Memento mori

Лондон, поместье Фантомхайв. Через неделю. В кабинете Сиэля царила атмосфера, столь же напряжённая, как и перед финальным ходом в шахматах. На дубовом столе лежали не отчёты компании «Фантом», а разрозненные улики по делу графини Кент: записная книжка с зашифрованными заметками, несколько расписок на крупные суммы, найденные Себастьяном в потайном ящике бюро убитой женщины, и кухонный нож с тщательно отполированным, но под лупой всё ещё различимым микроскопическим зазубренным лезвием. Свеча горела ровно, не колыхаясь в неподвижном воздухе. «Итак, брат покойного лорда Кента, оказался не только алчным наследником, но и слабым соучастником», — произнёс Сиэль, не глядя на улики, а уставившись в пустоту перед собой. Его голос был тихим, отточенным. — «Он знал о романе своей невестки с поваром. Более того, он его поощрял. Обещал тому деньги и покровительство, если тот… уговорит графиню изменить завещание в его пользу ещё при жизни. Роман и отравление — его идея. Но повар, переоценив свои силы и недооценив дозу яда, впал в панику и, когда графиня начала задыхаться и звать на помощь… решил заткнуть ей рот навсегда. Грубо, неэлегантно. Импульсивно». Себастьян стоял у окна, за его спиной ночной Лондон тонул в тумане и газовых огнях. «Да, милорд. Юноша сознался, когда ему намекнули, что его сообщник, брат графа, уже даёт показания, обвиняя во всём его. Классическая тактика. Брат же, в свою очередь, утверждает, что лишь хотел заполучить состояние законным путём через влияние, а не убийство. Слизняк, пытающийся отползти под камень». «Но он знал», — холодно констатировал Сиэль. — «Он закрывал глаза, предполагая, что дело ограничится шантажом или скандалом. Его вина — в потворстве и преступном бездействии. Оба — пешки. Жалкие». Он взял со стола серебряное кольцо с фамильным сапфиром и медленно повертел его в пальцах. Дело было раскрыто. Правосудие — вернее, та его мрачная, внесудебная форма, которую олицетворял «Сторожевой Пёс», — свершится. Брат графа будет публично опозорен и сослан в колонии под надуманным предлогом растраты, а юный повар исчезнет в тюремных застенках, где его ждёт «несчастный случай». Всё чисто, аккуратно, как и любил Сиэль. Но на дне души клокотало неудовлетворённое раздражение. Это было слишком просто. Слишком… пошло. Из-за денег и похоти. Примитивно. В его собственной трагедии была эпическая жестокость, ритуальное жертвоприношение. Здесь же — грязная мелодрама. Его единственный глаз метнулся к Себастьяну. Демон был безупречен, как всегда. Но в его осанке, в том, как он чуть дольше обычного смотрел на погасшую свечу, Сиэль уловил остаточное напряжение. Тень того самого раздражения, которое посеяла в нём служанка с лицом Мадонны. «Однако, самое интересное в этой истории было не в мотивах убийц», — Сиэль отложил кольцо. — «А в наблюдениях, которые нас к ним привели. Кто первым намекнул на нерегулярность визитов и странности с едой?» «Мисс Синнер, милорд», — ответил Себастьян, и его бархатный голос был абсолютно нейтрален, что само по себе было показательно. «Именно. Она дала нам ключ. Не прямо, не с саморазоблачением, а с убийственной точностью направленного намёка. Как будто… зная ответ, она решила посмотреть, справимся ли мы с задачей». Сиэль откинулся в кресле. «Что мы о ней знаем?» Себастьян повернулся от окна. В его красных глазах вспыхнул холодный, аналитический огонёк. «Она безупречно эффективна. Её алиби было железным. Её поведение на допросах — рациональным до абсурда. Она не проявляла ни страха, ни жалости, ни даже обычного человеческого любопытства. Она оценивала меня… как объект». В последней фразе прозвучала та самая, едва уловимая, заноза. Сиэль позволил себе короткую, беззвучную ухмылку. «И сейчас она, по сведениям, посещает бюро по трудоустройству. Оставаться в доме, пропитанном смертью и скандалом, не в её стиле. Она ищет новое место. Прагматично». Он помолчал, наслаждаясь зарождающейся идеей. Это был новый тип игры. Не шахматы, где все фигуры известны, а скорее… добавление на доску дикой карты, чьи правила предстояло выяснить. «Найди её, Себастьян. И передай, что граф Фантомхайв, оценив её проницательность и безупречную службу покойной графине, предлагает ей должность старшей служанки в своём лондонском поместье. Зарплата будет в полтора раза выше рыночной. Условия — безупречны». Красные глаза демона сузились. «Милорд? Вы уверены? Впускать в дом элемент… такой неопределённости?» «Ты назвал её «просто служанкой». Она оказалась чем-то большим. Я хочу понять, чем именно, — Сиэль парировал, и в его голосе зазвучал тот самый тон холодного, азартного любопытства, который обычно предвещал неприятности для кого-то другого. — Кроме того, она развлекает. А хорошее развлечение в нашем деле — редкость. Она вывела тебя из равновесия, Себастьян. Мне интересно посмотреть, что будет дальше. Оранжевая плитка среди чёрно-белого кафеля теперь всегда будет на виду. Посмотрим, украсит ли она интерьер или испортит рисунок».

***

Бюро миссис Грейвз на Джерард-стрит. На следующий день. Долорес сидела на жёстком стуле в приёмной, заполняя анкету чётким, каллиграфическим почерком. Воздух пах пылью, дешёвыми духами и отчаянием. Она была одной из многих, но её спокойствие и безупречный, хоть и скромный, внешний выделяли её. Её мысли были далеки от анкет. Она размышляла об итогах дела. Молодой повар. Ожидаемо. Слишком много эмоций, слишком мало ума. А брат… типичная дворянская гниль. Она почти почувствовала лёгкое разочарование. Всё кончилось слишком быстро. Скука, тягучая и знакомая, снова начала окутывать её. Внезапно воздух в комнате, казалось, сгустился и охладился на несколько градусов. Тихий разговор у конторки оборвался. Долорес, не поднимая головы, почувствовала приближение. Она закончила выводить букву и медленно положила перо. Он стоял перед ней, заслонив слабый свет от окна. Безупречный чёрный фрак, белые перчатки, лицо из мрамора. «Мисс Синнер», — произнёс Себастьян, и его поклон был образцом формальной вежливости, но в нём чувствовалась стальная пружина. — «Милорд граф Фантомхайв поручил мне передать вам его предложение». Она подняла на него глаза. Её взгляд был тем же — ясным, внимательным, лишённым всякого волнения или подобострастия. Она молча ждала. «Граф, впечатлённый вашими профессиональными качествами и проницательностью, проявленной в недавних… событиях, предлагает вам занять вакансию старшей служанки в его лондонской резиденции. В ваши обязанности будет входить надзор за женской прислугой и организация внутреннего хозяйства. Оклад — сорок пять фунтов в год. Отдельная комната на верхнем этаже». В приёмной воцарилась гробовая тишина. Остальные соискательницы смотрели на Долорес с завистью и благоговейным ужасом. Предложение от самого графа Фантомхайва, «Сторожевого Пса»! Долорес не стала сразу отвечать. Она медленно сложила анкету и положила её в сумочку. Её движения были обдуманными, как всегда. Она понимала всё. Это не было простым предложением работы. Это был вызов. Приглашение в самое логово. Хозяин-мальчик с душой старика и его демон-дворецкий, которого она так забавлялась дразнить, теперь хотели поместить её под постоянное наблюдение. Им было интересно. А ей? Ей было скучно. Уголки её губ дрогнули в самой тени, в самом призраке улыбки. Маленький демонический щенок и его хозяин хотят поиграть. Ну что ж… почему бы и нет? Возможно, в их доме найдётся что-то, что развеет монотонность в моей вечности. Она встала, её движения были плавными и полными необъяснимого достоинства. Она посмотрела прямо в красные глаза Себастьяна. «Передайте его светлости, что я признательна за высокую оценку моих скромных способностей, — её голос был тихим и мелодичным, как прежде. — И что я принимаю его предложение. Когда я должна приступить к обязанностям?» «Чем раньше, тем лучше, мисс, — ответил Себастьян. В его глазах промелькнула искорка — не торжества, а скорее предвкушения сложной задачи. Он понимал, что его господин ввёл в уравнение новую переменную, и теперь ему, безупречному исполнителю, предстоит с ней работать. И изучать её. — Завтра в десять утра. Я предоставлю вам все инструкции». «Отлично, — сказала Долорес, кивнув. Она взяла свою простую сумку. — До завтра, мистер Михаэлис. Надеюсь, ваши конюшни так же безупречны, как и ваш внешний вид. Породистым скакунам требуется особый уход». И, не дожидаясь ответа, она вышла из бюро, оставив за собой волну шёпота и демона, чьё безупречное лицо на мгновение снова стало абсолютно неподвижным, прежде чем на нём появилась его обычная, вежливо-отстранённая маска.

***

Поздним вечером того же дня. Кабинет Сиэля. «Она согласилась, милорд, — доложил Себастьян, расставляя на столе чашку с ароматным лавандовым чаем, который Сиэль пил перед сном. — Без колебаний. С тем же… спокойствием». Сиэль взял чашку, его пальцы почувствовали идеальную температуру. «Я знал, что согласится. Прагматизм превыше всего. Зачем искать работу среди чужих, когда тебе предлагают идеальные условия и… уникальную среду?» Он сделал небольшой глоток. «Ты приготовил для неё комнату?» «Да, милорд. С отдельным выходом на чердак. Для наблюдения это удобно», — голос Себастьяна был ровен, но Сиэль уловил в нём лёгкую ноту чего-то… готовности к бою. «Наблюдать будем мы оба, Себастьян, — сказал Сиэль, и в его единственном глазе вспыхнул холодный азарт. — Пусть она служит. Пусть демонстрирует свою безупречность. А мы посмотрим, что скрывается за этим фасадом абсолютного контроля. Первый человек, который тебя раздражает, не будучи врагом… Это достойно изучения». Он поставил чашку. История с графиней Кент была закрыта. Но новая игра, тихая, сложная и потенциально очень занимательная, только начиналась. Оранжевая плитка была уложена. Теперь предстояло наблюдать, не потускнеет ли она, не треснет ли… или, быть может, начнёт излучать свой собственный, странный свет, который будет освещать тёмные углы поместья Фантомхайв по-новому. Сиэль Фантомхайв, знаток человеческих пороков и демонических контрактов, с нетерпением ждал этого эксперимента.