Негромкие сигналы

После победы Монреаля над «Бостонскими медведями» прошло несколько месяцев. За это время Илья ни получал, ни отправлял никаких сообщений для «Джейн». Пару раз он порывался послать всё к чёрту и позвонить ему, но каждый раз его палец замирал в паре сантиметров от кнопки «Вызов». Илья матерился по-русски, откидывал телефон подальше и жмурился. Он до дыр зазубрил их переписку, пролистывая её каждый день вверх и вниз. В моменте ему показалось, что если его разбудят посреди ночи и спросят что говорилось в сообщении «Джейн» от определенного числа и времени, то он с лёгкостью наизусть прочитает текст сообщения. И в какой-то степени это даже ударило по его самолюбию. Его донимали различные домыслы. Он снова и снова прокручивал в голове ту ночь и то утро по несколько десятков раз, пытаясь найти свою вину хотя бы в чём-то. Но снова и снова он понимал, что пытается повесить на себя то, что он не делал. Он не хотел сделать Шейну больно, не оскорблял его, не пытался как-то обидеть. Да, возможно у него проскальзывали шутки в сторону Холландера, но ведь это их язык общения уже много лет. Они почти не умеют разговаривать иначе как стёбом. Его состояние было насквозь видно по игре на льду. Он не пытался идти на компромисс с сокомандниками, играл грязно и жёстко, за что часто хватал штрафные минуты, постоянно огрызался и даже пару раз послал тренера. Его поведение сильно подкосило игру Бостона, хотя если честно, Илья почти в одиночку тянул всю команду. Поэтому теперь это ощущалось более остро. Очередная тренировка точно не шла как по маслу. Тело Ильи напряжено, он не выпускает из рук клюшку, не рассчитывает удары и не прислушивается к команде. При возможности передачи паса, он ею не пользуется, что на настоящей игре может стоить им гола. Капитан играет в одиночку, не советуясь даже с ассистентом. — Илья, какого хера? — возмущается крайний нападающий их команды на перерыве. — Отъебись, — фыркнул Розанов по-русски. Тот закатил глаза, понимая, что капитан скорее всего послал его. Илья садится на скамью, делая глотки воды. Он совершенно не сконцентрирован на игре и прекрасно это понимает. А ещё понимает, что на послезавтрашней игре может просто проебать все шансы. Это огорчает, но бурлящую вопросами голову точно не успокаивает. В свободное от тренировок время Розанова всё равно не покидали мысли о Шейне. Он чаще появлялся в баре, уводя оттуда парней или девушек. Пытался отмахнуться спонтанным сексом и алкоголем от головной боли, которая уже давно приобрела внешность и имя. Не помогало ничего. Тогда Илья решился вновь попытаться искать причины в поведении Шейна. Он вводил одни и те же запросы. «Резкие перепады настроения у спортсменов » «Панические атаки и их проявления» «Преследующие страхи у взрослых» Единственное, на что он смог выйти — статья про Обсессивно-компульсивное расстройство. Илья пришел к выводу, что какие-то черты схожи с поведением Холландера, но решил не приписывать ему какой-либо диагноз, ведь ему до психотерапевта — как Шейну до балета. Он закрыл все вкладки поисковика одним движением и откинул телефон на подушку. Возможно он не замечал как Шейн уставал или держал в себе все недомолвки и из-за какого-то действия Ильи, все обиды хлынули наружу в таком обличии. Или Шейн просто испугался чего-то и сбежал. А может он хотел, чтобы Илья сам нашёл свою ошибку и исправил её. В любом случае, Илья не увидел, не помог и не справился. А значит, он вновь виноват. Он вновь проебался. *** Шейн проводил это время не лучше. Он полностью ушёл в рутину, выполняя одно действие за другим. Повесил на холодильник список упорядоченных дел на день и повторял его изо дня в день. Отличались только еда и одежда. Он смотрел одни и те же матчи, сидел в одном и том же кресле у стены и каждый день пил имбирный эль. Если раньше медленная и рутинная готовка его успокаивали, то сейчас он раздражался если не хватало одного апельсина для смузи или мясо было не пропорциональной формы. Поэтому он заказывал еду на вынос из одного и того же ресторана, стараясь брать только те блюда, которые заказывал ранее. Шейн перестелил кровать, разбирал, стирал и гладил целые горы одежды, что накопились до этого. Он тратил много времени на уборку, слушая на фоне всё те же несколько матчей и нарезал свежие яблоки ровно на четыре одинаковые дольки в 16:00 каждый день. Безумие, но это успокаивало. Шейн много раз писал Илье, но каждый раз лишь стирал сообщения. И только после пятой попытки он отключал телефон и утыкался головой в подушку. А на следующий день всё повторялось. Абсолютная тишина в их взаимоотношениях пугала. Но ещё больше пугала возможность одним неправильным словом или действием разрушить всё то, что они успели создать. Конечно, это не назвать искренними и высокими чувствами, но они были честны друг с другом. Они знали как рискуют, находясь в таких отношениях, но они доверили друг другу общую тайну. Хотя, наверное, Шейн нарушил тот хрупкий баланс, что был между ними. Он ведь даже не пытался объясниться или хотя бы сказать Илье, что это не его вина. Шейн боялся, что разрушил всё, что они смогли построить на такой зыбкой почве хоккейного спорта. Он боялся, что Илья презирал его за такую слабость и трусость. Что тот просто решил больше не связываться с ним. Не подростки ведь уже, у Розанова и так партнёров более чем достаточно. Найдёт нужного по типажу, уж точно. Холландер вздохнул, ложась на диван поудобнее и укрываясь пледом. По телевизору шла запись матча и Шейн почти провалился в незапланированный сон, но его телефон уведомил о сообщении. Шейн вздрогнул, распахнув глаза и приподнимаясь. Затаив дыхание, он потянулся к телефону, нажимая на кнопку и всматриваясь в имя отправителя. «Роуз» Шейн не заметил как выдохнул, одновременно и расслабившись и разочаровавшись. Возможно он просто ждал сообщения от кого-то другого, хотя может быть это бы только всё усложнило. *** Регулярная игра, за почти месяц до матча всех звёзд, не приносила радости ни одному из двух капитанов. «Бостонские медведи» не питали почти никаких надежд на сегодняшнюю победу, видя состояние капитана. А «Монреаль вояджерс» с осторожностью посматривали на своего капитана, видя в нём не спокойного Холландера, а какую-то машину по разработке тактик и забиванию шайб. Игра началась осторожно. Тренер «Медведей» просил не ставить на вбрасывание Розанова и Холландера, чтобы избежать драки ещё до начала матча. Так и решили. Илья остался на скамье, наблюдая как Шейн проигрывает вбрасывание шайбы. За прошедшие месяцы с их последней встречи Илья смотрел все матчи Монреаля в прямом эфире. Игра Шейна его впечатлила, он стал ещё более собранным, хотя казалось предел и так достигнут. Так что сейчас ему было с чем сравнить. И было что сравнить. Игра Холландера стала чуть более рассеянной по сравнению с недавними матчами. Илья списал это на своё присутствие и эмоциональное напряжение между ними. У него самого от всего этого бурлила в венах кровь. Хотелось одновременно и кричать и плакать, и ударить и поцеловать. Когда Илью всё же выпустили на лёд, арена взорвалась криками. Мужчина поморщился, стараясь сконцентрироваться на игре. Он не смотрел на Шейна и не чувствовал на себе его взгляд. На втором вбрасывание он не поднимал взгляд выше коленей Холландера. Илья продолжал играть жёстко, но не в адрес Шейна. Он вообще не смотрел на него, получая в ответ то же самое. Они не пересекались на льду, не кидали друг в друга колкими фразами и никак не касались физически. Шейн играл с удивительной чёткостью, скоростью и аналитикой. Он абстрагировался от всего вокруг кроме 11 человек на льду. Его движения филигранные и образцовые. Это выбило Илью из колеи. Его посетила мысль, что возможно Шейну абсолютно плевать на всё, что между ними происходит. Играть стал он только лучше, не отвлекается ни на что, вот и результаты стали выше. Но верить в такое очень не хотелось. Точность и сосредоточенность капитана вывели «Монреаль» вперёд. На поздравления от сокомандников с каждой заброшенной шайбой, Шейн лишь кивал, не давая волю эмоциям. Илья ощущал эту ледяную, тягостную ауру между ними слишком отчётливо. Они совершенно не замечали друг друга на льду и смотрели только тогда, когда у кого-то из них была шайба. Их взгляды друг на друга были словно сквозь призраков. Они признавали существование друг друга, но отказывались идти на контакт. Такое отношение побудило Илью играть жёстче. Он всё также не позволял себе агрессии в сторону Шейна, но сильно срывался на его сокомандниках, за что получал штрафы. Нападающий из Бостона, видимо заведённый настроем капитана, слишком сильно врезался в защитника «Монраля», сбивая того с ног. На нападающего тут же набросились игроки «Монреаля», устраивая массовую драку. Шейн замер, смотря на суету и еле двигающегося защитника своей команды. Он сжал зубы, сохраняя безэмоциональное выражение лица и подъезжая к Розанову. — Следи нормально за своими новичками. Вы играете не по регламенту в 40% игры. Контролируй своих игроков, Розанов. Или я найду способ привести статистику в норму. Шейн не злится, не шипит, но смотрит на Илью с ледяным спокойствием, что, возможно, только сильнее выбивает того. — Ну простите, мистер «Правильный парень». Если хочешь всё спокойно и по правилам, то стоило пойти в шахматы, а не в хоккей. А если твоим мальчикам больно, пусть идут на фигурное катание, — громко, на публику, усмехается Розанов. У него самого адреналин на пределе и он сам не прочь бы сейчас подраться. Но здесь намечается что-то поинтереснее обычного мордобоя. Шейн подъехал чуть ближе, почти не сводя взгляда с Ильи. Его голос стал чуть более острым и ядовитым. — У тебя как-то техника сегодня ни к чёрту, Розанов. Целых 30% ошибок в пасах. Неужто проблемы в личной жизни? Или просто не выспался? Илья замер, ощущая фантомную пощёчину. Вот так просто? Он так просто говорит об этом прямо на виду у тысяч людей? Ему настолько плевать? К ним поспевает один из судей, разводя их в разные стороны. Капитаны обменялись яростными взглядами, прежде чем тренера уволокли их в раздевалки. После матча Илья ждал Шейна. Остановился неподалёку от гостевой раздевалки в тени туннеля. Как только Холландер выворачивает из-за угла, Илья ловит его. — «Проблемы в личной жизни»? Ты серьёзно? Очень остроумно с твоей стороны после твоего же побега из моей кровати и тишины несколько месяцев, Холландер, — сдавленно произнес Розанов, фыркнув. Шейн отвечает не сразу, опуская голову и теребя в руке ручку спортивной сумки. Он уже не выглядит как капитан хоккейной команды, что заступался за своего подопечного. Он выглядел как Шейн, который испуганно смотря на Илью несколько месяцев назад в его доме. — Я не хотел этого говорить...Вы не соблюдали протокол...Ты начал грязно играть и я...Ты вывел меня из себя, — запинаясь и останавливаясь на длинные паузы, ответил Шейн. Илья заметил его нервозность и его агрессивный настрой поубавился. Его взгляд зацепился на поглаживание Шейном твёрдого шва на ручке сумки. Он словно просканировал того взглядом, замечая его отведённый взгляд и потирание пальцев второй руки друг о друга. — Протокол? Холландер, я не о протоколе сейчас говорю. С тобой вообще всё нормально? — Илья чуть нахмурился, стараясь не давить на и так напряжённого Шейна. Тот поднял взгляд, впервые за последние месяцы смотря в глаза русскому так близко. — Я не знаю. Просто...Оставь меня в покое, пожалуйста. Он поджал губы, обходя Илью и быстрым шагом уходя дальше. Розанов смотрел вслед, наблюдая как плечи опустились вниз, а костяшки руки, сжимающей ручку сумки, побелели. И тут его осенило. Проблема того ебаного утра была не в Илье. Не в том, что он обидел или причинил боль. А в том, что именно с Шейном что-то не так. И эта мысль не доставляет ему никакого облегчения или удовольствия. Скорее наоборот. Его беспокоит то, что сам Шейн не знает или не говорит о том, что с ним происходит. Но он знает и чувствует, что произошедшее в его доме было тем, что обязательно изменит их взаимодействие в будущем. А в какую сторону, решать придётся им.