Лабиринт для двоих

      Ливия сидела в гостиной, устроившись в том самом глубоком кресле, в котором в первый вечер чуть не утонула. Ноги поджаты под себя, на коленях раскрытый блокнот. Она рисовала лабиринты, как и всегда.       Лабиринт разрастался под ее пальцами, линия за линией, поворот за поворотом. Центр уже был намечен — темная клякса, от которой расходились лучи. Выхода пока не было.       Джесси смотрела какое-то кулинарное шоу. Женщина с идеальной укладкой объясняла, как правильно взбивать белки, чтобы безе получилось воздушным. Джесси вполуха слушала, иногда комментируя вслух:       — Да врет она, у меня ни разу так не получилось.       Ливия не отвечала. Она вообще редко отвечала, когда рисовала. Пальцы сами вели линии, голова была занята другим.       Телефон Джесси зазвонил резко, неожиданно.       — Ой, — Джесси потянулась к тумбочке и взглянула на экран. — Шериф? Странно...       Она приняла вызов, и Ливия перестала слышать слова. Остались только интонации. Удивление. Потом еще больше удивления. Потом что-то, похожее на шок. И радость.       Неожиданно.       Ливия продолжала рисовать. Линия за линией. Тупик за тупиком.       — ЧТО?! — Джесси взвизгнула так громко, что стекла затрещали. — Когда? Где?       Ливия замерла. Карандаш остановился на полпути к очередному повороту.       — ...Гримрокский водопад? Рядом с рудником? Шериф, вы серьезно?       Тишина. Джесси слушала. Потом снова заговорила, но теперь тише — слов не разобрать.       Ливия смотрела на лабиринт. Линии расплывались перед глазами.       Шаги. Джесси подлетела к Ливии с телефоном, прижатым к уху, с почти безумными от радости глазами:       — Лив! — зашипела она, размахивая свободной рукой. — Лив, ты не поверишь! ...да, я здесь, — снова в трубку. — Шериф, простите, я тут... Да, я слушаю. В больнице? С ней правда все в порядке? — Она выдохнула и замолчала на несколько секунд, улавливая новую информацию. — О господи, шериф! Спасибо. Спасибо вам огромное.       Она нажала отбой и уставилась на Ливию. Глаза мокрые, губы дрожат:       — Лив, — сказала она. Голос сел. — Лив, это Алан Блумгейт. Шериф. Ханна нашлась. — Джесси всхлипнула. — Ее нашли. Живую. У Гримрокского водопада, рядом с заброшенным рудником. Она в больнице. С ней все в порядке. — Она выдохнула, будто бежала марафон. — И Фила выпускают. Сегодня. После обеда.       Ливия смотрела на нее почти без эмоций. Почти.       Карандаш в руке дрогнул.       Хруст.       Звук был тихим. Почти незаметным. Но в повисшей тишине он прозвучал как выстрел.       Карандаш переломился пополам. Графитовый стержень с противным скрежетом прошелся по бумаге, оставляя жирную, черную полосу. Прямо через центр лабиринта. Через линии, повороты и тупики.       — Лив? — Джесси замерла. — Ты чего? Ты слышала? Ханна нашлась! Фила выпускают! —Джесси не могла остановить рой мыслей в голове от радости.       Ливия смотрела на рисунок. Черная полоса перечеркнула все.       Ханна нашлась. Жива. В больнице.       Фил выходит сегодня. Жив. Скоро будет дома.

***

      День выдался холодным. Осень наконец вспомнила, что она — осень, и обрушила на Дасквуд промозглый ветер и низкое, тяжелое небо. Ливия стояла у машины, кутаясь в худи Фила, которое выудила из шкафа. Под худи снова была футболка Фила, но на этот раз с логотипом бара «Аврора».       — Ты как? — спросила Джесси в сотый раз.       — Нормально, — Ливия кивнула и отвернулась от Джесси, пряча зарождающуюся печаль на лице.       — Не похоже.       — Джесси, — Ливия посмотрела на нее. — Пожалуйста. Не заставляй меня…       Джесси понятливо кивнула и отвернулась к высокому забору, за которым виднелись серые стены тюрьмы.       Ливия крутила кольцо. Кошачья лапка скользила по пальцу, нагреваясь от трения. Сегодня она считала не повороты, а минуты. С того момента, как они выехали. С того момента, как Джесси сказала: «Сегодня».       Три тысячи четыреста двадцать секунд.       Пятьдесят семь минут.       Одна вечность.       Дверь открылась.       Ливия перестала дышать.       Фил вышел, щурясь от дневного света, будто не видел его годами. На нем была та же одежда, в которой его забрали — потертые джинсы, легкая куртка, слишком тонкая для такой погоды. Волосы падают на лоб, закрывая синяки и рассеченную бровь. Под глазами тени, на щеках легкая небритость.       Он улыбнулся:       — Джесс... — Голос был слегка хриплым.       Джесси взвизгнула.       Это был не просто визг. Это был звук, в который вместились все дни страха, все свидания через стекло, все ночи, когда она не спала. Она бросилась к нему, врезалась, повисла на шее.       Фил поймал ее. Обнял. Крепко, как обнимают только самое дорогое.       — Тише, тише, — бормотал он, уткнувшись носом в ее рыжие волосы. — Я здесь. Я вернулся.       — Придурок, — всхлипывала Джесси ему в плечо. — Придурок ты, Фил. Я так боялась. Так боялась...       — Знаю, мелкая. Знаю. Прости.       Он гладил ее по спине, баюкал, укачивал. И Ливия смотрела на это со стороны, чувствуя себя лишней.       Она переминалась с ноги на ногу. Не знала, куда отвести взгляд и куда деть руки. Сначала они висели вдоль тела, потом скрестились на груди, потом спрятались в карманы худи. В карманах было тепло.       Она смотрела, как Джесси отлипает от Фила, вытирает слезы, смеется сквозь них. Как Фил поправляет ей волосы, привычным жестом, будто делал это тысячу раз. Как они шепчутся о чем-то своем.       Потом Джесси отступила и кивнула в сторону Ливии.       — Фил, там... — она хотела было указать на подругу рукой, но в этом не было необходимости.       Фил поднял глаза.       И Ливия поняла, что снова не дышит.       Он смотрел на нее. Не сквозь стекло. Не через искаженный экран телефона. Просто смотрел. Живой. Настоящий. С улыбкой, которая становилась шире с каждым шагом к ней.       — Привет, — сказал он, останавливаясь в шаге. Голос был тем же. Низким, теплым, чуть хрипловатым.       — Привет, — едва слышно произнесла Ливия, закусывая губу.       Пауза. Одна секунда. Две.       Фил протянул руку и осторожно, будто спрашивая разрешения, коснулся ее плеча. Худи. Ткани. Но Ливии показалось, что он дотронулся до самой кожи.       — Ты в моей футболке, — сказал он тихо.       — Холодно. Я сверху худи надела.       — Я не про худи. — Он улыбнулся. — Под ним. Моя футболка. С логотипом «Авроры».       Ливия почувствовала, как щеки теплеют:       — Джесси сказала... мои вещи сгорели. — Ливия ощущала неловкость, и одновременно с этим, тепло.       — Носи. — Он кивнул серьезно. — Сколько хочешь. Бери все, что нужно.       Ливия не выдержала и улыбнулась. Криво, но искренне.       Джесси сзади кашлянула:       — Народ, тут холодно, между прочим. И я за рулем. Может, в машину?       — Идем, — Фил обернулся, но успел бросить на Ливию еще один взгляд. Теплый. Такой, от которого внутри все переворачивалось.       Они пошли к машине. Джесси впереди, подпрыгивая чуть ли не на каждом шагу. Фил рядом с Ливией. Не касаясь, но близко. Так близко, что она чувствовала тепло его тела даже сквозь холодный ветер.       У машины Джесси нырнула на водительское место. Фил открыл переднюю пассажирскую дверь и замер, глядя на Ливию:       — Лив, ты...       — Я сзади, — быстро сказала Ливия. — Ты спереди. Там удобнее. Ты высокий.       Она сама не поняла, почему сказала именно это. Наверное, чтобы он не видел, как дрожат руки. Чтобы спрятаться за его спиной. Чтобы была минута — просто минута — побыть одной и выдохнуть.       Фил кивнул, сел. Ливия открыла заднюю дверь и скользнула на сиденье.       Машина тронулась.       Джесси болтала без умолку — про Клео, про новости, про то, как они искали Ханну, как та нашлась, какая она сейчас в больнице. Фил слушал, кивал, вставлял короткие фразы. Иногда поворачивался к Джесси, иногда смотрел вперед на дорогу.       Ливия сидела сзади и смотрела на его затылок.       Там, где волосы заканчивались и начиналась шея. Там, где край воротника куртки терся о кожу. Там, где он иногда проводил рукой, устало потирая шею.       — Лив? — позвал Фил, не оборачиваясь.       — Что? — Ее голос был тихим.       — Ты молчишь. Все в порядке?       — Да. — Ливия ощущала себя неловко и прокашлялась. — Просто... устала. Нервничала.       — Из-за меня? — Спросил Фил с надеждой. На его губах играла легкая улыбка.       — Из-за всего.       Он повернулся и посмотрел на нее через спинку сиденья:       — Я тоже нервничал, — сказал он тихо. — Больше, чем когда в тюрьму входил.       — О, боже, вы двое, — Фыркнула Джесси, на секунду закатывая глаза. — Сделайте уже вид, что вы нормальные люди, а? Ну или там… попытайтесь, хотя бы.       — Не умеем, — отозвался Фил, не отводя взгляда от Ливии.       Она улыбнулась. Совсем чуть-чуть. Кончиками губ.       — Не умеем, — повторила Ливия.       Фил отвернулся к дороге, но улыбка осталась на его лице. И Ливия видела ее отражение в боковом зеркале.       Машина ехала в Дасквуд. Ветер гнал по небу тучи. Где-то впереди ждал дом Джесси, горячий чай, разговоры до ночи. А Ливия сидела на заднем сиденье, сжимала в кармане кольцо и думала о том, что впервые за долгое время ей не хочется никуда бежать.       Он здесь. Я здесь. Мы едем домой.

POV Тень

      Ожидание.       Я чувствую его через стены, через серый свет утра, через холодный ветер, который треплет волосы. Джесси Хокинс — рыжий вихрь, нетерпеливый, живой, вся нараспашку. И Ливия Коссел — тихая гавань, которая топит корабли.       Дверь открывается. Он выходит.       Фил Хокинс. Щурится от света. В привычной одежде. С привычной улыбкой.       Живой.       Настоящий.       В отличие от меня.       Он все замечает.       Но пока не догадывается.       Он касается плеча. Осторожно, будто трогает стекло. Говорит что-то про футболку, про холод, про дом. Глупости. Просто слова. Чтобы заполнить тишину.       Он улыбается. Чуть-чуть. Уголками губ.       И я тоже улыбаюсь.       Потому что это работает.       Он здесь. Рядом. Смотрит так, будто Ливия Коссел — самое ценное, что есть в его мире.       Я веду их по лабиринту. Каждый поворот, каждый тупик, каждая стена — все было рассчитано. Чтобы они оказались здесь. Чтобы он оказался здесь. Чтобы Фил Хокинс смотрел так.       Лабиринт пройден.       Они не найдут выхода.       Потому что его нет.       И теперь никто не помешает. Никто не посмеет.       Потому что я буду здесь. Я всегда буду рядом. Я буду следить, чтобы никто не причинил боль. Чтобы никто не встал между. Чтобы счастье длилось вечно.       Покой.       Они в безопасности.       Они здесь.       Они счастливы.       Значит, все было не зря.       Я закрываю глаза и растворяюсь в дыхании.       Домой.

***

      Дома было тепло. Джесси включила обогреватель в гостиной, заварила чай, достала из шкафа печенье, которое берегла для Фила с момента его заключения. Фил сидел в кресле — в том самом, в котором Ливия просидела весь первый вечер, — и оглядывался по сторонам так, будто видел все впервые:       — Джесс, у тебя новое растение? — спросил он, кивая на фикус в углу.       — Это Генри. Ты просто забыл.       — Я в тюрьме сидел, между прочим, — усмехнулся Фил, бросая взгляд на Ливию. — Там не до Генри.       — Отмазки.       Ливия сидела на диване, поджав ноги, и наблюдала за ними. За тем, как легко они перебрасываются словами. Как Джесси пихает брата в плечо, проходя мимо. Как Фил закатывает глаза, но улыбается так, будто это лучшее, что с ним случалось за последнее время.       — Слушайте! — Джесси хлопнула в ладоши, останавливаясь посреди комнаты. Глаза ее горели тем особенным огнем, который появлялся, когда она придумывала что-то грандиозное. — А давайте отметим?       — В смысле? — Фил поднял бровь.       — В прямом! Ты вернулся. Ханна нашлась. Ливия здесь. — Джесси развела руки, будто обнимала всю вселенную. — Это повод! Настоящий повод. Давно у нас не было праздника.       Ливия почувствовала, как внутри что-то сжалось:       — Джесси, я не уверена, что…       — Брось! — Джесси махнула рукой. — Никаких «не уверена». Мы заслужили. Фил?       — Вообще-то... я бы сходил в «Аврору». Соскучился. Хочу… как раньше. Посидеть за своей стойкой. Потрогать бокалы. Услышать, как музыка играет. — Фил потер шею, задумчиво глядя в потолок. Он говорил спокойно, но в голосе проскальзывало что-то, от чего у Ливии защипало в носу.       Он скучал. По дурацкому бару с туристами и шумом. По своей жизни.       — Фил, — тихо сказала Джесси. — Ты уверен? Может, не стоит так сразу? Люди же будут смотреть, шептаться...       — Пусть шепчутся. — Он усмехнулся. — Я чист. Меня выпустили. Ханна нашлась. Я ни при чем. Чего мне бояться?       — Ну...       — Джесс. — Он посмотрел на сестру серьезно. — Я сидел в камере с отбитыми на всю голову парнями. Смотрел в потолок и вспоминал, как пахнет мой бар. Кофе, алкоголь, потные туристы, эта дурацкая химчистка для одежды рядом… — Он покачал головой. — Я хочу туда. Правда хочу.       Джесси сдалась. Это было видно по тому, как опустились ее плечи и появилась та самая мягкая улыбка младшей сестры:       — Ладно. Идем в «Аврору». — Она повернулась к Ливии. — Ты с нами?       Ливия отвела взгляд:       — Я... — Она запнулась. — Наверное, нет.       — Почему? — Джесси искренне удивилась.       — Это ваш праздник. Семейный. — Ливия говорила ровно, пряча дрожь за спокойствием. — Я тут вообще случайно. Приехала помочь, помогла... ну, почти. Ханна нашлась, Фил вернулся. Все хорошо. — Она сделала паузу и обняла себя за плечи, смотря в пол. — Мне, наверное, пора собирать вещи.       Тяжелая и свистящая тишина повисла в комнате.       — Какие вещи? — спросила Джесси растерянно. — Ты куда?       — Домой. — Ливия поднялась с дивана. — У меня там... ну, дела. Работа. Квартира. Жизнь, в общем.       Нельзя.       Она сделала шаг к коридору.       — Лив, — голос Фила прозвучал мягко и жестко одновременно, останавливая Ливию на полпути.       Она замерла, не оборачиваясь.       Сзади послышался шорох — Фил встал с кресла. Шаги. Он подходил. Ближе. Еще ближе.       Его рука взяла ее холодную ладошку и чуть сжала.       Пальцы были теплыми. Очень теплыми. И осторожными. Будто Фил боялся сжать слишком сильно и спугнуть.       — Ливия, — прошептал он хрипло.       Ливия повернулась.       Фил стоял рядом. Так близко, что пришлось поднять голову, чтобы видеть его лицо. В глаза она смотреть не решилась — уставилась куда-то в район подбородка, в шрам, которого раньше точно не было.       — Ты куда собралась? — голос стал тише, Хокинс не выпуская ее руки.       — Домой.       — Зачем?       — Потому что... — Она сглотнула. — Потому что все закончилось. Вы в порядке. Я сделала, что могла.       — И поэтому ты хочешь уехать? — В его голосе появилось что-то похожее на легкое раздражение. — Лив. Посмотри на меня.       Она подняла глаза.       Фил смотрел серьезно. Без улыбки. Без шуток. Просто смотрел, и в этом взгляде было столько всего, что у нее перехватило дыхание.       — Ты приехала сюда, когда я был в тюрьме, — сказал он тихо. — Ты не знала меня. Мы только переписывались. А ты приехала. Рисковала. Нервничала. — Он сжал ее запястье чуть крепче. — И сейчас, когда все «хорошо», ты хочешь просто уйти?       — Я не...       — Останься. — Одно слово. Простое. А у нее внутри все перевернулось. — Проведи этот вечер с нами. Со мной. Пожалуйста.       Ливия смотрела в его глаза и видела в них то, чего не видела никогда ни в чьих глазах.       Искренность.       — Фил, я… — снова начала Ливия, мотнув головой.       — Я не прошу навсегда, — перебил он мягко. — Я прошу сегодня. Посидеть в баре, выпить дурацкий коктейль, послушать, как Джесс будет сплетничать с каждым встречным. Просто быть рядом. — Он улыбнулся уголками губ. — А завтра… завтра решим. Но сегодня побудь со мной.       Джесси сзади всхлипнула:       — Фил, ты чего? Романтик что ли? Я сейчас разревусь.       — Заткнись, Джесс, — сказал он с легкой усмешкой, не оборачиваясь. И не отпуская руку Ливии.       Ливия смотрела на его пальцы на своем запястье. Теплые. Настоящие.       — У меня нет другой одежды, — сказала она первое, что пришло в голову.       Фил рассмеялся. Тихо, радостно, будто она подарила ему что-то бесценное:       — А в чем проблема? Ты в моей футболке. Значит, уже готова.       — Там холодно.       — Я буду тебя обнимать. Согреешься. — Он чуть наклонил голову. — Лив. Ну пожалуйста. Не уходи.       Она сдалась.       Это было видно по тому, как дрогнули ее плечи, как выдохнула она задержанный воздух, как исчезло напряжение в спине.       — Ладно, — сказала она тихо, снова поднимая на Фила глаза.       — Договорились. — Фил улыбнулся. Так широко, как улыбаются только дети и очень счастливые взрослые.

***

      В «Авроре» было шумно.       Ливия стояла у стены, прижавшись спиной к прохладным деревянным панелям, и наблюдала. Бар жил своей громкой, яркой и хаотичной жизнью. Кто-то танцевал в центре зала, кто-то толпился у стойки, кто-то сидел за столиками, хохоча над шутками, которых она не слышала.       Рядом, плечом к плечу, стоял Фил.       Они не касались друг друга. Просто стояли рядом, и этого было достаточно.       — Нравится? — спросил он, наклоняясь к ее уху, чтобы перекричать музыку.       — Шумно, — ответила Ливия честно.       — Это «Аврора». — Он усмехнулся. — Здесь всегда шумно. Иначе нельзя.       — Почему?       — Потому что тишина для тех, кому есть о чем молчать. А тут люди хотят забыться. — Он сделал глоток пива из бутылки. — Я это понял, когда сидел. Там тишина. Много тишины. И знаешь, что я понял?       — Что?       — Что в тишине слышно только себя. А себя я слышать не очень хотел.       Ливия посмотрела на него. В полумраке бара его лицо казалось другим — мягче, спокойнее, без той настороженности, с которой Фил вышел из тюрьмы.       — А сейчас? — спросила она.       — Сейчас нормально. — Он повернулся к ней. — Сейчас ты рядом. И Джесс вон танцует, как ненормальная. — Фил кивнул в сторону танцпола, где Джесси отплясывала с какой-то незнакомой девушкой, запрокинув голову и хохоча. — Смотри, она сейчас упадет.       — Не упадет. — Ливия улыбнулась. — Она ловкая.       — Это да. В детстве по деревьям лазила лучше всех парней. — Фил сделал еще глоток. — Один раз упала с дуба, сломала руку, но даже не заплакала. Пришла домой, показывает: «Фил, смотри, что-то с рукой не то». А рука уже опухла вся. Я чуть инфаркт не получил.       Ливия представила это — маленькую рыжую Джесси со сломанной рукой и невозмутимым лицом. Улыбка стала шире.       — Она сильная, — сказала Ливия.       — Сильнее, чем кажется. — Фил помолчал. — Как и ты.       — Я не сильная, — Ливия отвела взгляд.       — Сильная. — Он сказал это просто, будто факт. — Приехать в чужой город, влезть в чужую историю, рисковать собой. Сильно.       — Я не рисковала.       — Рисковала. Пожар, помнишь? — Он посмотрел на нее серьезно. — Я, когда Джесс рассказала про то сообщение, чуть с ума не сошел. Думал, ты...       Он не договорил.       — Я в порядке, — тихо сказала Ливия.       — Знаю. — Он выдохнул. — Но все равно я за тебя переживаю. — Фил повернулся к Ливии и чуть наклонился к ней. — И Лив, я…       Мимо проходил парень в кожаной куртке, заметил Фила и замер.       — Фил? Хокинс, твою мать! — Парень расплылся в улыбке, шагнул ближе, хлопнул его по плечу, отчего Фил вздрогнул и сжал зубы, пытаясь улыбнуться. — Ты вернулся! А нам сказали, тебя надолго упекли!       — Вернулся, как видишь. — Фил пожал ему руку. — Все в порядке, Кевин. Просто сделал небольшой перерыв.       — Перерыв он сделал! — Кевин рассмеялся и повернулся к толпе. — Слышь, народ! Наш сладкий бармен вернулся в строй!       Несколько человек обернулись, замахали руками, кто-то крикнул «С возвращением!». Фил кивнул им, поднял бутылку в знак благодарности.       Кевин ушел, но на его месте через минуту появилась женщина лет сорока с бокалом вина:       — Филипп, милый, как я рада! — Залепетала она быстро, чмокнув его в щеку. — Я каждый день ходила мимо и думала, ну когда же ты вернешься. Без тебя бар не тот. — Женщина осеклась и протянула ладонь к щеке Фила, но остановилась в нескольких сантиметрах от него. — Ой, ты подрался, что ли?       — Все в порядке, миссис Грин. — Фил наклонил голову. — Рад, что вы пришли.       — Ой, да брось, я ж не только за вином. Я всегда за настроением. — Она подмигнула, перевела взгляд на Ливию. — А это кто? Невеста?       Ливия поперхнулась пивом:       — Нет, я…       — Подруга, — мягко перебил Фил. — Ливия.       — Какая ты хорошенькая, — пропела миссис Грин, искренне улыбаясь Ливии. — И глаза такие красивые. Гетерохромия, да?       — Да, — ответил Фил за Ливию и добавил едва слышно, — безумно красивая.       Миссис Грин еще что-то говорила, но Ливия не слышала. Она смотрела на Фила, а он смотрел на нее, и в этом взгляде было что-то, от чего внутри разливалось тепло.       Потом миссис Грин упорхнула, и они снова остались вдвоем у стены.       — Часто к тебе подходят? — спросила Ливия.       — Да. — Он пожал плечами. — Не переживай, скоро привыкнешь. Это нормально для маленьких городков.       Ливия кивнула. Она думала о том, как это — быть частью чего-то. Сообщества. Города. Жизни, где люди знают тебя по имени и радуются, когда ты возвращаешься.       У меня такого никогда не было.       Фил молчал какое-то время. Потом сделал шаг, разворачиваясь к ней полностью. Теперь они стояли лицом к лицу, и расстояние между ними было совсем маленьким.       — Знаешь, — сказал он тихо, почти не слышно за музыкой, — когда я сидел, я много думал о разных вещах. О том, что сделал не так. О том, что мог бы сделать иначе. О людях. — Он помолчал. — И о тебе.       — Ты говорил, — кивнула Ливия.       — Говорил. Но сейчас скажу иначе. — Он провел рукой по волосам, будто собирался с мыслями. — Я думал, что если выйду, то первым делом найду тебя. Не чтобы просто увидеть. А чтобы сказать «спасибо». За то, что была. Даже просто в телефоне. Даже просто буквами на экране. Ты была тем, за что я держался.       Ливия смотрела на него и чувствовала, как щиплет в носу:       — Фил...       — Я знаю, это странно. — Он улыбнулся виновато. — Мы почти не знакомы. Но мне кажется, что я знаю тебя давно. Очень давно.       — Мне тоже, — прошептала Ливия.       Они стояли, глядя друг на друга, и музыка вокруг стала просто шумом. Неважным. Далеким.       Где-то на танцполе Джесси хохотала, кружась с новой знакомой. Кто-то снова подходил к Филу, но, увидев их, ретировался. Даже бармен, протиравший стойку, бросил на них понимающий взгляд и отвернулся.       — Я рада, что осталась, — сказала Ливия.       — Я рад, что ты не уехала.       Ливия сделала глоток пива, чтобы скрыть улыбку. Не помогло.       Фил смотрел на нее и улыбался в ответ:       — Ты красивая, когда улыбаешься, — сказал он просто.       — Я редко улыбаюсь.       — Значит, буду делать так, чтобы чаще видеть твою улыбку.       Ливия почувствовала, как краснеет. Опять. Второй раз за день. Это было странно и приятно одновременно.       Джесси и ее новая знакомая отошли к стойке, заказывая еще выпить. Музыка сменилась на более медленную. Что-то тягучее, с гитарным перебором и женским вокалом, который лился, как теплый мед. На танцпол вышли несколько пар, прижались друг к другу, замерли в плавных движениях.       Фил посмотрел на них. Потом на Ливию.       — Пойдем, — сказал он просто.       Ливия замешкалась и криво улыбнулась, склоняя голову чуть вбок:       — Я не танцую.       — Я тоже. — Он усмехнулся. — Но это не мешает мне иногда делать глупости.       — Фил...       — Лив. — Он подался вперед и взял холодные ладошки Лив в свои руки, слегка сжимая их. В глазах плясали теплые искры. — Я так долго не прикасался к другому человеку. Ну, кроме как в драках. И сегодня я уже обнимал Джесси. А тебя — нет. Я хочу просто постоять с тобой рядом, — продолжил он тихо. — Под музыку. Чтобы никто не подходил, не спрашивал, не отвлекал. Просто ты и я. Можно?       Она смотрела в его глаза и видела в них только тепло. Никакого давления. Никакого скрытого смысла. Просто просьба. Искренняя. Почти робкая.       — Хорошо, — сказала она, и сама удивилась тому, как легко это вышло.       Они встали в углу, где было чуть свободнее. Фил положил одну руку ей на талию, а вторая все еще держала ее ладонь, прижимая к своей груди.       Ливия положила свободную руку ему на плечо.       И они замерли.       Так близко.       Музыка текла вокруг них. Где-то рядом покачивались другие пары, но Ливия их не видела. Был только Фил. Только его глаза, смотрящие на нее сверху вниз. Только его рука на талии — горячая даже через ткань футболки и худи. Только его дыхание, ровное и спокойное.       — Ты пахнешь… — сказал Фил тихо.       — Чем? — выдохнула Лив.       — Не знаю. — Он чуть склонил голову, будто принюхиваясь. — Домом. Уютом. Чем-то, от чего хочется закрыть глаза и никуда не идти.       — Это, наверное, твоя футболка, — Ливия почувствовала, как мурашки бегут по спине.       — Моя футболка пахнет по-другому. — Он улыбнулся уголками губ. — Стиральным порошком и баром. А ты… ты пахнешь, как ценность.       — Философия запахов? — Ливия чуть расслабилась и позволила себе широко улыбнуться.       — Ага. — Он чуть качнул ее в такт музыке. — Я в тюрьме много думал об этом. О том, как пахнет кофе по утрам. Как пахнет дождь на асфальте. Как пахнут волосы Джесси, когда она злится. — Фил помолчал. — И о том, как могла бы пахнуть ты.       — И как?       — Лучше, чем я думал.       Ливия опустила глаза, но он пальцами приподнял ее подбородок. Так осторожно, почти не касаясь.       — Не прячься, — попросил он тихо. — Ты красивая. Особенно когда смущаешься.       — Я не смущаюсь.       — У тебя уши красные, — усмехнулся Хокинс, чуть прищурившись.       Ливия рефлекторно коснулась уха свободной рукой. Оно и правда горело.       Фил тихо и довольно рассмеялся.       — Ты такая… настоящая. — Он покачал головой. — Я даже не думал, что такие бывают.       — Какие?       — Которые краснеют, когда им говорят про уши, — Фил оторвал руку от талии Ливии и заправил прядь волос ей за ухо.       — Ты специально, — усмехнулась Лив, с силой возвращая ладонь Фила на свою талию.       — Конечно специально. — Он чуть притянул ее ближе. Совсем чуть-чуть. Между ними все еще оставалось несколько сантиметров — воздух, музыка, электричество. — Чтобы видеть, как ты смущаешься. Это красиво.       Она чувствовала его дыхание на своей щеке. Теплое. Чуть сбившееся. Его рука на талии перестала быть просто рукой — она стала центром вселенной, точкой, от которой расходились круги по всему телу.       — Фил, — прошептала она.       — М? — шепнул Фил хрипло.       — Ты слишком близко.       — Хочешь, чтобы я отошел?       — Нет, — чуть помявшись, ответила Ливия.       Его пальцы на ее талии едва заметно сжались, но Ливия почувствовала это каждой клеткой. Ткань худи, футболка под ним, а под ними — кожа, которая горела в том месте, где его рука лежала совсем невесомо.       Ливия смотрела в его глаза и тонула. В них было столько тепла, столько нежности, столько чего-то такого, чему она не знала названия, что у нее перехватывало дыхание.       — Фил...       — Тсс. — Он прижал палец к своим губам, потом осторожно коснулся большим пальцем нижней губы Ливии. — Не говори ничего. Просто будь со мной.       Его палец скользнул по ее губе, оставляя огненный след. Задержался на уголке рта.       Он смотрел на ее губы.       Открыто. Не скрывая.       — Знаешь, о чем я думаю? — спросил он, и голос стал ниже, хрипловатее.       — О чем?       — Твои губы, — сказал он так просто, будто это не требовало пояснения. — Мягкие, наверное. Теплые. — Он чуть наклонил голову. — Я представлял это. В тюрьме. Когда не мог уснуть. Представлял, каково это — целовать тебя.       Ливия не ответила. Не могла. Она просто смотрела на него, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, как воздух становится густым, как время останавливается.       Фил медленно наклонился.       Его лицо приближалось так медленно, что каждое мгновение растягивалось в вечность. Вот она видит его глаза — темные, расширенные зрачки. Вот его ресницы — длинные, чуть подрагивающие. Вот его губы — приоткрытые, в миллиметре от ее губ.       Она чувствовала его дыхание. Смешанное с ее дыханием. Одно на двоих.       Он замер.       Смотрел на нее. Ждал.       — Можно? — прошептал он так тихо, что она скорее угадала, чем услышала.       Она кивнула. Чуть-чуть. Самый легкий кивок в мире.       Он наклонился еще ближе.       Их губы почти соприкоснулись. Почти. Разделенные толщиной бумажного листа. И желание, одно на двоих, затмевало голову легкой поволокой.       Она чувствовала его тепло. Чувствовала, как его рука на талии сжимается чуть сильнее, притягивая. Чувствовала, как мир вокруг исчезает, оставляя только его и себя.