когда расстояние сокращается

Утром Пхувин с яркой улыбкой на лице под громкую музыку убирался у себя в доме, не отходя от мысли, что вечером они снова увидятся с Пондом на прогулке. Куда именно они пойдут, он пока не знал — Понд сам вызвался куда-нибудь его отвести. За всеми этими мыслями и громкой музыкой Пхувин не услышал, как в комнате появился его отец. Музыка внезапно отключилась. Пхувин обернулся, собираясь пойти проверить, что случилось, но его взгляд столкнулся с недовольным лицом отца. — Папа? — всё, что он смог сказать. — Собирайся. Завтра утром вылетаем. Пхувин не спорил — он привык. Отец никогда не спрашивал, только ставил перед фактом. — Куда? — большего он спросить не мог. — В Китай. Пора втягиваться в дела нашего бизнеса. Сжав губы, Пхувин достал чемодан из-под кровати — он всегда лежал там на подобные случаи. Раньше такие поездки не касались бизнеса. По крайней мере, это были просто встречи с друзьями отца — такими же бизнесменами. Они ужинали в кругу семьи, каждый говорил о том, о чём хотел, не мешая друг другу. Но сейчас всё было иначе. Ему предстояло не просто сидеть за столом, а общаться, вникать, учиться. Как и хотел отец, Пхувин начал собирать вещи. Опыт перелётов научил его, что стоит брать с собой, а что — нет. Отец не уходил из комнаты: он сел в кресло и наблюдал за ним. Этот взгляд всегда умел считывать чужие слабости, и сейчас он пытался понять, что у Пхувина на уме. Руки того слегка дрожали — и явно не просто так. Секретарь отца стоял рядом. На его лице читалось сожаление. Он знал Пхувина с младенчества и по-своему тепло к нему относился. Обычно он предупреждал его о внезапных визитах отца, но в этот раз и сам ничего не знал. Когда Пхувин закончил собираться, он потянулся к телефону, но его остановил голос отца. — Стоять. К тебе отец явился, а ты всё мечтаешь взять в руки телефон. Думаешь, я не видел, как ты на него посматриваешь? Друзья подождут. Иди лучше сделай мне чаю. Пхувин не смел перечить. Он пошёл на кухню. Многие могли бы подумать, что у него с отцом плохие отношения, но Пхувин не мог назвать их такими. Они не были хорошими — это правда. Но и плохими тоже не совсем. Отец дал ему многое в этой жизни, и за некоторые моменты своей грубости Пхувин даже был ему благодарен. Пока он заваривал чай, отец с секретарём спустились вниз. Отец сел за стол, секретарь снова встал рядом. Пхувину было его даже жаль — он походил на пса на поводке. — Попробуй, папа, — Пхувин поставил перед ним чашку. — Надеюсь, высшего сорта? — Высшего. Один из тех, что ты привозил в прошлый раз. — Это хорошо. Сделав глоток, отец остался доволен. — Пока можешь быть свободен. — Спасибо. Пхувин спокойным шагом вернулся в свою комнату. В комнате он сразу написал Понду. Мессенджер: Пхувин: Понд… ко мне папа пришёл. Я уезжаю. В Китай. Завтра. Понд всё это время нервничал из-за отсутствия ответа. Он держал телефон в руках, почти гипнотизируя экран взглядом. Когда сообщение от Пхувина наконец пришло, он вздрогнул. Мессенджер: Понд: На сколько? Пхувин поднял взгляд от экрана, понимая, что сам не знает ответа. Но углубиться в эту мысль он не успел — перед ним стоял секретарь. — Прошу прощения, молодой господин, но ваш отец попросил забрать у вас телефон до завтрашнего перелёта. Обещаю, когда мы прилетим в Китай, я вам его отдам. Пхувин снова не мог ослушаться. Он отдал телефон. До самого вечера он просто лежал на кровати. Делать было нечего: из дома отец его не выпустил бы, а выйти из комнаты означало бы слушать нравоучения и разговоры о бизнесе. Этого Пхувин не хотел. Единственным безопасным местом сейчас была его комната. Вечером, перед сном, он принял душ на автомате. Тёплая вода стекала по коже, но не приносила привычного расслабления. Мысли путались, снова и снова возвращаясь к Понду. К его последнему сообщению. К вопросу, на который он так и не успел ответить. «На сколько?» Он и сам не знал. Этот незаконченный диалог зудел внутри, как незакрытая дверь. Мысль о том, что Понд сейчас ждёт ответа, вызывала чувство вины, хотя разумом Пхувин понимал — выбора у него не было. Ночь прошла беспокойно. Он почти не спал, глядя в потолок, иногда переводя взгляд на тёмное окно. Он пытался представить, чем сейчас занят Понд. Спит ли? Думает ли о нём? Или уже смирился с тишиной? Утро прошло по знакомому сценарию. — Доброе утро. Прошу принять душ и собраться. В шесть часов мы выезжаем в аэропорт. Ответа не требовалось. Человек вышел из комнаты, оставив после себя глухую тишину. Она не была уютной — давила. Пхувин прошёлся по комнате, будто не зная, куда себя деть, и подошёл к окну. Город жил своей обычной жизнью, и от этого становилось странно: его мир резко свернул в другую сторону, а для остальных ничего не изменилось. Он быстро принял душ и надел первую попавшуюся одежду. О внешнем виде думать не хотелось — всё нужное уже лежало в чемодане. Внизу отец стоял у выхода и разговаривал по телефону на повышенных тонах. Секретарь, как всегда, держался чуть в стороне с документами в руках. Дорога до аэропорта прошла в тишине. За окном мелькали знакомые улицы, и Пхувин ловил себя на том, что запоминает каждую деталь, будто боялся, что после возвращения всё будет ощущаться иначе. В аэропорту всё происходило слишком быстро: документы, проверка, бизнес-класс, короткие фразы отца. Пхувин шёл за ним, словно тень. Самолёт взлетел, и только тогда он понял — пути назад уже нет. Впервые за долгое время он почувствовал страх. Тихий, липкий. Он знал китайский — базово. Достаточно, чтобы спросить дорогу или заказать еду. Но язык деловых встреч, намёков и завуалированных фраз был совсем другим. Китай встретил его шумом. Голоса, объявления, запахи — всё казалось чужим. Он шёл рядом с отцом, стараясь не потеряться в толпе, ощущая, как внутри нарастает напряжение. Был уже вечер, поэтому из аэропорта они сразу отправились в отель. Пхувин надеялся, что наконец поспит — бессонная ночь и дорога вымотали его. Но у отца были другие планы. По приезде отец приказал ему принять душ и переодеться: они отправлялись на званый ужин к дядюшке Мо. Лично Пхувин с ним знаком не был, но имя слышал не раз. На подготовку дали тридцать минут. Сделав всё, как велели, Пхувин вовремя спустился в холл. Его уже ждали. Поездка, приезд, и дальше — словно ад. Он чувствовал себя не гостем, а вещью, которую привезли показать. Его представляли, говорили о нём, иногда обращались напрямую. Каждый раз он напряжённо вслушивался, боясь упустить смысл. Иногда улыбался не к месту, иногда отвечал слишком просто — и каждый такой момент чувствовал кожей. Первый день в Китае оказался изматывающим. Пхувину было страшно представить, что будет дальше. По словам секретаря, им предстояло провести здесь две недели. Вернувшись в отель, секретарь отдал ему телефон. Но тот не включался — он просто разрядился. Пхувин поставил его на зарядку и быстро пошёл в душ. Ему не терпелось поговорить с Пондом. Выйдя, он первым делом схватил телефон, даже не вытерев волосы. Увидев сообщения, он замер. От друзей их было много. От Понда — всего несколько. Мессенджер: Понд: Ты куда пропал? Понд: Всё хорошо? Понд: Ответь, пожалуйста. Понд: Я волнуюсь. Всего четыре сообщения — и так много в них было. Пхувин сел на край кровати и сразу набрал видеозвонок. Понд ответил почти мгновенно. — Ты как? — сказал он, и Пхувин вдруг понял, насколько соскучился по его голосу. — Всё хорошо, — нагло соврал Пхувин. — Ты уже в Китае? — Да. — Почему не отвечал? — Прости, отец забрал телефон. — Зачем? — Сам не знаю. Он всегда так делает, когда мы куда-то едем. Будто думает, что я сбегу… хотя я никогда так не делал. — Я тем более не знаю, — Понд слегка улыбнулся. — Но я рад, что ты позвонил. — И я… невероятно рад тебя видеть, — улыбнулся Пхувин в ответ. Долго поговорить они не смогли. Уставший от всего, что навалилось за день, Пхувин уснул прямо во время разговора. Понд пожелал ему сладких снов и отключил звонок.