Memento mori

Поместье Фантомхайв, вечер того же дня. Первое мая 1888 года. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого, когда Долорес вернулась в поместье. День удался — тёплая встреча, хороший чай, приятные разговоры и подарок, который уже лежал в её ридикюле, тяжёлый и уютный. Она чувствовала себя почти по-человечески удовлетворённой. В холле её встретил Агни. Он стоял у подножия лестницы, прислонившись плечом к колонне, и при её появлении выпрямился. В его серых глазах светилось то особенное, тёплое выражение, которое появлялось, когда он думал о своём принце, и которое, как Долорес успела заметить, появлялось и для неё. «Мисс Синнер, — сказал он с лёгким поклоном. — Я ждал Вас». «Агни? — она удивлённо приподняла бровь. — Что-то случилось с принцем Сомой?» «О нет, с Вашим Высочеством всё хорошо. Он спит, — Агни улыбнулся той своей мягкой, немного грустной улыбкой. — Сегодня был трудный день для него. Он много думал о Мине, но... кажется, начал понимать. Я благодарен Вам за ту ночь, мисс Синнер. Вы помогли ему больше, чем могли бы представить». Долорес кивнула, принимая благодарность. Она действительно не ожидала, что её присутствие у постели Сомы что-то изменит. Но, видимо, для этих двоих — для принца и его преданного слуги — её жест значил больше, чем она думала. «Я рада, что смогла помочь», — сказала она просто. Агни помедлил мгновение, затем протянул ей небольшой свёрток, перевязанный бечёвкой. «Это Вам, мисс Синнер. Я узнал, что сегодня ваш день рождения. В Индии мы не празднуем дни рождения так, как это делают в Англии, но я подумал... мне захотелось сделать Вам подарок. Это скромно, но от всего сердца». Долорес взяла свёрток, развязала бечёвку и замерла. Внутри лежала шкатулка — маленькая, из тёмного дерева, искусно инкрустированная перламутром. На крышке был вырезан цветок лотоса — символ чистоты и возрождения. Долорес открыла её. Внутри, на бархатной подушечке, покоился браслет — тонкая серебряная цепочка с подвеской в виде крошечного слона, украшенного зелёными камнями. «Это нефрит, — тихо пояснил Агни. — В моей стране его называют камнем мудрости. Он приносит спокойствие и защищает от злых сил. А слон... слон символ удачи и верности. Я подумал, что Вам это может пригодиться. Вы так много делаете для других, мисс Синнер. Кто-то должен заботиться и о Вас». Долорес смотрела на подарок, и внутри неё, в той древней холодной глубине, происходило что-то странное. То самое тёплое чувство, которое она испытала у постели Сомы, разрасталось, заполняя пустоты, о существовании которых она даже не подозревала. «Агни... — голос её дрогнул — впервые за многие тысячелетия. — Это... это прекрасно. Я не знаю, что сказать». «Ничего не говорите, — он улыбнулся. — Просто примите. Вы заслуживаете красивых вещей, мисс Синнер. И ещё... — он достал из кармана другой свёрток, поменьше, небрежно завёрнутый в бумагу. — Это от принца Сомы. Он очень хотел вручить сам, но уснул. Просил передать, что Вы его любимая подруга и он надеется, что Вам понравится». Долорес развернула бумагу и не смогла сдержать улыбку. Внутри лежала маленькая шкатулка из сандалового дерева, а в ней — горсть восточных сладостей. Засахаренные фрукты, орехи в мёде, кусочки рахат-лукума, посыпанные сахарной пудрой. И записка, нацарапанная детским неровным почерком: «Дорогой Долли! С днём рождения! Кушай сладкое и улыбайся! Твой друг Сома». «Это так... на него похоже», — сказала она, и в голосе её звучала неподдельная нежность. Агни кивнул, разделяя её улыбку. «Он удивительный, правда? Иногда я думаю, что именно его чистота спасает этот мир. В нём нет зла, совсем. Даже после всего, что случилось с Миной, он не озлобился. Только погрустнел». «Он научится, — сказала Долорес. — Но пусть его чистота останется с ним. Таких людей мало». Они постояли в молчании, разделяя этот тихий, тёплый момент. Затем Агни поклонился. «Спокойной ночи, мисс Синнер. Пусть Ваши сны будут сладкими, как эти конфеты». «Спокойной ночи, Агни. И спасибо. За всё». Она поднялась в свою комнату, неся в руках подарки и странное, тёплое чувство в груди. В коридоре было тихо, только газовые рожки шипели, отбрасывая дрожащие тени на стены. Она прошла мимо комнаты Себастьяна, не замедляя шага, но чувствуя, что за дверью — тишина. Пустота. Его не было. Интересно, где он? — мелькнула мысль, но она отогнала её. Сегодня был её день. Сегодня она думала только о хорошем. *** Она открыла дверь своей комнаты и замерла на пороге. На её кровати, на белоснежном покрывале, лежал подарок. Чёрный, в тёмной бумаге, перевязанный серебряной лентой. Рядом стоял букет — белые фрезии, её любимые, источающие тот самый тонкий, чистый аромат, который она обожала. Долорес медленно подошла. В комнате пахло цветами и чем-то ещё — тем особенным, неуловимым запахом, который она научилась распознавать. Запахом красных глаз и безупречных манер. Она развернула бумагу. Книга. Старая, в тёмном кожаном переплёте, с потёртыми уголками и золотым тиснением на корешке. «Сказки братьев Гримм». Не новое издание, не подарочное — настоящая старая книга, каких уже не найти в книжных лавках. Долорес открыла титульный лист и замерла. На первой странице, вручную, тонкой кистью, была нарисована кошка. Чёрная, с зелёными глазами, сидящая на полумесяце. Хвост обвивал серп луны, уши настороженно подняты, а в зелёных глазах светилось что-то... знакомое. Хищное. Наблюдательное. Внизу, каллиграфическим почерком, было выведено: «Луна и кошка. Какую тайну они мне снова принесут?» И ни подписи. Долорес стояла, держа книгу в руках, и смотрела на рисунок. Внутри неё бушевала буря — не та, холодная и древняя, к которой она привыкла, а новая, тёплая, почти человеческая. Он знает. Он не знает, кто я, но он знает меня. Мою суть. Мою игру. И он... он играет со мной. На равных. Она провела пальцем по рисунку. Краска была сухой, но под пальцами чувствовалось тепло — будто художник держал кисть совсем недавно. Когда он успел? Он же следил за мной весь день. Когда он нашёл время? Ответ пришёл сам собой. Он всегда находил время. Он был идеален. И этот подарок — не просто книга. Это было послание. Признание. Вызов. Долорес улыбнулась. Той самой острой, опасной улыбкой, которую никто не видел. «Маленький демонический щенок, — прошептала она. — Ты даже не представляешь, во что ввязался». Она закрыла книгу, положила её на прикроватный столик рядом с чётками от Леоне, браслетом от Агни и сладостями от Сомы. Рядом поставила фрезии — пусть стоят, пусть пахнут, пусть напоминают. Затем села на кровать и задумалась. Сегодня был странный день. Полный тепла, которого она не ждала. Полный подарков, которых не заслужила. Полный внимания, которого не искала. Сома, Агни, Леоне... и он. Они все разные. Люди, демоны. И все они сегодня подарили мне, Смерти, что-то. Не просто вещи. Часть себя. Она взяла книгу, открыла на первой странице и долго смотрела на кошку, сидящую на полумесяце. Интересно, — подумала она, — кто из нас охотник, а кто — добыча? И есть ли вообще разница? За окном догорал закат. Первое мая, древний праздник огня и возрождения, подходил к концу. А в комнате старшей служанки пахло фрезиями и чем-то ещё — тем особенным, неуловимым, что люди называют надеждой. Долорес закрыла глаза и позволила себе то, что люди называют счастьем. Всего на мгновение. Но для неё, для существа, существовавшего вечность, это мгновение стоило тысячелетий.