"The Awakening" Пробуждение

      Ужин проходил в безжизненной тишине, нарушаемой сухим перезвоном столовых приборов. Хэён лишь слегка поковыряла мясо в тарелке. Она чувствовала на себе его взгляд. Ноа наблюдал за ней не так, как раньше, теперь в его глазах читался исследовательский интерес, смешанный с искренним любопытством. — Не обязательно заставлять себя, из благодарности, — безразлично произнес он, отпивая немного воды. — Я не заставляю, — Хэён отложила приборы и посмотрела на него. В её голосе всё еще чувствовался тот приподнятый настрой, который подарил ей смех. — Я пытаюсь понять, хочу ли я еще. — Она сделала небольшую паузу, собираясь с мыслями. Всё это, его опека, его вчерашний жест, требовало объяснения. — Почему ты мне помог? — спросила она прямо, глядя ему в глаза.       Ноа явно не ожидал этого вопроса. Его вилка так и застыла в вертикальном положении, вонзённая в еду, которую он до этого лениво ковырял. Он перестал жевать, и на мгновение его всегда безупречная маска дала трещину — на лице отразилось неподдельное удивление. — Что ты ожидаешь услышать? — спросил он, медленно возвращая себе самообладание. — Правду, — уверенно ответила Хэён. — Я много думала о том, как впервые заметила тебя. Ты ведь уже тогда смотрел на меня. Постоянно. Тебе нравятся парни, или ты заметил брешь в моем образе уже тогда?       Она говорила спокойно, без вызова, но с такой обезоруживающей прямотой, что Ноа на секунду забыл, как дышать. Он смотрел на неё, осознавая, что эта хрупкая девушка только что вскрыла его самую охраняемую территорию.       Вдруг он коротко хмыкнул. Его лицо снова стало непроницаемым, но в глазах зажегся странный блеск. — Мужчины, женщины... это не имеет значения, — он откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. — И если говорить конкретно о моих вкусах, то это слишком личное, чтобы обсуждать за ужином.       Он помолчал, словно подбирая слова, которые никогда раньше не произносил вслух. — А что касается тебя... Я смотрел на Со Хёна как на нечто очень далекое от меня. И от этого меня тянуло к тебе еще сильнее. В твоем почерке я чувствовал что-то неуловимое... мне казалось, я всегда где-то позади тебя. Я не хотел стать лучше тебя, Хэён. Я хотел узнать тебя поближе. Понять, какая боль заставляет тебя так смешивать краски.       Он подался вперед, и его голос стал ниже. — Ты была единственной живой деталью в моем мире, который я выстроил слишком идеально. И когда я увидел ту самую «брешь», о которой ты говоришь... я просто не смог позволить кому-то другому её закрыть.       Хэён хотела правды, но оказалась совершенно не готова к такой обнаженной честности. Внутри, где-то в самой глубине грудной клетки, странно защекотало — это было не то обжигающее чувство, которое дарил Майк, а нечто иное. Тонкое, тягучее и пугающе приятное. Признание Ноа в том, что он считал её искусство недосягаемым, проникло под кожу глубже, чем любая его забота.       Она смотрела на него, и её взгляд невольно смягчился. Этот человек, который владел своей жизнью, который выстроил вокруг себя крепость из контроля, признался, что искал в ней спасения от собственного совершенства. — Я не думала... — начала она, но голос подвел её. — Я всегда считала, что ты смотришь на меня сверху вниз. Как на часть проекта. Знаешь, я даже завидовала тебе. Ты всегда выглядел настолько свободным в своих работах, в своих движениях... в том, как ты распоряжаешься собой. — Ты никогда не была проектом, — перебил её Ноа. Его взгляд стал еще более интенсивным, почти гипнотическим. — И я никогда не смотрел на тебя свысока. В моей жизни всё предсказуемо, я сам выстроил её так, чтобы исключить сюрпризы. А ты... ты единственная переменная, которую я не смог вычислить.       Он на мгновение замолчал, словно взвешивая, стоит ли открывать ей еще одну истину своего упорядоченного мира, и отставив стакан добавил: — Свобода, о которой ты говоришь — это всего лишь основа контроля, Хэён. Чем более ты свободен внутри, тем лучше ты можешь контролировать свою жизнь снаружи. Всё в конечном итоге зависит от собственного выбора. — Он сделал небольшую паузу, глядя прямо ей в глаза. — И даже когда ты решаешь ничего не предпринимать — это тоже выбор.       Хэён опустила глаза к своей тарелке. Ей стало не по себе от того, как быстро её настороженность таяла под его словами. Это было опасно. Ноа предлагал ей нечто более искушающее, чем реальность, которую пытался вернуть Майк — понимание её самой, её боли и её таланта, через призму его философии контроля.