Memento mori

Кабинет графа Фантомхайва. Та же ночь. Сиэль сидел в кресле у камина, глядя на пляшущие языки пламени. За окном давно стемнело, часы пробили полночь, но сон не шёл. Мысли роились в голове, как потревоженные пчёлы, и главной среди них была она. Долорес Синнер. Он наблюдал за ней с самого её появления в этом доме. Наблюдал, как за шахматной фигурой, чьи ходы невозможно предугадать. Видел, как она ловко уходит от внимания Себастьяна, как заставляет его красные глаза вспыхивать тем особенным огнём, который появлялся только при виде действительно интересной добычи. Видел, как она с Агни — мягкая, тёплая, почти человеческая. Видел, как с Сомой — нежная, почти материнская. Видел, как сегодня поднималась с подарками. Интересно, что там внутри? — подумал он. Вопросов было больше, чем ответов. Но самое интересное было не в ней. Самое интересное было в нём. Себастьян. Его безупречный, идеальный, непогрешимый демон-дворецкий, который смотрел на людей как на кузнечиков — мельтешащих, одинаковых, не стоящих внимания. Который убивал без сожаления, служил без эмоций, наблюдал без интереса. Для которого весь человеческий род был лишь бесконечной чередой одинаковых лиц, одинаковых страстей, одинаковых смертей. И вдруг — эта девушка. Сиэль вспомнил, как Себастьян смотрел на неё в саду под цветущей вишней. Как его идеальная маска на мгновение сползла, обнажая что-то... живое. Настоящее. Почти человеческое. Он ревнует, — понял Сиэль, и от этого понимания по спине пробежал холодок. — Как тот, кто увидел нечто ценное и боится, что это нечто достанется другому. Это было настолько невероятно, настолько абсурдно, что Сиэль едва не рассмеялся вслух. Демон, смотревший на людей как на букашек, вдруг нашёл среди этих букашек ту единственную, которая заставила его кровь — если у демонов есть кровь — кипеть. А она... она предпочитала ему других. Агни. Обычный человек, бывший брахман, ныне — слуга индийского принца. Но в нём было то, чего у Себастьяна не было и не могло быть. Теплота. Искренность. Безусловная, слепая преданность, основанная не на контракте, а на любви. Лау. Опиумный король, хитрый лис, который с первой встречи нашёл с ней общий язык и заставил её смеяться — смеяться по-настоящему, без той острой игры, которую она вела с демоном. Сиэль видел, как Себастьян вернулся сегодня вечером. Видел его лицо — безупречную маску, под которой бушевала буря. Видел, как его красные глаза на секунду задержались на лестнице, ведущей на третий этаж, где была её комната. Он не оставит это просто так, — подумал Сиэль. — Он не умеет проигрывать. Он не умеет отступать. Он демон. Он получит то, что хочет. Но что именно он хотел получить? Её внимание? Её улыбку? Её душу? Сиэль не знал. И это незнание было самым захватывающим. Он поднялся с кресла и подошёл к окну. Ночной Лондон лежал перед ним, усыпанный огнями, прекрасный и страшный. Где-то там, в темноте, бродил убийца, оставляющий рубиновые глаза и чаши с кровью. Где-то там ждал своей очереди безумный жнец, влюблённый в смерть. А здесь, в этом доме, разворачивалась драма, которая была интереснее любого убийства. *** В коридоре второго этажа, прислонившись спиной к стене, стоял Себастьян. Он стоял здесь уже час, глядя на лестницу, ведущую на третий этаж. Знал, что это глупо. Знал, что это недостойно демона его уровня. Но не мог заставить себя уйти. Он видел, как она вернулась. Видел, как Агни ждал её в холле. Видел, как она улыбнулась, принимая подарки. Видел, как её лицо смягчилось, когда она говорила с ним. С ним. С обычным человеком. С бывшим брахманом, который верит в свою богиню так сильно, что плачет кровавыми слезами. Что в нём такого? Что в них всех такого, чего нет во мне? Он знал ответ. Теплота. Искренность. Человечность. То, чего у него не было и быть не могло. То, что он презирал в людях как слабость, вдруг стало тем, чего он жаждал больше всего. Потому что она — единственная, кто смотрел на него без страха и обожания. Единственная, кто видел в нём не идеального дворецкого, не загадочного красавца, а просто... существо. Такое же, как она сама. Он вспомнил книгу, которую оставил на её кровати. Сказки братьев Гримм. И рисунок — кошка на полумесяце. Его послание, его вызов, его признание. Увидит ли она? Поймёт ли? Ответит ли? Он не знал. Впервые за долгую, бесконечную жизнь он не знал, что будет дальше. И это незнание было одновременно мучительным и восхитительным. Он оттолкнулся от стены и направился в свою комнату. Нужно было хотя бы сделать вид, что он спит. Хотя демонам не нужен сон.