"The Awakening" Пробуждение

      На заднем дворе было прохладно, а музыка из дома доносилась глухо, превращаясь в неритмичное буханье. Эрик, пошатываясь, прислонился к невысокому забору. Он был уже прилично пьян и явно наслаждался ролью верного бро, который позаботился о своем оступившемся друге. — Да ладно тебе, Майк, забудь ты про этого уродца. Он теперь к тебе и не сунется — Эрик хохотнул, крутя в руке пластиковый стакан. — Короче, в четверг, когда ты ушел, я решил — нельзя это так оставлять. Ты был сам не свой, а этот придурок стоял там на парковке, как побитая собака. Я пошел за тобой, и наткнулся на него.       Майк стоял напротив, не шевелясь. Он сжимал свой шлем обеими руками так крепко, что пальцы побелели. Его взгляд, остекленевший и абсолютно пустой, был прикован к лицу Эрика. — Он там что-то блеял, трясся... — продолжал Эрик, и на его лице расплылась гадкая, хвастливая ухмылка. — Я на него остатки своего пойла вылил. Прямо на башку. Видел бы ты его рожу — мокрый, жалкий. Сразу стало понятно, кто тут девчонка. А потом я его пару раз приложил, чтобы знал свое место. Он так красиво впечатался в асфальт, Майк, ты бы оценил. Я думал, он сдохнет там, честное слово. Но тут какой-то хмырь прибежал, я и решил — ну его нахрен. Пару дней я еще дергался, думал, настучит. А сейчас вижу — тишина. Зассал твой сосед, понял, что против нас не попрет.       В единый момент мир для Майка схлопнулся в одну точку. Голос Эрика превратился в невыносимый, колючий шум. Он перестал различать слова — осталась только эта самодовольная рожа и картинка в голове: мокрая, дрожащая Хэён, на которую выливают виски, прежде чем забить до полусмерти. А он, в это время просто уходил прочь.       Майк не стал кричать. Он просто сделал шаг вперед.       Тяжелый шлем в его руках взлетел по короткой, мощной дуге. Глухой, влажный треск удара о челюсть заглушил даже музыку из дома. Эрик рухнул на землю мгновенно, выронив стакан. Он еще был в сознании, его глаза бешено вращались, не понимая, откуда пришла атака, но Майк уже бросил шлем в сторону и навалился сверху.       Он вжался коленями в грудь Эрика, лишая его всякой возможности дышать, и начал бить. Кулаками. Снова и снова. Первый удар. Второй. Пятый.       Он бил методично, тяжело, вкладывая в каждый замах всю ту ненависть и ядовитую вину, что разрывали его на части эти пять дней. С каждым новым движением мир вокруг Майка затихал, пока не исчез совсем.       Кровь брызнула на кожаную куртку, на его дрожащие руки, но он не чувствовал ни боли в разбитых костяшках, ни сопротивления под собой. Перед глазами стояла только Хэён. Её заплаканное лицо, полные ужаса глаза и та самая беспомощность, в которой он сам её оставил.       С каждым ударом он будто пытался стереть ту картинку из своей памяти, заглушить хриплый смех Эрика и собственный трусливый уход. — Майк! Остановись! Ты что творишь?! — кто-то закричал с крыльца.       Майк не слышал. Он продолжал превращать лицо Эрика в мясную кашу. В голове пульсировало только одно: «Ты ударил её.».       Двое парней подбежали к нему, пытаясь оттащить, но Майк, казалось, обрел нечеловеческую силу. Он отшвырнул одного локтем, даже не глядя, и снова замахнулся. Только когда его обхватили сразу вчетвером, мертвой хваткой вцепляясь в плечи и пояс, им удалось оторвать его от обмякшего тела.       Эрик лежал на траве неподвижной, окровавленной кучей. Его лицо было неузнаваемым, дыхание — прерывистым и хриплым. Он был без сознания. — Ты убил его, Майк! Псих чертов! — орали вокруг, удерживая его.       Майк тяжело дышал, глядя на свои окровавленные кулаки. Шум в ушах начал постепенно стихать, оставляя после себя ледяную, звенящую пустоту. Он не чувствовал ни сожаления, ни страха. Он поднял свой шлем с земли, вытер рукавом капли крови с визора и молча пошел к выходу.       Ему нужно было найти того незнакомца. Сейчас это был единственный человек, который мог сказать, что с ней.