Чужое милосердие

      Время в Небесном дворце тянулось подобно густому меду. Инуяша, поначалу сидевший как на иголках, поддался странному очарованию этого места и спокойствию Ирасы. Рана на глазу полностью затянулась, оставив лишь тонкий шрам, а горячий чай и изысканные яства вернули ему силы. Они вели неспешную беседу о пустяках — Ираса выспрашивала о «забавных привычках смертных», а Инуяша, к своему удивлению, отвечал без привычного рычания.       До закрытия портала оставалось не более пяти минут. Сияющая воронка начала вибрировать, издавая тонкий, заунывный свист.       — Похоже, твой брат решил задержаться до последнего, — лениво заметила Ираса, поднося чашечку к губам. — Или кости отца оказались слишком тяжелыми для его гордости.       В этот момент пространство внутри портала взорвалось. Из ослепительного марева, сметая всё на своем пути, вылетел Сессёмару. Он не вышел — он ворвался, окруженный вихрем ядовитой энергии. Его идеальные одежды были покрыты пылью веков, серебристые волосы растрепались, а в золотых глазах полыхало такое бешенство, что Джакен, выскочивший следом, тут же упал ниц, вжавшись в камни пола.       В правой руке Сессёмару сжимал Тессайгу. Но это не был легендарный клинок, разящий сотни демонов. В его пальцах покоился обломленный, покрытый ржавчиной и зазубринами старый кусок железа, который выглядел хуже кухонного ножа.       Сессёмару тяжело дышал, его пальцы побелели от напряжения, сжимая бесполезную рукоять. Он был готов обрушить свой гнев на весь мир, он уже открыл рот, чтобы выплеснуть скопившийся яд на брата...       ...и застыл.       Прямо перед ним, в мирной тишине роскошного зала, Инуяша и Леди Ираса сидели друг напротив друга. Инуяша спокойно допивал третью чашку чая, придерживая её обеими руками, а его мать с легкой улыбкой выбирала засахаренную сливу из вазочки.       — О, Сессёмару, ты как раз вовремя, — пропела Ираса, даже не обернувшись. — Чай еще не остыл. А твой трофей... выглядит весьма... винтажно.       Сессёмару смотрел то на самодовольное лицо Инуяши, то на невозмутимую мать, и в зале стало так тихо, что было слышно, как догорает последняя искра закрывающегося портала.       — Ты... — голос Сессёмару был похож на рокот просыпающегося вулкана. — Ты сидишь здесь и пьешь чай с моей матерью, пока я... ЭТО?!       Он с силой швырнул ржавый меч на пол между ними. Тессайга жалобно звякнула о дорогой мрамор.       — Ты знал, — прошипел он, делая шаг к Инуяше. — Ты знал, что он не пробудится в моих руках!       Инуяша медленно поставил чашку и, вопреки ожиданиям, не вскочил в боевую позу. Он лишь слегка склонил голову, подражая манерам Ирасы.       — Я же говорил: ты смотришь, но не видишь, — спокойно ответил он. — Меч у тебя. Договор исполнен. А теперь, если позволите... три дня почти истекли, и меня ждут внизу.       Сессёмару сделал шаг вперед, и воздух в зале затрещал от статического электричества. Его когти удлинились, а вокруг кулаков зазмеился ядовитый зеленый свет.       — Инуяша... — прорычал он, и этот звук больше напоминал рык гигантского пса, чем человеческую речь. — Ты посмел выставить меня дураком перед лицом матери? Ты подсунул мне этот ржавый хлам и сидел здесь, наслаждаясь чаем?!       Он замахнулся, готовый разнести стол и голову брата одним ударом, но Инуяша даже не вздрогнул. Он лишь аккуратно поставил пустую чашку на лакированную поверхность и поднялся.       — Ваше гостеприимство было выше всяких похвал, Леди Ираса, — произнес Инуяша, полностью игнорируя беснующуюся ауру брата. Он отвесил вежливый, глубокий поклон хозяйке дворца. — Благодарю за еду и... за ответы. Моё время вышло.       Ираса грациозно взмахнула веером, обдавая Инуяшу прохладным ветерком, пахнущим горными цветами.       — Ступай, маленький полудемон. Ты оказался куда интереснее, чем те сказки, что доходили до моих ушей. Возвращайся к своей человеческой девчонке, пока она не решила, что тебя съели мои призраки.       — Благодарю, — Инуяша коротко кивнул и, не оборачиваясь на застывшего в ярости Сессёмару, направился к выходу из зала. Он шел уверенно, зная, что за его спиной стоит слово великой демоницы, которое Сессёмару не посмеет преступить.       Когда тяжелые двери за Инуяшей закрылись, в зале воцарилась гробовая тишина. Сессёмару стоял посреди комнаты, тяжело дыша, его взгляд был прикован к ржавой Тессайге, которая сиротливо валялась на полу, выглядя как обычный кусок мусора.       Ираса медленно поднялась со своего возвышения. Она подошла к мечу и слегка подтолкнула его носком своего изящного таби. Клинок издал сухой, дребезжащий звук.       — Ну надо же, — протянула она, переводя взгляд на сына. — Великий Лорд Западных земель, гроза демонов и надежда нашего рода...       Она сложила веер и с легким стуком ударила им по своей ладони.       — Стоишь здесь, пышешь ядом и разбрасываешь игрушки, как дитя малое, которому не купили сладость на ярмарке. Тебе не кажется, Сессёмару, что сегодня твой младший брат выглядел куда более достойным наследником нашего имени, чем ты?       Сессёмару резко обернулся к матери, его лицо исказилось от нескрываемой обиды и гнева.       — Мать! Он обманул меня! Этот меч...       — Этот меч требует того, чего в тебе нет и в помине, — перебила она его, и в её голосе снова зазвучала сталь. — Он требует сердца. А ты притащил сюда только свою гордыню. Подними этот «хлам», Сессёмару, и иди размышляй над тем, почему суть меча спит.       Сессёмару молча подхватил Тессуайгу. Его пальцы дрожали от унижения. Не проронив ни слова, он круто развернулся и скрылся в тенях коридоров, оставив мать в одиночестве.       Ираса посмотрела на пустую чашку Инуяши и едва заметно улыбнулась.       — Ну и семейка... Ты бы гордился этим беспорядком, муж.

***

      Небесный дворец остался далеко позади, скрытый за слоями облаков и барьерами, которые не пересечь простому смертному. Инуяша приземлился на окраине деревни Каэдэ в своем привычном стиле — подняв столб пыли и едва не сбив плетень.       Его вежливость и сдержанность испарились, как только подошвы коснулись родной земли. Он снова был тем самым ворчливым полудемоном, которого все знали.       — Инуяша! — Кагомэ выбежала из хижины первой. Она замерла, оглядывая его с ног до головы. — Ты... ты живой! Ты действительно вернулся!       — А ты сомневалась, что ли? — буркнул он. — Я же сказал, что улажу дела. Хватит орать, у меня и так голова трещит.       Старая Каэдэ медленно вышла следом, опираясь на посох. Её единственный глаз прищурился, изучая лицо Инуяши.       — Ты выглядишь иначе, парень, — заметила она. — Твой правый глаз... рана затянулась, но шрам остался глубокий. Что произошло в землях твоего брата?       Инуяша прошел мимо них в хижину и бесцеремонно уселся у очага, скрестив ноги.       — Да ничего особенного. Сессёмару снова ныл из-за наследства отца, — он нарочно сделал голос скучающим. — Пришлось свозить его в «гости» к его матушке. Та еще особа, скажу я вам. Холодная, как лед в горах, и характер — врагу не пожелаешь.       — Ты встретил мать Сессёмару?! — Кагомэ ахнула, присаживаясь рядом. — И как она? Она помогла вам? И где сейчас твой брат? Он... он получил то, что хотел?       Инуяша хмыкнул, вспоминая лицо Сессёмару, сжимающего ржавый обрубок. В груди разлилось приятное чувство превосходства.       — О да, он получил свой «великий меч». Только вот незадача — в его руках это просто кусок ржавчины. Отец умел подшутить даже после смерти.       — Значит, он оставил тебя в покое? — с сомнением спросила Каэдэ. — Сессёмару не из тех, кто прощает насмешки. — У него не было выбора, — Инуяша потянулся, и кости в спине хрустнули. — Мы заключили сделку под присмотром его матери. Она... специфическая дама, но слово свое держит. По крайней мере, пока ей весело.       Кагомэ внимательно смотрела на него. Она заметила, что Инуяша не просто вернулся — в его движениях стало чуть меньше привычной суетливой злости.       — Ты какой-то странный, — тихо сказала она. — Как будто ты узнал что-то, чего не ожидал.       Инуяша замер на мгновение, вспоминая слова Ирасы о том, что его отец не считал его ошибкой. Он резко фыркнул и отвернулся, скрывая смущение.       — Хватит болтать! Я три дня не ел нормальной человеческой еды. Те изыски во дворце — тьфу, сплошная трава и пафос. Кагомэ, у тебя осталось что-нибудь из твоего мира? Ну, эта лапша в стаканчиках?       — Инуяша! Я тут за него переживаю, а он о еде! — Кагомэ всплеснула руками, но на её губах появилась облегченная улыбка. — Ладно, сиди уж, «дипломат». Сейчас принесу.       Инуяша закрыл глаза, слушая привычный шум деревни и ворчание Каэдэ. Где-то там, высоко в небе, Сессёмару наверняка до сих пор сверлил взглядом ржавую сталь. А здесь, на земле, было шумно, пахло костром и лапшой.       «Иди размышляй, братец», — подумал Инуяша, засыпая. — «А я, пожалуй, просто поживу».