандалив бумажным шариком в мусорное ведро. — Получишь ты вечером «жду», рыжая морда. Такси приехало быстро, водитель испуганно поглядывал в зеркало заднего вида на хмурую пассажирку, окутанную аурой чистого гнева. Эва прокручивала в голове план мести: идея проигнорировать игру казалась заманчивой. Представить лицо Сета, ищущего ее на трибунах и находящего пустое кресло — чистый восторг. Но предательское сердце сжималось при мысли о расстроенном защитнике. Любовь к этому невозможному мужику перевешивала любую обиду. Чеканя шаги, Дастин шагала по коридору арены, когда впереди мелькнула знакомая кудрявая макушка. Ливий — единственный человек в сборной, сохранивший остатки адекватности и манер, пытался незаметно проскользнуть в сторону раздевалок. — Стоять, Пеллийский! Ливий дернулся, медленно оборачиваясь. На лице застыла виноватая улыбка человека, пойманного на краже пончиков. — Эва! Красавица наша. Выглядишь... воинственно. Брюнетка сократила дистанцию, буквально впечатывая бедолагу в стену. — Колись, Лив. Что происходит с твоим капитаном? Почему Бадави ведет себя как дерганный параноик? Весеннее обострение или вы что-то скрываете? Ливий нервно сглотнул, бросая короткие взгляды по сторонам. — Послушай, Дастин... Сет просто на взводе. Финал, нервы, ответственность за команду. Сама понимаешь. — Не вешай мне лапшу на уши! — Эва сузила глаза. — Сет проходил финалы десятки раз, он спокойнее удава обычно. А сейчас дергается от каждого звонка. Говори правду, иначе твой следующий выход на лед закончится встречей с моим коньком. Пеллийский вздохнул, осторожно убирая руку девушки со своего плеча. В глазах мелькнула странная смесь сочувствия и паники. — Эва, клянусь, я не имею права... Просто приди вечером на игру. Слезно прошу. Это критически важно. Сет должен видеть тебя на трибуне. Без тебя этот придурок точно натворит делов. — Загадками решил говорить? — Дастин фыркнула, отступая. — Свободен, философ. Ливий пулей умчался прочь, едва не споткнувшись о собственные шнурки. Фигуристка проводила парня задумчивым взглядом, предчувствие беды усилилось. Достав смартфон, Эва быстро набрала сообщение: «Узнаю, что врешь — кастрирую тупым лезвием. Ты говнюк, Бадави. Увидимся на трибунах». В раздевалке сборной шёл движняк: грохот экипировки, выкрики тренера, запах пота и предстартового мандража. Сет сидел в углу, натягивая гамаши, пальцы слегка подрагивали — редкое явление для капитана. Экран телефона, лежавшего на скамье, вспыхнул. Бадави прочитал текст, и по лицу мгновенно разлилась широкая, почти блаженная улыбка. — Живая, — выдохнул рыжий, убирая гаджет в сумку. — Злится. Значит, точно придет. Парень поднялся в полный рост, расправляя плечи. Теперь финал приобретал совсем другой смысл —нужно было не просто выиграть кубок, а сделать это так, чтобы зеленоглазая фурия забыла обо всех подозрениях. Сет надел шлем, захлопнул визор и первым направился к выходу на лед.

***

Арена «Норт-Пойнт» буквально вибрировала от невыносимого гула: тысячи фанатов слились в едином экстазе, превращая трибуны в бурлящий океан. Дастин сидела в первом ряду, вцепившись пальцами в холодный поручень; глаза неотрывно следили за бордовой джерси под номером «7». Счет замер на отметке 3:3, финал сезона напоминал гладиаторские бои. Противники наседали, не жалея клюшек и рёбер, а в середине второго периода Сет поймал мощный удар по шлему. Эва ехидно прикусила губу, наблюдая за пошатнувшимся рыжим. — Так тебе, засранец! — прошипела брюнетка. — Получи за утренний побег и холодную постель. Однако триумф злорадства быстро сменился удушающей тревогой: капитан вел себя крайне странно. Только Дастин, знающая каждую черточку этого невозможного лица, видела правду — Сет нервничал. В коротких перерывах Бадави не слушал тренера, а бешено постукивал клюшкой по льду, чеканя рваный ритм. Взгляд парня постоянно метался по толпе, словно хоккеист искал не поддержку, а путь к отступлению. Или, наоборот, точку невозврата. Третий период выжал из игроков последние соки. За десять секунд до финальной сирены Сет перехватил шайбу. Мощный рывок, скрежет лезвий, отчаянный бросок — и сетка ворот противника взорвалась. Победа! Рев толпы оглушил, игроки бросились к капитану, намереваясь устроить традиционную свалку, но Бадави неожиданно выставил руки вперед, пресекая любые попытки сближения. Команда замерла, выстраиваясь полукругом. Сет сорвал шлем. Огненные волосы, мокрые от пота, торчали во все стороны, следом на лед полетела клюшка — неслыханное кощунство для профессионала! Эва затаила дыхание, сердце пропустило удар, решив больше не возвращаться к привычному ритму. Защитник тяжело дышал. Огромный экран транслировал крупный план вспотевшего, до смерти напуганного Бадави. Дрожащие пальцы нырнули во внутренний карман формы и мир схлопнулся до размеров маленькой черной коробочки. Хоккеист, пренебрегая неудобством коньков, медленно опустился на одно колено. Стадион мгновенно затих, наступила пугающая, удивленная тишина, даже судьи застыли каменными изваяниями. — Дастин! — басистый крик, усиленный микрофонами, разрезал пространство. — Ты выйдешь за меня?! Не на лед, а замуж! В глазах Сета плескалось такое отчаяние и надежда, что у Эвы внутри все перевернулось, сделав тройной тулуп без страховки. Стало понятно: девчонка-чирлидерша, странные звонки, шептания с Ливием — элементы масштабной подготовки к этому безумию. Брюнетка не помнила, когда успела вскочить с места. Реальность превратилась в набор ярких вспышек и оглушительного топота собственных ног по ступеням. — Да! Да, рыжий ты придурок! — закричала Эва, перемахивая через ограждение прямо в объятия своего личного аттракциона. Ноги скользнули по льду, но крепкие руки Бадави мгновенно подхватили фигуристку, прижимая к мокрой джерси. Кольцо скользнуло на палец, закрепляя безумный союз под оглушительный, безумный рев трибун.