Часть 3
20 февраля 2026 г., 21:41
Прежде чем отправиться к Дженкинсу, Пятый смыл грим, скрывавший его татуировку. Ему придётся использовать свои способности, чтобы попасть в камеру и встретиться с Дженкинсом, так что нужно было подготовить объяснение. Было проще просто показать ему татуировку, чем объяснять, что он был членом Академии Амбрелла, пропал без вести и теперь находится здесь в поисках таких же, как он. Да, вряд ли это сработает. Пятый просто появится и посмотрит, как отреагирует Дженкинс, а потом будет действовать по ситуации. Если придут охранники, это не сулит ему ничего хорошего, но вряд ли они смогут его поймать, да и кто поверит Дженкинсу, если тот проболтается?
Пятому по-прежнему претила мысль о том, чтобы пойти и выложить всё как на духу какому-то чёртовому незнакомцу, в то время как он не видел большинство своих братьев и сестёр с тех пор, как попал сюда. Следить за новостями об Академии Амбрелла — это не то же самое, тем более что подробностей было мало. Из новостей Пятый точно знал только то, что все они живы. Но это он и сам мог бы выяснить, спасибо.
Он вышел из квартиры, заперев за собой дверь. Большую часть пути Пятый проехал на такси, но, когда они подъехали к тюрьме, ему пришлось выйти и пойти пешком. На всякий случай. Пятый не собирался рисковать, когда на кону была возможность снова увидеться с семьёй.
Он подошёл настолько близко, насколько мог, не привлекая внимания, а затем телепортировался за ворота. Из предыдущих визитов Пятый знал, в какой комнате находится Дженкинс, поэтому через мгновение телепортировался туда.
Вспышка света разбудила Дженкинса, и он резко сел.
— Кто ты такой, чёрт возьми? — он взглянул на дверь, которая всё ещё была закрыта и заперта на засов. — Как ты сюда попал?
В комнате не было света, но поскольку дверь была не совсем дверью, а скорее решеткой, скрепленной болтами, а свет в коридоре всё ещё горел, его было достаточно, чтобы они могли видеть друг друга, хотя и в полумраке с той стороны, которая не выходила в коридор. В ответ на вопрос Пятый повернул руку так, чтобы на неё падал свет, и намеренно сделал так, чтобы татуировка была видна.
Дженкинс заметил её и поднял взгляд на Пятого. В его глазах читалось что-то хищное.
Пятый улыбнулся ему, обнажив акульи зубы между пухлыми щеками.
— Какие у тебя связи с Академией Амбрелла?
— Никаких, — солгал Дженкинс. Казалось, он даже не пытался это скрыть. У него была информация, которая была нужна Пятому, и Дженкинс это знал — или, по крайней мере, подозревал. То, что он оказался прав, только усугубляло ситуацию.
Улыбка Пятого стала шире. И холоднее.
— Гарольд, — спросил он с наигранной доброжелательностью в голосе, — что ты знаешь об Академии Амбрелла?
— Не больше, чем кто-либо другой, — пожал плечами Дженкинс, снова солгав.
Вспышка синего света, и Пятый оказался прямо перед ним с ножом, приставленным к его горлу.
— Либо ты расскажешь мне что-то стоящее, либо я позабочусь о том, чтобы больше не думать о тебе, — выплюнул он.
— Я родился в тот же день, что и они, — затараторил Дженкинс. — Как и ты. В детстве я думал, что, может быть, у меня есть способности. Я пытался поговорить об этом с Харгривзом, но он сказал мне, что я обычный, — последнее слово он произнёс с шипением.
То, что Дженкинс спустя столько лет всё ещё злился из-за этого, означало, что он был одержим.
— Ты хочешь отомстить? — предположил Пятый. В детстве он смутно представлял себе таких людей, как Дженкинс. Пятый и его братья и сёстры были особенными, а такие люди, как Дженкинс, — нет. Но это не мешало толпам людей пытаться привлечь их внимание, утверждая, что они такие же. В то время Пятый особо не задумывался об этом, но он не знал, что тогда было больше таких, как они.
— Я не единственный, кого он игнорирует. Ваня Харгривз тоже…
— Держись подальше от моей сестры! — прорычал Пятый.
— Задел за живое? Вы все думаете, что вы намного лучше остальных, но когда доходит до дела…
Пятый сильнее прижал нож к его горлу, по лезвию потекла тонкая струйка крови, и Дженкинс замолчал.
— Давай проясним одну вещь: я не считаю, что я лучше тебя. Я знаю, что я лучше, — он был лучше всех, и он это знал. Он всегда это знал, и с возрастом это знание становилось только крепче. — И если ты приблизишься к кому-то из моей семьи, я убью тебя прежде, чем ты успеешь сделать что-то большее, чем просто брошенный взгляд. Достаточно ясно для твоего мозга размером с горошину, Дженкинс, или мне нужно сказать это более простыми словами? Я понимаю, что человек, который до ареста получал посредственное образование, может не понимать разницы между пустыми словами и серьёзной угрозой.
Дженкинс сверлил его взглядом, но явно нервничал. Он сглотнул, и нож на секунду сильнее прижался к его горлу.
— Понял.
— Хорошо, — сказал Пятый, широко улыбаясь. Он знал, что его зубы практически сияют в тусклом свете коридора. Как у волка на охоте. Он убрал нож, не слишком заботясь о том, чтобы действовать аккуратно. Нож снова порезал шею Дженкинса, но шрама не будет. Через пару недель от раны не останется и следа. Пятый получил то, за чем пришёл, поэтому сунул нож в карман и исчез. Ещё один рывок — и он покинул территорию тюрьмы.
Его трясло от ярости, когда он побежал обратно к квартире. До неё было слишком далеко, чтобы Пятый мог телепортироваться, и он не смог бы сесть в обычное такси. Сейчас ему не хотелось ни с чем разбираться. Он бежал. Бежал без остановки. Легкие горели, но он не останавливался. Время от времени Пятый ускорялся, но он не собирался изнурять себя до изнеможения.
Наконец он добрался до здания и телепортировался в ванную. Пятый включил свет, хотя, может, и не стоило этого делать. Выглядел он ужасно. Его все еще трясло. Пятый уперся руками в раковину, опустил голову и тяжело дышал. Знала ли об этом Куратор? Знала ли она, что Дженкинс хочет сблизиться с Ваней и использовать её?
— Чёрт! — заорал он, ударив кулаками по раковине. От этого по его рукам пробежала волна боли, и в этом было что-то приятное.
Пятый услышал шаги и поднял голову как раз в тот момент, когда Диего появился в дверях, сжимая в руке нож. Увидев, кто это, Диего опустил руку и перестал выглядеть угрожающе.
— Что ты здесь делаешь? — спросил Пятый, недоумённо нахмурившись. Диего был зол на него. Он ушёл, и Пятый не ожидал увидеть его раньше завтрашнего дня. Он был уверен, что в конце концов увидит его, потому что все вещи Диего были здесь, а он не мог позволить себе купить новые.
— Я хотел с тобой поговорить, — нерешительно пробормотал Диего. — Как ты сюда попал? Ты же не через дверь вошел…
Пятый сглотнул. Выхода не было.
Взгляд Диего скользнул по рукам Пятого и остановился на открытой татуировке.
— Что?..
Диего осёкся и резко поднял взгляд. Он что-то искал, и это было тем, чего Пятый ожидал от него при первой встрече в клубе. Диего знал, что он ищет: намёки на брата, которого он знал и был готов увидеть снова.
— Пять?
— Не уходи.
Он мог бы сказать и что-то другое. Наверное, более важные вещи, которые ему следовало бы сказать. Но сейчас Пятый мог думать только о том, что не хочет, чтобы Диего уходил. Ему нравилось жить с Диего. Он был единственной семьёй, которую ему удалось найти, и он был для него не просто смутным воспоминанием из детства. Диего был настоящим для него в отличие от остальных. Поэтому всё, что Пятый смог выдавить из себя, было:
— Не уходи.
Тем не менее, он видел, что Диего обдумывает это. В конце концов, он зашел в ванную, обхватил Пятого руками и притянул к себе.
— Господи, Пятый, — прошептал он. — Во что, черт возьми, ты вляпался? Где ты был?
— …завтра? — он не хотел сейчас ни о чём говорить.
Пятый не замечал, что ему холодно, пока Диего не обнял его, и теперь он слишком остро ощущал это. Обнимать Диего было приятно, но это не замена одеялу. Если бы Диего попытался спросить, почему его трясёт, то Пятый ответил бы, что его просто знобит, и всё. Вот и всё.
— Ладно, завтра.
Пятый уткнулся лицом в шею Диего и почти беззвучно прошептал:
— Спасибо.
Диего начал вытаскивать его из ванной, но Пятый сопротивлялся достаточно долго, чтобы успеть достать нож и небрежно бросить его в раковину. Диего на мгновение задержал на нём взгляд. Этот нож был совсем не похож на те, что были у Диего, но и карманным его не назовёшь. Он был не очень сбалансирован, но лезвие было острым, как и нужно, и нож был готов к бою. Он с громким стуком упал в раковину, и звук был более громким из-за того, что они стали разговаривать тише. Фонового шума не было. На белой раковине в жёлтом свете виднелось ярко-красное пятно крови.
— Это ведь не твоя кровь, верно?
Пятый покачал головой.
— Хорошо, — Диего вытащил его из комнаты и неловко встал в стороне, пока Пятый раздевался. Он как будто не знал, что делать с собой теперь, когда понял, что их отношения вышли за рамки случайной связи, после которой им удалось построить отношения. Братья — это ещё один уровень сложности, с которым Диего не знал, что делать.
Пятый не стал надевать пижаму, а просто забрался под одеяло. Когда Диего присоединился к нему, то попытался отодвинуться на другой конец кровати, но Пятый закинул ногу ему на бедро и вцепился в него. После этого он уже не пытался отстраниться. Пятый присосался к нему, как пиявка. Он мог бы подумать об этом завтра. Всё могло подождать до завтра.
***
Пятый проснулся от того, что Диего водил пальцем по линиям его татуировки в виде зонтика. Как ни странно, Диего использовал руку на которой была уже его татуировка. — Она не исчезнет, если ты будешь к ней прикасаться, — пробормотал Пятый. Его голос звучал странно, потому что он только что проснулся и слова застревали у него в горле. Обычно Пятый долго не разговаривал после пробуждения — ему нужно было выпить одну-две чашки кофе, прежде чем он мог хотя бы подумать о том, чтобы заговорить с кем-то. Он поспал, но ему казалось, что он совсем не отдохнул. Может быть, поэтому всё было по-другому. — Я знаю, — сказал Диего. Он перестал водить по ней пальцами, но не убрал руку. — Тебе нужно было сказать мне, кто ты. — Какая часть того, что мой босс пришла и стала тебе угрожать, прошла мимо тебя? — Она действительно твоя начальница? Пятый с трудом сдержался, чтобы не огрызнуться. — Да. Диего надолго замолчал. Пятый снова закрыл глаза, гадая, сможет ли он снова заснуть. Вторая попытка должна быть лучше первой, верно? — Ты мог бы сказать мне «нет». Когда я подошел к тебе, и мы начали флиртовать. — Я не хотел говорить «нет». — Почему? — Полагаю, ответ очевиден, — фыркнул Пятый. Если бы он не открыл глаза, этого разговора бы не случилось. Диего не смог бы уйти и злиться из-за этого, если бы они не поговорили. Его разум понимал, что это неправильно, но сердце было не согласно. Глупое сердце. Из-за своего сердца Пятый всегда попадал в неприятности. Если бы он продолжал работать на Комиссию, как делал всегда, то мог бы избежать всего этого. Выполнял бы свои обычные задания и оставался бы в милости у Комиссии. Сейчас они с Куратором были в ссоре, а ему этого не хотелось. Это было опасно. Гораздо опаснее, чем когда-либо было противостояние с Реджинальдом. Повисла ещё одна долгая пауза, во время которой Диего молчал, но, в отличие от прошлого раза, Пятый не мог тешить себя иллюзией, что он будет молчать долго. — Не могу поверить, что мы такие же, как Эллисон и Лютер, — тихо сказал он. Когда Пятый приоткрыл глаз, чтобы посмотреть на него, на его лице появилась лёгкая ободряющая ухмылка. — Если предположить, что ты всё ещё этого хочешь. — Да, — ответил Пятый, придвигаясь ближе. Было проще прижаться лбом к груди Диего, чем смотреть ему в глаза. Зрительный контакт был… ну, он только всё усложнял. — Я не понимаю, почему ты не мог сказать мне, кто ты такой. Ты упоминал, что это противоречит протоколу, но разве тебя это волнует? Нет. Не совсем. Пятому нравилась идея правил, но в конечном счёте они всегда его разочаровывали. Может быть, правильнее было бы сказать, что ему нравился порядок. В Комиссии был порядок, и у Куратора он тоже был. Правила были глупыми, но сама структура была хорошей. — Я на задании. Когда оно будет выполнено, я должен буду уйти. Независимо от того, хочешь ли ты или кто-то из наших братьев и сестёр, чтобы я остался. — Ты ни одного из них не видел, — сказал Диего, наполовину утверждая, наполовину спрашивая. — Нет, — подтвердил Пятый. Одной рукой он обнял Диего за спину и знал, что тот ощутит это, когда он сожмет кулак. — Я мог бы… — он скорее почувствовал, чем услышал, как Диего сглотнул. — Я могу позвать их для тебя. Так тебе не придётся возвращаться туда и иметь дело с Реджинальдом. — Да. — Мы оба знаем, что он не позволил бы тебе снова уйти. Пятый тяжело вздохнул. — Да, я знаю. Что бы ты им сказал? — Что я хочу познакомить их со своим парнем. Если они тебя узнают, будет здорово. Если нет, это не будет ложью, и ты всё равно с ними познакомишься. Пятый слегка кивнул. — Хочешь поспать подольше? — Да. — Хорошо, — Диего поцеловал его в макушку. — Я посмотрю, смогу ли сегодня связаться с Клаусом. — Ты часто с ним общаешься? — Я вижу его на улице. Мама не держит дома тяжёлые наркотики, поэтому ему приходится уходить, когда он хочет их достать. В последнее время он никогда не бывает трезвым, так что я думаю, что смогу поймать его, когда он будет искать дилера. Я удивлён, что Реджинальд до сих пор не узнал об этом и ничего не предпринял. — Похоже, он на грани срыва, — заметил Пятый и зевнул. — Мы все в какой-то степени, — пробормотал Диего. Такими они были всегда, сколько Пятый себя помнил.***
Когда Пятый проснулся в следующий раз, Диего ещё спал. У него болела рука, а плечо ныло от того, что он пролежал на нём несколько часов между их предыдущим разговором и этим моментом. Пятый перевернулся на спину и поморщился, вытягивая руку. Ему нужно было позвонить Куратору. Чем скорее она даст чёткий ответ, тем лучше будет для него. К сожалению, он не собирался звонить ей, пока Диего не только был в квартире, но и спал. Это было бы равносильно напрашиванию на неприятности. Он также не мог позвонить ей из другого места, потому что тогда она бы поняла почему, а Пятый не мог просто выгнать Диего, чтобы сделать это. Им нужно было закончить разговор, и тогда Пятый мог бы ей позвонить. Несколько часов, скорее всего, ничего бы для неё не изменили. Будем надеяться. Он не знал, как время, проведённое в этой временной линии, соотносится со временем в штаб-квартире Комиссии. Он включил кофемашину и насыпал себе в миску хлопьев. Диего проснулся раньше, чем Пятый успел налить себе кофе. За этим было интересно наблюдать. То есть за тем, как Диего просыпается. Его рука скользнула по простыне, на которой лежал Пятый, и он на мгновение запаниковал, прежде чем понял, что Пятого нет на кровати, а звуки доносятся из кухни. После этого он сделал то же, что и Пятый: перевернулся на спину, чтобы размять руку, которая несколько часов без перерыва выдерживала его вес. Диего медленно провернул запястье, глядя в потолок. — Ты всё это время знал, кто я такой. — Да. Нет смысла отрицать. Он пошёл в тот клуб специально, чтобы найти Диего. — Ого. Ты, наверное, думал, что я ещё тупее, чем ты помнил. Я не знал, кто ты такой, в течение… нескольких месяцев. Я вёл себя так, будто… — Диего оборвал себя, покачав головой. Он перевёл взгляд с запястья на локоть, вытянул руку и медленно, контролируемо вернул её в исходное положение. — Ты слишком много об этом думаешь, — покачал головой Пятый, откусывая ещё один кусочек хлопьев. По правде говоря, он действительно считал Диего глупым, но не в плохом смысле. Большинство людей глупее его. Это не оценочное суждение, а факт. Диего, в частности, даже не пытался узнать что-то новое. Его это не интересовало, и это нормально. Но Пятый также знал, что Диего не любит, когда его считают глупым, поэтому он оставил свои мысли при себе. — Я пригласил тебя пожить у меня и не жалею об этом, — продолжил он, не до конца прожевав пищу. Иногда жить с Диего было утомительно, но Пятый ни разу не пожалел об этом, ни на секунду. — Когда ты сегодня будешь искать Клауса, я собираюсь позвонить Куратору. — Это что, действительно должность твоего начальника? — Да. — Почему? — Наверное, потому, что она управляет всеми нами. Пятый откусил ещё кусочек, а другой рукой взял кружку и налил в неё кофе. Он сделал глоток, кофе смешался с молоком, и он не обжёг язык. На вкус было отвратительно, но Пятому нужно было выпить кофеин сейчас, если он хотел, чтобы тот подействовал до встречи с Куратором. Он мог поговорить с Диего, когда уставал, но с ней ему нужно было быть на высоте. Пятый повторил это ещё пару раз, а затем сделал перерыв, чтобы посмотреть на Диего. Тот всё ещё лежал на кровати, но теперь сидел и осторожно поворачивал плечо. — Почему ты вообще собираешься ей позвонить? — спросил Диего, и только тогда Пятый понял, что именно этот вопрос он задавал раньше, а не почему её должность называется «Куратор». — Вчера вечером я предоставил ей нужную информацию. — Разве это не значит, что твоё задание выполнено? Ты же так сказал, не так ли? Что, когда ты закончишь своё задание, тебе придётся уйти? — Наверное, — или Пятый был совершенно уверен, что обязан это сделать, но он собирался исправить это, когда позвонит ей, — но мне нужно время, чтобы всё обдумать. — О чём ты хочешь с ней поговорить? — Возвращение. Обычно мы остаёмся в штаб-квартире, когда не выполняем задания. — И ты больше не собираешься это делать? — спросил Диего. Он всё ещё думал, что Пятый собирается уйти. Он не понимал, что Пятый отталкивал его вместо того, чтобы вчера быть с ним честным. Диего действительно думал, что Пятый останется здесь ровно настолько, чтобы увидеться с остальными, а потом уйдёт. — Уже несколько недель как, — небрежно ответил Пятый, подув на кофе и сделав глоток. Может, он и любил Диего, но не собирался в этом признаваться. — Поэтому мне нужно, чтобы она была в хорошем настроении, когда мы будем разговаривать. У тебя есть ещё вопросы? — На кого ты работаешь? Чем ты занимаешься? И почему ты выглядишь старше меня? Насколько я помню, мы все родились в один день. — Тебе повезло, что ответы на все эти вопросы взаимосвязаны, — лениво заметил Пятый. — Ты помнишь то утро, когда я исчез? — Трудно это забыть. Ты спорил с папой о путешествиях во времени. Поэтому ты стал старше? Пятый поморщился. — Отчасти. Путешествия во времени — это… это сложно. Мне удалось переместиться в будущее, но я не смог вернуться обратно. Я застрял в будущем. — Как далеко в будущем? — 2019. — Не так уж и плохо, — фыркнул Диего. — Готов поспорить, мы все были рады тебя видеть. — …Да. Диего нахмурился. Он встал и направился на кухню. — Что случилось? Мы же не подумали, что ты ненастоящий или что-то в этом роде, верно? — Вы ни о чём не думали, — покачал головой Пятый. Он так сильно сжал пальцы, что костяшки побелели. — Никто из вас ни о чём не думал. — Что ты имеешь в виду? — Трудно думать, когда ты мёртв. Диего резко остановился и пошатнулся от неожиданности. — Мы умерли? — Да. — Все мы? — Да, — выдавил он из себя. — Как? — Это не имеет значения. Важно то, что Комиссия — это организация, занимающаяся регулированием временных рамок. Когда я застрял в будущем, они завербовали меня. Я не мог сразу попасть сюда. Прежде чем дать тебе свободу действий, Комиссия должна получить от тебя всё, что ей нужно. Вот о чём мне нужно договориться с Куратором. Чтобы получить такую свободу, мне пришлось бы уйти на пенсию, но я пока не могу этого сделать. — Что значит «не могу»? Если они тебя принуждают, мы можем… — Нет, — именно поэтому Куратор предупредила его, что он не может рассказать им, кто он такой. — Мне нравится там работать. По крайней мере, раньше нравилось. Играть с Диего в дом оказалось не так скучно, как Пятый боялся. У него всё ещё были дела, которые интересовали его помимо миссии, в которой он участвовал. Учитывая исключительный интерес к нему со стороны Куратора, он не собирался рассчитывать на выход на пенсию. Возможно, Пятый рискнул бы попросить об этом напрямую, в зависимости от того, в каком она будет настроении, когда появится, и каковы будут её ожидания. Их разговор должен был стать тщательно продуманным обменом угрозами и признанием потребностей. Это был танец на грани, и он никогда не был простым. — Значит, ты солгал. Пятый посмотрел на него с недоумением. — Что? — Ты сказал, что ответишь на мои вопросы завтра. Завтра наступило, а ты рассказываешь мне только о том, что ты хочешь, чтобы я знал. Мы договаривались не об этом. Насколько Пятый помнил, они ни о чём особо не договаривались. По крайней мере, ни о чём таком конкретном. У Диего были вопросы, и Пятый попросил его подождать до завтра, чтобы обсудить это. Он не обещал, что действительно ответит, и знал, что Диего это знает. — В следующий раз записывай, — сказал Пятый с широкой ухмылкой. Иногда он улыбался искренне, но каждая улыбка была приглашением к драке. Пусть прольётся немного крови, и, может быть, ему станет лучше. По крайней мере, он выпустит эмоции. Пятый думал, что его поведение разозлит Диего, но вместо этого тот просто закатил глаза и притянул его к себе. Он был рад его видеть больше, чем расстроен тем, что это заняло так много времени. Диего не искал повода разозлиться на него. Это было странно. Пятый не знал, как себя вести. Теперь, когда Диего знал, кто он такой, ему было спокойнее с ним. — Я уйду отсюда, как только позавтракаю. Ты ведь не собираешься исчезнуть, верно? — спросил Диего, отступая. — То есть я не хочу уйти, чтобы найти Клауса, а потом вернуться и обнаружить, что тебя нет. — Я должен быть здесь. — Ты не знаешь этого наверняка. Нет, он не знал. Всегда была вероятность, что Куратор появится с подкреплением и заставит его вернуться в Комиссию, но это было не в её стиле. Она предпочитала, чтобы каждый сам выбирал свою судьбу, каким бы загнанным в угол он ни был. Однако физически загонять их в угол было для Куратора слишком. Она хотела, чтобы их жизнь сложилась иначе — или, как показывает «семь-четыре-три», Куратор сама ставила их в такое положение, — но ей не нравилось сразу пускать в ход оружие. Угроза прямого насилия была не в её стиле. Однажды она сказала Пятому, что это слишком грубо. — Вероятность того, что меня здесь не будет, настолько мала, что ты счёл бы это невозможным. Позвони, прежде чем возвращаться. Мне нужно убедиться, что она уйдёт, прежде чем ты снова появишься. — Она уже знает, как я выгляжу, понимаешь? А если она знает, кто ты, то она знает и кто я. — Если она тебя не увидит, то вряд ли решит… — причинить тебе боль… — использовать тебя как разменную монету. — Полагаю, это справедливо, — пауза. — Я не подумал об этом раньше, но разве я не могу рассказать всем, кто ты такой? Я знаю, что это противоречит протоколу или чему-то ещё, но раз я уже знаю, то могу рассказать, и у тебя не будет проблем. — После того, как они доберутся до места сбора, да. Только не говори об этом Клаусу в тот момент, когда увидишь его, — добавил Пятый. — Мы не можем допустить, чтобы Реджинальд об этом узнал. Диего кивнул сам себе, затем открыл холодильник и начал рыться в поисках еды. Пятый подумывал о том, чтобы вести себя тихо, но для этого не было причин, когда Диего собирался оставаться столько, сколько ему потребуется, чтобы подготовиться к сегодняшнему дню. — Почему ты ушел? — задал он вопрос. — Я так и не узнал почему, — Ваня немного рассказывала об этом в своей книге, но скорее в общих деталях, а не с подробным описанием мотивов каждого. — Ты бы остался? Позволил бы ему продолжать ставить над тобой эксперименты? По крайней мере, какое-то время — да. А к восемнадцати годам? Нет, у него наверняка был бы план, как выбраться и остаться на свободе. — Нет. — Вот тебе и ответ. Я удивлён, что все остальные ещё там. — Кроме Бена, — не удержался от замечания Пятый, и Диего слегка кивнул. — За исключением Бена. Я не знаю, насколько ты… — он неопределённо махнул рукой и продолжил: — Насколько ты в курсе дальнейших событий, но он умер вскоре после того, как ты пропал без вести. — Я знал, — Пятый не знал, сколько именно времени прошло между этими двумя событиями, но понимал, что это не могло быть очень много. Он не знал, как именно это произошло, но тот факт, что Ваня упомянула об этом в связи с их отцом, указывало на то, что монстр разорвал Бена на части изнутри. Это не могло быть приятно, и остальным, чёрт возьми, явно было нелегко с этим смириться и жить дальше. — Они надолго не задержатся в Академии, — не подумав, заметил Пятый. Диего нахмурился. — Что? Пятый моргнул. Он… не рассказал Диего о книге Вани; он вообще не собирался ему об этом говорить. Диего мог быть умным, когда старался, но эмоции для него были важнее всего остального. В исходной временной линии он, вероятно, разозлился на Ваню за то, что она выпустила книгу, не говоря уже о половине того, что она в ней написала. В частности, о том, что она написала о Диего. По её мнению, Диего был полон ярости и жестокости, потому что этого хотел Реджинальд, а сам Диего так и не избавился от этих качеств, даже когда ушёл. Мнение Вани, конечно, было предвзятым, но это не делало её слова неверными; скорее всего, это только разозлило бы Диего. — Ничего, — попытался уйти от ответа Пятый. — Нет, правда, что? Откуда ты знаешь, что все уйдут? В будущем — да, но мы все были мертвы. Сомневаюсь, что где-то валялась стопка журналов, чтобы ты мог их почитать. — Кое-кто написал книгу об Академии Амбрелла, — уклончиво ответил Пятый. Это была правда. Он просто не собирался говорить, что это была автобиография. — Там не было точных дат, но я смог составить хронологию основных событий. Все, кроме Лютера, покинут Академию в течение следующих двух лет. — Почему? Что произойдёт в ближайшие два года? — Ничего особенного, я так не думаю. Просто как и тебе, всем надоела чушь Реджинальда. — Но Лютер останется? — Да. Лютер бы ушёл, если бы Эллисон его попросила, но у Пятого сложилось впечатление, что она сбежала не только от отца, но и от всего, что напоминало ей об Академии Амбрелла. Диего усмехнулся. — Он всегда был слишком глуп, чтобы позаботиться о себе. Пятый не стал его поправлять. Он знал, что Диего имеет в виду, и это не было обвинением. Они замолчали, и Диего доел свой завтрак. Он оделся и, поколебавшись мгновение, поцеловал Пятого на прощание. — Сколько времени мне тебе дать? — Я закончу раньше тебя, но сначала позвони. — Хорошо. Кричи, если тебе, ну, знаешь, понадобится помощь до того, как… Пятый усмехнулся. — Не думаю, что ты меня услышишь. — Ну, всё равно попробуй, на всякий случай, — он ещё раз нежно и долго поцеловал Пятого и вышёл. Пятый ушел не сразу. Он с минуту смотрел на закрытую дверь, думая о Диего. Они всё ещё были вместе. Он никогда не думал, что такое возможно. Пятый думал, что загнал себя в угол и что, когда правда выйдет наружу, он будет тушить столько пожаров, сколько сможет, но в конечном счёте это будет бессмысленно, потому что они всё равно будут гореть. Но всё было хорошо. Диего почти не паниковал, и вообще не обвинял Пятого в том, что он манипулирует другими. Диего доверял ему. Любил его. Определённо как брата, а может, и как-то иначе. Пятый не собирался привлекать к этому внимание, ведь он знал, как сильно эти слова могут всё испортить. Он налил себе ещё одну чашку кофе, затем взял трубку и набрал номер, который должен был служить для неё сигналом. Пятый налил кофе и для неё, поставил чашку на стол и сел напротив, чтобы подождать. Это продлилось недолго. Куратор появилась в одном из своих обычных нарядов, с маленькой шляпкой на ярко-белых волнах волос. Пятый был уверен, что однажды стук её каблуков доведёт его до убийства. — Доброе утро, — прошипел он, и Куратор снисходительно улыбнулась ему, как ребёнку. — И тебе доброе утро, Номер Пять, — она поставила портфель рядом со своим креслом и устроилась поудобнее. Куратор добавила в кофе одну ложку сахара, размешала, сделала глоток и посмотрела на Пятого. — Я так понимаю, ты продвинулся в выполнении своего задания? — Я завершил его, — поправил он, хотя поправлять её было опасно. — У Гарольда Дженкинса нет никаких способностей. — Ты уверен? — В высшей степени. Если у него и было подходящее время, чтобы признаться, то оно было, когда я приставил нож к его горлу. Он просто завидует Академии Амбрелла, потому что сам обычный. — Хм. Как жаль. Похоже, тебе пора возвращаться в Комиссию, — покачала головой Куратор, но не встала. Она знала, что за этой встречей что-то стоит. Куратор сделала ещё один глоток кофе. — Я остаюсь здесь. Не спрашивай; не проси. Требуй. Срок ещё можно было обсудить, но не сам факт его пребывания здесь. Куратор приподняла бровь. — Мы договорились, что ты не будешь рассказывать своим братьям и сёстрам, кто ты такой. Ты нарушил это соглашение, Номер Пять? Нарушил. Она очень точно подобрала слово «нарушил». Достаточно обвинить его, и он встанет в защитную позу. — Мне не нужно было этого делать, — ответил Пятый, потому что полуправда — это лучшая правда. — Никто не заставляет меня оставаться. Я отработал своё в Комиссии. — И что? — спросила Куратор, разводя руками. — Это всё? Ты закончил с нами? Ей не нужно было говорить ничего конкретного, чтобы он заметил угрозу в её глазах. Пятый оскалился в подобии улыбки. — Я этого не говорил. Куратор жестом велела ему продолжать и сделала ещё один глоток. — Обеспечьте меня лёгкой работой, и я останусь здесь на это время. Вызывайте меня, когда у вас будет задание. — Лёгкая работа? — повторила Куратор. Она сложила руки на столе перед собой. — Такого в нашей истории ещё не было. — Это не значит, что это невозможно сделать. Ты уже говорила это раньше: я уникален. Поэтому и ситуации, связанные со мной, должны быть уникальными. Это победа для всех нас. — Это победа для тебя, — поправила его Куратор. — Твоя семья, уютный парень и достаточно интриг в жизни, чтобы не дать тебе заскучать. Победой для Комиссии было бы твоё возвращение на полный рабочий день. — Если бы я вернулся насовсем, это было бы уловкой, чтобы посмотреть, смогу ли я отправиться сюда без вас, придурки. Куратор на минуту прищурилась и очень медленно заставила себя расслабиться, снова потянувшись за чашкой кофе. — Мне нужно поговорить с советом директоров, прежде чем я дам тебе окончательный ответ. Они любят делать вид, что участвуют во внутренней работе комиссии, ну ты понимаешь. — Конечно, — кивнул он с очередной улыбкой.***
— Как всё прошло? — спросил Диего, захлопывая дверь ногой. — Хорошо. — То есть ты останешься? — Она должна получить окончательное одобрение от совета директоров, и тогда это будет официально. Я всё равно буду время от времени уезжать на задания, но остальное время буду здесь. Через несколько лет он сможет полностью уйти на покой. Диего ухмыльнулся. В отличие от того, как это делал Пятый, его ухмылка выглядела дружелюбной и счастливой. — Отлично, — он наклонился к Пятому, который снова сидел за столом, и поцеловал его — быстро, в уголок губ. — Кстати, я нашёл Клауса. Он сказал, что постарается собрать всех сегодня вечером в Гридди, так что мы сможем встретиться там. — Та закусочная с пончиками, что через дорогу от Академии? — Та самая. Пятый кивнул сам себе. — Это подходящее место. Я помню, что у них неплохой кофе. — Ты пил кофе, когда мы бывали там в детстве? — Единственное место, где я мог его купить, — в округе не было ни одной кофейни, только одна кондитерская. А Реджинальд не хранил и кофейного зёрнышка в Академии. — Я не удивлён, что ты этого не замечал. — В том возрасте я всегда обращал внимание только на то, сколько ест Лютер, чтобы понять, смогу ли я когда-нибудь сравняться с ним. — У тебя никогда не получалось, — заметил Пятый. Он всегда обращал внимание на ситуации, когда Диего совершал подобные глупости, надеясь, что это поможет ему забыть о своей влюблённости. Но этого так и не произошло. — Это не помешало мне пытаться до семнадцати лет. — Что изменилось после того, как тебе исполнилось семнадцать лет? Диего пожал плечами. — Бен умер. Мы перестали встречаться. После твоего ухода это всегда было его идеей, и никто другой ее не подхватил. Или, может быть, подхватили, а меня не пригласили. Ему не нужно было говорить, что после всего этого дерьма он озлобился и был не очень хорошей компанией. Пятый сомневался, что кто-либо из них смог бы остаться приятным в общении. Одно дело — видеть, как один из их братьев убегает из Академии и больше не возвращается, но они все были там, когда Бена разорвали на части. Даже если бы они были младше и всё ещё держались друг за друга, это не помогло бы им сблизиться. — Сомневаюсь, — вот и всё, что сказал об этом Пятый. Если бы Диего не пригласили, то и Клауса бы не пригласили, потому что никто не знал, как с ним обращаться (если бы Эллисон была в хорошем настроении, она бы с радостью это сделала, но когда она была в одном из своих высокомерных настроений, то, по её мнению, хорошей компанией мог быть только Лютер). Поскольку Диего и Клаус не были бы приглашены, Ваня тоже не пошла бы, а если бы Эллисон и Лютер пробрались туда, это считалось бы свиданием для них двоих, а не семейной прогулкой. — Во сколько нам нужно быть там? — Десять. Нужно убедиться, что папа спит, — объяснил Диего, и Пятый кивнул. Реджинальд придерживался строгого распорядка дня и пытался воспитывать их в том же духе. Очевидно, на них это не действовало, но он всё равно ложился спать в девять вечера, чтобы встать в пять утра. Если он не засыпал до девяти двадцати, мама давала ему лёгкое успокоительное. Если они планировали собраться около десяти, то могли быть уверены, что отец не застанет их уход. Пятый скучал по своим братьям и сёстрам. Он скучал по Пого. Он даже скучал по Грейс, но не скучал по Реджинальду. Пятый не знал, что скажет им всем. Ему казалось, что после всего, что произошло, он должен знать, что хочет им сказать. Но он не знал. Пятый также чувствовал, что опыт общения с Диего должен был подсказать ему, что он не сможет придумать что-то на ходу. — Какие у тебя планы на ближайшее время? — Мы всегда можем попробовать решить, где я всё же живу, — ответил Диего. — Я нашёл жильё и сказал, что собираюсь съехать. Ты разозлился на меня, но теперь ты говоришь, что остаёшься здесь и мы по-прежнему встречаемся. Я что, всё отменяю? Мы всё-таки живём вместе? — Когда тебе нужен ответ? — Я не знаю. Это подсобное помещение, которое они не используют ни для чего другого, а не многоквартирный дом. Не думаю, что Эла сильно расстроит, если я перестану там жить через неделю или скажу, что передумал. До того, как я узнал, кто ты такой, и всё такое, я собирался спросить, хочешь ли ты, чтобы я съехал, или нет. Это не то же самое, что когда я только переехала. — Нет, это не так, — тихо согласился Пятый. — Тебе нужно переехать в другое место. Диего моргнул. — Хорошо, а как ты пришёл к такому выводу? — Это место, найденное комиссией. После того как я получу официальное разрешение на пребывание здесь, мне не разрешат оставаться в этой квартире. Диего кивнул. Пятый практически видел, как у него в голове крутятся шестерёнки. — Что ж, если ты хочешь остаться со мной, ты можешь это сделать. — Я в курсе. — Не припомню, чтобы ты был таким придурком. — Забавно, я помню, что было гораздо хуже, — сказал Пятый.
