Командир в Облачных Глубинах.

Дорога в Гусу была долгой, и у Василисы было достаточно времени, чтобы проанализировать ситуацию. Её военный мозг привык работать с таймингами и прогнозами. «Так, — рассуждала она, глядя на мерный бег речной волны, — сейчас мы едем на обучение. Это самое начало. Вэй Ин еще не нашел печать, он полон жизни. Впереди как минимум три или четыре года относительного спокойствия, прежде чем Вэни начнут открытую экспансию и сожгут Облачные Глубины, а затем Пристань Лотоса». Годы. В современных военных мерках год — это целая вечность. За год можно подготовить батальон, возвести фортификации или... создать нечто, что изменит правила игры. — О чем задумалась, Вэй Ань? — Вэй Усянь подсел к ней, жуя стебель травы. — Опять в голове свои шестеренки крутишь? Расслабься! Смотри, какие горы впереди. Это уже земли Лань. — Я думаю о времени, Вэй Ин, — ответила она, не поворачивая головы. — Год — это много или мало? — Для кувшина вина — очень много, он успеет превратиться в уксус! — рассмеялся он. — А для жизни — мгновение. А что? — Для того, что я задумала, этого может быть впритык. Василиса понимала: сейчас её главная задача в Гусу — не только зубрить правила, но и получить доступ к библиотеке Лань. Как инженер, она знала, что любой механизм требует качественных материалов. Ей нужны были знания о редких металлах, проводящих ци, и о том, как стабилизировать энергию в твердых кристаллах. Если она сможет создать «батарейки» из духовных камней, её чертежи огнестрела станут реальностью. «Если у меня есть пару лет, я успею обучить Вэй Ина и Цзян Чэна основам тактики малых групп», — планировала она. — «Заклинатели привыкли к дуэлям и красивым полетам. Они не знают, что такое засады, перекрестный огонь и эшелонированная оборона. Я научу их воевать не как герои легенд, а как профессиональные солдаты». Когда они наконец достигли подножия горы Цайи, Василиса чувствовала себя странно собранной. В то время как другие адепты нервничали перед встречей с великим учителем Лань Цижэнем, она проверяла натяжение пружины своего скрытого арбалета на запястье. — Вэй Ань, — Цзян Чэн подошел к ней, поправляя меч. — Помни, в Облачных Глубинах нельзя носить оружие, кроме меча, без специального разрешения. Спрячь свои поделки подальше. — Не волнуйся, Цзян Чэн, — она едва заметно улыбнулась. — Хороший солдат всегда кажется безоружным. Они начали подъем по бесконечной лестнице. Белый туман окутывал горы, тишина давила на уши. На воротах их встретили двое адептов в белоснежных одеждах с лобными лентами. Их лица были бесстрастны, как маски. Василиса глубоко вдохнула чистый горный воздух. Война была еще далеко за горизонтом, но здесь, в этой обители тишины, она уже начала свою личную подготовку к ней. У входа в Облачные Глубины она мельком увидела фигуру в белом. Юноша, чья осанка была безупречна, а взгляд холоден, как лед на вершинах гор. Лань Ванцзи. «Ну, привет, Второй господин Лань», — подумала Василиса, вежливо склоняя голову в поклоне. Василиса знала: ключевой точкой падения дисциплины и началом всех проблем Вэй Ина в Гусу был алкоголь. Именно «Улыбка императора» привела к его первой стычке с Лань Ванцзи на крыше, к первому наказанию и к тому, что Лань Цижэнь сразу занёс его в черный список. «Если я хочу, чтобы он продержался здесь всё обучение и мы успели подготовиться к войне, — думала она, разбирая вещи в своей комнате, — я должна лишить его соблазна. Хотя бы на первое время». Она вспомнила, как еще на лодке, когда Вэй Ин отвлекся на стайку фазанов у берега, она методично и бесшумно обрезала путы на его тайных свёртках и позволила кувшинам соскользнуть в мутные воды реки. Сердце немного покалывало от совести — всё-таки это было лучшее вино, — но военная необходимость была выше. Вечером, после того как их расселили (женские покои находились в отдельном крыле, что было Василисе только на руку), в её дверь тихо, но настойчиво поскреблись. На пороге стоял Вэй Усянь. Вид у него был такой, будто у него только что отобрали любимую игрушку. — А-Ань... — прошептал он, озираясь по сторонам, чтобы не попасться патрулям. — Ты не видела мои «лекарственные настойки»? Те, что в серых кувшинах? Василиса сохранила лицо абсолютно бесстрастным. Военная подготовка включала в себя и умение врать под давлением. — Настойки? Ты имеешь в виду те свертки, которые, кажется, плохо закрепили на лодке? Я видела, как что-то упало в воду, когда мы проходили пороги. Я думала, это камни для балласта. Вэй Ин издал звук, средний между стоном и всхлипом, и привалился лбом к косяку. — Упали... В воду... Все четыре? А-Ань, это же была «Улыбка императора»! Я вез её через полстраны! Моя душа разбита так же, как те кувшины о речное дно... — Твоя душа будет в безопасности, если ты не пойдешься на нарушении правил в первый же день, — резонно заметила она, пропуская его внутрь, чтобы его не заметили в коридоре. — Вэй Ин, послушай меня. Нам нужно это обучение. Не ради сутры добродетели, а ради связей и знаний. Потерпи. Вэй Усянь подозрительно прищурился, глядя на её слишком спокойное лицо. — Погоди... А-Ань, ты ведь это специально, да? Ты знала! — Я знала, что Лань Ванцзи патрулирует стены по ночам, — парировала она. — Если бы он поймал тебя с алкоголем сегодня, твоя репутация здесь закончилась бы, не начавшись. А нам нужно, чтобы старик Лань Цижэнь разрешил нам доступ в закрытую секцию библиотеки. Вэй Ин мгновенно переменился в лице. Упоминание библиотеки и их «секретного проекта» подействовало лучше любого выговора. — Закрытая секция... Точно. Там ведь хранятся древние свитки о преобразовании энергии металлов. Ладно, ты права, как всегда. Но ты — жестокая женщина, Вэй Ань! Лишить друга вина — это почти военное преступление. — В моем мире это называется «соблюдение сухого закона в расположении части», — усмехнулась она. — А теперь иди спать. Завтра в пять утра подъем. И если ты проспишь, я лично вылью на тебя ушат ледяной воды. Когда он ушел, ворча под нос о «невыносимых правилах и не менее невыносимых соратницах», Василиса выдохнула. Первый кризис миновал. Вэй Ин не полезет на стену сегодня ночью. А значит, его первая встреча с Лань Ванцзи произойдет завтра в учебном классе, в гораздо более официальной и менее конфликтной обстановке. Она достала свой дневник, зашифрованный инженерными знаками, и поставила маленькую галочку. План «Мирный Гусу» начал действовать. Оставалось только надеяться, что неуемная энергия У Сяня не найдет себе другой, более разрушительный выход. Пять утра в Облачных Глубинах встретили Василису звенящей тишиной и пронзительным холодом горного воздуха. Пока туман еще плотным одеялом лежал на крышах пагод, она уже была на ногах: собранная, затянутая в ученическое ханьфу, с аккуратно уложенными волосами. Военная привычка вставать по первому сигналу никуда не делась даже в другом мире. Она знала: Вэй Ин сам не встанет. Для него время — понятие растяжимое, а правила Лань — досадная помеха сну. Подойдя к комнате, которую делили Вэй Усянь и Цзян Чэн, она услышала богатырский храп. Цзян Чэн уже сидел на кровати, пытаясь отодрать голову от подушки, и с ненавистью смотрел на безмятежно спящего брата. — Он не встает, — глухо прорычал Цзян Чэн, завидев Василису в дверях. — Я его и толкал, и одеяло стягивал. Бесполезно. — Отойди, — коротко бросила Василиса. В руках она держала деревянный ушат с ледяной водой из горного ручья, который прихватила по дороге. — Ты не посмеешь... — Цзян Чэн округлил глаза, но предусмотрительно отступил в угол. Василиса подошла к кровати. Вэй Ин спал, закинув ногу на подушку и сладко причмокивая во сне — вероятно, ему снились те самые утонувшие кувшины вина. — Подъем, боец! — звонко скомандовала Василиса и одним резким движением опрокинула ушат прямо на голову Усяня. — А-А-А! ТОНУ! ЦЗЯН ЧЭН, КРАКЕН! — Вэй Ин взлетел с кровати, как ошпаренный (хотя скорее «оледенелый»). Он запутался в мокрых простынях, грохнулся на пол и начал отчаянно махать руками, пытаясь «выплыть» из лужи. Вода стекала с его носа, ресниц и волос. Он ошалело моргал, глядя на Василису, которая спокойно поставила пустой ушат на пол. — Пять ноль пять, — сверилась она с внутренними часами. — Через десять минут ты должен быть в зале для медитаций. Опоздаешь — пойдешь переписывать правила Лань. И я не буду помогать тебе с чертежами. — Вэй Ань! — взвыл он, дрожа всем телом. — Ты... ты демон! Ты хуже мадам Юй! У меня же сердце чуть не остановилось! — Зато ты проснулся, — философски заметил Цзян Чэн, который уже не скрывал злорадной ухмылки. — Собирайся быстро. Она ведь и второй раз сходит к ручью. — Не схожу, — отрезала Василиса, направляясь к выходу. — В следующий раз я применю технику болевого захвата на мизинец ноги. Поверь, Вэй Ин, это гораздо эффективнее воды. Десять минут. Время пошло. Через двенадцать минут, когда первые лучи солнца коснулись верхушек сосен, троица из Юньмэна уже стояла у входа в учебный зал. Вэй Ин, всё еще слегка влажный и безостановочно шмыгающий носом, бросал на Василису обиженные взгляды, но шел ровно. Благодаря этой «водной процедуре» они вошли в зал одними из первых. Там уже сидел Лань Ванцзи — неподвижный, как статуя из нефрита. Когда они прошли мимо него, он едва заметно повел взглядом, задержавшись на промокших волосах Вэй Ина, но не произнес ни слова. Василиса села на свое место, выпрямив спину. Она чувствовала на себе холодный взгляд Лань Ванцзи, но её это не пугало. Главное — Вэй Ин был здесь, он не проспал, не попался на крыше и сидел за столом, готовый слушать (или хотя бы делать вид). Первая битва за дисциплину в Гусу была выиграна. Вэй Усянь сидел за столом, старательно выпрямив спину, как того требовали правила, но внутри у него бушевал настоящий шторм. Холодные капли воды всё еще нет-нет да скатывались за шиворот, заставляя его вздрагивать. «Ну и змея! Ну и деспот!» — негодовал он про себя, бросая короткий яростный взгляд на Василису, которая сидела через ряд от него с абсолютно невозмутимым видом. — «Я же спас её! Я нашел её, окровавленную и умирающую, притащил в орден, а она отплатила мне ледяным душем на рассвете! Где благодарность? Где девичья скромность? Похоже, в её мире "военная подготовка" — это курсы по изощренным пыткам невинных людей!» Он представил, как в один прекрасный день он незаметно подсыплет ей в чай сонный порошок, а потом раскрасит её лицо тушью, но тут же вспомнил её обещание про «болевой захват мизинца» и невольно поджал пальцы ног в сапогах. Эта девчонка не шутила. В ней чувствовалась сталь, которой не было даже в Цзян Чэне. «И вино! Моя прекрасная "Улыбка императора"! Как она могла сказать, что оно "просто упало"?» — Вэй Ин надул губы, уставившись в чистый лист бумаги. — «Я уверен, это её рук дело. Она смотрит на меня так, будто я — нерадивый рекрут, а она — суровый генерал. Вот подожди, Вэй Ань, я найду способ пробить твою броню. Не может человек быть таким правильным круглосуточно. Ты ведь тоже человек, а не механизм из своих чертежей!» В этот момент Лань Цижэнь вошел в зал, и в помещении воцарилась гробовая тишина. Старик медленно обвел взглядом присутствующих, и его взор на секунду задержался на Вэй Ине. Тот замер, стараясь выглядеть максимально прилежно. «Ладно, — подумал Вэй Ин, смиренно опуская голову. — Если бы не её ледяная вода, я бы сейчас дрых в кровати, и этот старик уже читал бы мне нотации. Но это не значит, что я её простил! Вечером обязательно подложу ей в комнату какую-нибудь прыгающую бумажную ловушку. Инженер, ха! Посмотрим, как она справится с юньмэнским озорством». Василиса же, словно почувствовав его мысли, слегка повернула голову и посмотрела ему прямо в глаза. В её взгляде не было злости — только спокойная, почти материнская уверенность в своей правоте. Вэй Ин тут же отвернулся, уткнувшись в учебник. Спорить с этим взглядом было всё равно что пытаться переубедить скалу.