"The Awakening" Пробуждение

      Тишину на кухне нарушал лишь мерный стук настенных часов и редкий звон льда в бокалах. Они пили молча, не сводя друг с друга глаз. Майк чувствовал, как внутри него всё сильнее закручивается тугая спираль нетерпения. Каждый глоток крепкого алкоголя обжигал горло, но не приносил расслабления. Он понимал, что Ноа специально тянет паузу, превращая молчание в инструмент пытки, проверяя его на прочность.       Ноа же, напротив, выглядел абсолютно расслабленным. Он медленно вращал бокал, наблюдая за тем, как золотистые капли стекают по стеклу. Он видел, как у Майка подергивается челюсть, как он то и дело бросает взгляд в сторону перегородки, за которой спит Хэён, и как его пальцы до белизны сжимают стакан. Ноа было любопытно: на сколько хватит этого зверя, прежде чем он сорвется?       Но Майк держался. Ноа наполнил бокалы по второму разу и, не поднимая глаз, начал: — Это не моя заслуга. — О чем ты? — Майк нахмурился, чувствуя, как внутри снова растет напряжение. — Сделка с Эриком и его отказ от всех претензий. Это заслуга Хэён.       Бокал в руке Майка застыл на полпути ко рту. Ноа спокойно продолжил, глядя на свой стакан: — Она пожертвовала своим секретом ради того, чтобы вытащить тебя. В целом, она была готова на гораздо большее ради тебя. — Подожди, о чем ты говоришь? — Майк почувствовал, как сердце застучало где-то в висках, отдавая глухой болью.       Ноа методично, без прикрас, рассказал ему всё: как они были у Эрика, как он составил план и какую цену пришлось за это заплатить. Он объяснил, что единственным реальным рычагом давления было раскрытие правды — Со Хён на самом деле девушка.       Майк слушал, затаив дыхание. Все это не укладывалось в голове. — Но почему ты не предупредил её? — выдавил Майк. — Почему не сказал, что собираешься раскрыть её? — Потому что меня взбесило, — голос Ноа внезапно дрогнул, наполняясь истинной, беспомощной злостью. — Меня взбесило то, как легко она была готова на что угодно. Я не знаю, что она там себе придумала, но я сделал это только потому, что не мог больше выносить её жалкого вида. А она… — он резко замолчал, сжимая стакан так, что пальцы едва не свело судорогой — Она бы наизнанку вывернулась. И ради кого?       Майк долго молчал, переваривая услышанное. Перед глазами стояло лицо Хэён — её решимость, её усталость. Теперь всё встало на свои места. — Так вот почему она не останется… — глухо произнес Майк, скорее обращаясь к самому себе.       Ноа замер. Было очевидно: он слышит об этом впервые. — Что? — Она сказала, что не сможет больше притворяться Со Хёном, — Майк поднял глаза на соперника. — Собирается всё бросить и уйти. — Её анонимность юридически защищена, — Ноа мгновенно вернул себе деловой, холодный тон. — Если Эрик хотя бы словом обмолвится о её настоящем поле, тут же окажется за решеткой. Это было условием сделки. Ей ничего не грозит. — Тогда я не понимаю. Она всё равно планирует исчезнуть. Университет, жизнь здесь… бросить всё.       Ноа внимательно посмотрел на него. В его взгляде промелькнула мимолетная усмешка. — И это ты попрекал меня тем, что я не умею хранить секреты?       Майк лишь криво ухмыльнулся в ответ: — Ты первый начал откровенничать.       Ноа промолчал. Он лишь едва заметно улыбнулся и снова протянул бокал навстречу Майку. Напряжение, которое еще десять минут назад грозило обернуться дракой, ощутимо спало. Свинцовая тяжесть сменилась усталым принятием. — Я рад, что ты был рядом с ней, — сказал Майк без тени сарказма. — Спасибо за это.       Ноа фыркнул, делая глоток. — Ты такой простак, Майк. Искренне не понимаю, что она в тебе нашла.       Майк негромко рассмеялся — впервые за этот бесконечный вечер. — Взаимно.       Они одновременно отпили виски, и в воздухе повисла редкая минута тишины. Ноа поставил стакан на стол и, помедлив, добавил: — Знаешь, когда я увидел твоего дружка на больничной койке... — в его глазах блеснуло почти садистское удовлетворение. — Должен признать, выглядел он именно так, как заслуживал. Я бы не смог так… доходчиво. Мои методы обычно не оставляют следов, но видеть это месиво вместо его физиономии было истинным наслаждением.       Майк улыбнулся, на этот раз без капли злобы. Он понял: за этим холеным фасадом скрывалось то же самое бешенство, которое двигало им самим в тот вечер. — Обращайся.       За разговорами и выпивкой незаметно наступила глубокая ночь. Когда бутылка опустела, напряжение окончательно выветрилось, оставив после себя лишь усталость. Синхронно поднявшись из-за стола, мужчины подошли к перегородке.       Хэён спала. В её глубоком покое сквозила пугающая власть. Она лежала, полностью расслабившись и лишь едва заметная, почти призрачная улыбка коснулась её губ. В мягком свете ночника лицо девушки казалось высеченным из драгоценного камня: совершенным, застывшим и непостижимым. Оба замерли, боясь лишним вдохом нарушить эту тишину. Глядя на неё, они с отчетливой ясностью осознали свою участь: эта хрупкая женщина была единственной силой, способной стереть их в порошок одним словом или простым безразличием. Она была их общим пленом, тихим божеством, которое каждым своим выдохом держало их в узде.       Ноа долго всматривался в её черты, а затем перевел взгляд на Майка. В этом жесте больше не осталось вражды — только молчаливое признание того, что они оба безоружны. — Оставайся, если хочешь. Места хватит.