"The Awakening" Пробуждение

      Дверь захлопнулась, оставив Майка в оглушительной пустоте, внезапно ставшей чужой, комнаты. Он замер, не в силах отвести взгляда от той части помещения, что раньше принадлежала «соседу». Опустевшие полки, лишенные привычных и ставших такими родными вещей, отозвались внутри резким приступом пугающей осиротелости.       Хэён. Имя, которое он узнал лишь сегодня, теперь не давало дышать, а тот высокомерный придурок произносил его с такой уверенностью, будто имел на неё гораздо больше прав. Брошенная незнакомцем фраза — «ты позволил своему ограниченному дружку вколачивать её в асфальт» — пульсировала в висках раскаленным железом. Майк нахмурился, тщетно пытаясь восстановить в памяти события того вечера.       Перед глазами стояла лишь напуганная Хэён со слезами на глазах, а всё остальное тонуло в сером тумане. В тот момент он был слишком раздавлен правдой, слишком ослеплен собственным разочарованием, чтобы смотреть по сторонам. Он просто ушел, не оборачиваясь, уверенный в своей правоте.       Но слова о «дружке» не давали покоя, заставляя гадать: кто еще стоял в тени его собственной ярости? Майк до боли сжал челюсти, и в следующую секунду его обожгла догадка.       Эрик. Единственный настоящий урод среди его знакомых, который ошивался рядом в тот злополучный вечер.       В памяти всплыло, как тот крутился поблизости, когда Майк уходил от него, вспомнились его сальные шуточки и издевательский тон. Тогда Майк был уверен, что Эрик просто покуражится, выплеснет пар, бросив пару оскорблений в спину «парню», и уйдет следом. Он и представить не мог, что этот ублюдок останется, чтобы совершить нечто гораздо более мерзкое.       Злость, смешанная с тошнотворным чувством вины, подкатила к горлу. Он не просто ушел — он сам, своими руками, бросил её на растерзание. Нужно было действовать, потому что оставаться в этой зудящей тишине стало невыносимо.       Схватив куртку, Майк вылетел во двор, где его тяжелый матовый байк замер в свете фонарей, точно кусок холодного металла. Он прыгнул в седло, и рев ожившего мотора на мгновение заглушил хаос в голове. Вибрация стали под ним помогала сосредоточиться, собирая рассыпающиеся мысли в один кулак.       Номер Эрика отозвался лишь с четвертого раза под гулкие басы и женский смех на фоне. — Алло, Майк? Ты где пропал, чувак? Заезжай к нам, тут у Стива предсезонная туса в разгаре!       Майк сжал руль так, что кожа перчаток предупреждающе скрипнула. Он понимал: если сейчас сорвется на крик, Эрик тут же уйдет в оборону или просто бросит трубку. Нужно было действовать тоньше. — Слушай, я тут неподалеку, — Майк заставил свой голос звучать лениво, хотя зубы сводило от напряжения. — В общаге тоска смертная. Скинь локацию, заскочу на пару шотов. — О, другое дело! — Эрик явно обрадовался. — Сейчас пришлю. Давай, ждем.       Бросив телефон в крепление, Майк рванул с места. Поток ночного воздуха ударил в лицо, но он не замечал холода, выкручивая ручку газа и прорезая городскую тьму. Около половины одиннадцатого он припарковал байк у ворот загородного дома, где музыка уже вовсю долбила по вискам.       Майк вошел внутрь, не снимая куртки и сжимая в руке шлем. В толпе пьяных студентов он выглядел предвестником беды, которого еще никто не успел заметить. Эрик нашелся в гостиной с пластиковым стаканом в руке; завидев друга, он широко улыбнулся и направился навстречу. — Майк! Наконец-то. Ты чего такой хмурый? Давай, расслабься... Майк остановился прямо перед ним, придавливая его тяжелым, застывшим взглядом. — Надо поговорить, Эрик. Без лишних ушей. — Да брось, прямо сейчас? — тот попытался фамильярно хлопнуть его по плечу. Майк перехватил его руку еще в воздухе. Хватка была не агрессивной, но до боли сжимающей запястье. Эрик тут же осекся, почувствовав, что веселье закончилось. — Выходим на задний двор. Сейчас, — повторил Майк, и в его глазах блеснуло что-то такое, от чего натянутая улыбка медленно сползла с лица Эрика.