"The Awakening" Пробуждение

      Прошла, кажется, целая вечность, прежде чем Хэён смогла вдохнуть. Она неподвижно сидела, вцепившись пальцами в края ванны, пока сердце колотилось где-то в горле.       Кое-как вытерев тело мягким полотенцем, она натянула предложенную одежду. Это был длинный лонгслив небесно-голубого цвета из невероятно нежного трикотажа. Вещь оказалась настолько велика, что доходила до середины бедер, а рукава полностью скрывали ладони, оставляя лишь кончики пальцев. Широкий ворот то и дело соскальзывал, заставляя ткань беспомощно ниспадать с плеча, из-за чего она чувствовала себя еще более нагой, чем в самой ванне. Больше ничего из одежды не было.       Она несмело выглянула из-за двери, кутаясь в этот избыток ткани. Ноа уже успел сменить промокшую одежду на светло-серый домашний костюм, и неподвижно замер в кресле, отрешенно глядя в окно. — А ты... — она запнулась, чувствуя, как начинают пылать щеки, — ты не мог бы дать мне какие-нибудь штаны?       Она потянула край лонгслива вниз, стараясь прикрыться как можно надежнее. Ноа медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по её босым ногам, задержался на слишком длинных рукавах и в конце концов остановился на лице. На губах промелькнула едва заметная ухмылка. — Нет, — коротко бросил Ноа, и в его голосе больше не было паники, только странная, колючая уверенность. Поднявшись, парень подошел вплотную, заставив Хэён невольно вжаться в дверной косяк. — Идем. Я помогу высушить волосы, — скомандовал он и, не дожидаясь ответа, мягко, но настойчиво развернул её обратно.       В просторной ванной снова стало тесно. Ноа усадил её на высокий деревянный табурет, а сам встал позади. Зашумел фен. Хэён замерла, чувствуя, как его длинные пальцы зарываются в мокрые пряди, осторожно их перебирая. Каждое прикосновение его прохладной кожи в сочетании с потоками горячего воздуха посылало по телу электрические разряды. Мурашки волной прокатились от затылка вниз по позвоночнику, и она судорожно втянула в себя воздух.       Тонкий трикотаж не мог скрыть реакцию её тела на этот озноб. Она почувствовала, как предательски напряглась грудь, и очертания сосков стали отчетливо видны сквозь мягкую голубую ткань. Хэён покраснела до самых корней волос. Стараясь казаться естественной, она нескладно скрестила руки на груди, пытаясь спрятаться, но в этот момент шум фена внезапно стих.       В наступившей тишине бешеное сердцебиение казалось оглушительным. И тут, прямо у самого уха, раздался его низкий, вибрирующий шепот: — Хэён.       Она подскочила, едва не свалившись с табурета. Сердце сделало кульбит. Хэён обернулась, готовая возмутиться, но увидела, как Ноа тихо смеется, прикрывая улыбку тыльной стороной ладони. В его глазах плясали искры искреннего, почти мальчишеского удовольствия — ему ни капли не было стыдно за свою выходку.       Оскорбленная до глубины души, она уже собралась вылететь из комнаты, но он мягко преградил ей путь. — Подожди. Давай нанесем на синяки мазь.       Его тон мгновенно сменился на деловой. Он открыл тюбик и начал с лица. Благодаря его стараниям и заботе отёк за эти дни заметно спал, но желто-синее пятно на щеке всё еще выглядело болезненно. Ноа касался её кожи с пугающей нежностью, распределяя прохладный гель подушечками пальцев. Хэён невольно затаила дыхание, разглядывая его сосредоточенное лицо так близко от своего.       Закончив, он не отстранился. Напротив, медленно перевел взгляд на вырез лонгслива и указал на него кончиком пальца, почти касаясь ткани: — Там тоже нужно.       До Хэён не сразу дошел смысл, а когда это случилось, новая волна краски залила лицо. Она начала яростно протестовать, лепетать, что справится сама, что это лишнее… — На спине не получится, — перебил её Ноа, и в голосе снова зазвучала легкая, опасная игра. Он наклонился почти к самому лицу, заставляя её инстинктивно сжаться, и прошептал своим глубоким бархатным голосом: — Хэён. Я уже всё видел. Дважды.       Она вздрогнула, как от удара. Это напоминание о её беспомощности и о том, что он видел её настоящую, без бинтов и брони, окончательно выбило почву из-под ног. — Повернись и приподними кофту. Я просто нанесу мазь.       Мужской голос звучал мягко, но в нем чувствовался приказ, исходящий откуда-то из самой глубины его тела. Его золотисто-карий взгляд, прямой и немигающий, буквально загипнотизировал, и словно в трансе, девушка робко повернулась к нему спиной. Дрожащими пальцами она потянула край лонгслива вверх, оголяя сначала ягодицы, поясницу, а затем и спину до самых лопаток.       Хэён зажмурилась, едва почувствовав первое осторожное прикосновение. Ноа втирал лекарство с особой бережностью, медленными круговыми движениями. Мужская ладонь скользила по спине, переходила на бок, где ребра ныли сильнее всего, и плавно огибала талию. Он не рассматривал её, его взгляд оставался профессионально-отстраненным, но вот рука… рука четко и жадно запоминала каждый изгиб её тела.