Под крылом ястреба

Глаза открывались с трудом. Будто веки были приклеены чем-то друг к дургу. Перед глазами медленно проступал белыйтпотолок. Я с трудом набрала воздух в лёгкие. Одеяло, грубое и плотное, давило на грудную клетку, приковывая к койке. Я медленно, с усилием, повернула голову на бок. Пространство прояснилось. Комната небольшая, пахло смесью антисептика, травяной мазью. Я точно была в лазарете. Рядом стояла ещё одна койка, я присмотрелась и узнала на ней того самого громилу, Конрада, которого я так старательно разложила тогда на тренировке. Яркие синяки под его глазом и на скуле цвели фиолетово-жёлтыми пятнами. Неплохо же я его отделала, — промелькнула довольная мысль. Что я помнила со вчерашнего? Ах, да. Тренажёр УПМ. И чёртов капитан со своим: «Оправдывай свою фамилию, птичка». Пфф.  В душе клокотала смесь эмоций — стыд за свои истеричные крики и позорное отключение, злость на него, на себя, на всю эту ситуацию. Но, странное дело, физически я не ощущала последствий падения. Ни синяков, ни ссадин, ни даже ломоты в спине от удара. Неужели так мягко упала? Или… меня поймали? Разбираться в этом сейчас не было ни сил, ни желания.  На тумбочке рядом с койкой стояла простая глиняная чашка, от неё поднимался лёгкий пар. Я приподнялась на локте, принюхалась. Бульон. Лёгкий, с едва уловимым ароматом курицы и соли. Ого. Первая еда за… сколько? Двое суток? Мой желудок отозвался предательским урчанием. Я села на край койки, поставила чашку на колени. Я поднесла её к губам и сделала первый глоток. Тепло разлилось по пищеводу, дойдя до самого желудка, и он, кажется, вздохнул от облегчения. Солоноватый, на удивление насыщенный вкус. Я принялась жадно выхлёбывать, чувствуя, как жизнь по каплям возвращается в тело.  В дверном проёме показалась фигура в светлом халате. Это была медсестра. Немолодая, с усталым, но добрым лицом. — О, Алисия, вы очнулись. Ну как самочувствие? — её голос был приятным. — Нормально, — буркнула я, отрываясь от чашки. — Валяюсь тут, как на курорте. Она слегка нахмурилась. — У вас был глубокий обморок. Не шуточки. — Я в курсе, спасибо, — мои слова прозвучали резче, чем я планировала. Медсестра смотрела на меня с недоумением и лёгким упрёком. Она тут ни при чём. Но ситуация выводила из себя. — Я могу идти? — спросила я уже мягче, поставив пустую чашку. — В целом, да. Сотрясения и серьёзных травм нет. Но капитан Леви отстранил вас от тренировок на сутки. Он дал указание отправить вас спать в комнату, чтобы вы восстановили силы и… — она слегка запнулась, подбирая слова, — и пришли в себя. Чего блять? Он? Он, который сам загнал меня в этот обморок, который стоял и смотрел, как я трепыхаюсь на этих чёртовых тросах, как дичь в ловушке — теперь заботится о моём «восстановлении»? Отстраняет от тренировок? Это что, какая-то изощрённая насмешка? Чёртов садист. Надеюсь, он вдоволь повеселил свою ущербную душонку, глядя на мои мучения. Я слезла с койки, стараясь, чтобы на моём лице читалось максимальное недовольство. Промолчала. Просто поплелась к двери, чувствуя, как медсестра провожает меня взглядом.

***

Проспать до самого вечера оказалось просто замечательно. Анке не было в комнате весь день — шла усиленная подготовка к предстоящей вылазке за стену. Я провалялась одна в тишине и темноте весь день. Проснулась я уже когда солнце клонилось к закату, окрашивая стены в тёплые оранжевые тона. Шея немного ныла от непривычно долгого лежания в одной позе, но в целом… в целом стало намного лучше. Тело слушалось. Голова была ясной.  Я сползла с кровати, потянулась, заставив кости похрустеть, и отправилась в душ. Холодная вода смыла остатки больничной вялости. Перед маленьким, мутным зеркальцем на стене я остановилась, вытирая лицо. Отражение… было не таким ужасным, как день назад. Большие голубые глаза, под ними ещё виднелись тёмные тени, но не такие страшные. Кожа посвежела. Мокрые, тёмно-каштановые волосы волнами лежали на плечах. Я даже… даже была похожа на человека. Я довольно цокнула языком, натянула чистую (относительно) форму и вышла на улицу, жадно втягивая прохладный вечерний воздух.

***

Ветер был свежим, почти холодным, он приятно обдувал кожу, шевелил волосы, которые я решила не собирать в хвост. Сегодня тренировки не предстояло, можно было позволить себе эту маленькую вольность. Волосы развевались от порывов ветра, щекоча шею и щёки. На дальнем конце площадки у старших как раз заканчивалась тренировка. Я присела покосившуюся скамейку. Сегодня они, кажется, отрабатывали не полёты, а спарринги. Рукопашный бой. Мой любимый. Вот это ирония. Ну конечно. Как тренировка со мной — так сразу на УПМ. А как мой конёк, моё единственное преимущество — так я валяюсь без сознания в лазарете. Я фыркнула, сложив руки на груди. Анке нигде не было видно. Без её болтовни и энергичного присутствия я чувствовала себя немного… потерянной. Я знала многих из отряда Леви в лицо и по слухам. Микассу Аккерман, Эрена Йегера — того самого титана, Армина Арлерта. Имена остальных забылись. Но все они были достойны нахождения в элитном отряде. Их знали абсолютно все не только здесь. Они были старше, мы в Кадетском корпусе почти не пересекались на тренировках со старшими курсами, поэтому общаться с ними мне не довелось. Страшно ли мне было оказаться в одном отряде с живым титаном? Не знаю. Эрен в человеческом облике выглядел… обычным парнем. А к вылазкам меня, скорее всего, допустят не скоро. Если вообще допустят. Но было ясно одно: остаться здесь я смогу, только если научусь если не летать, то хотя бы не отключаться при виде снаряжения. Иначе —отчисление за проф непригодность, зачем им тратить средства на моё содердание. А потом что? Вернуться в Столицу? С клеймом несостоявшегося солдата? Вакансии для таких… не самые приятные. Мысль о столичном борделе, о запахе дешёвых духов и приставучих руках, заставила моё лицо перекоситься от отвращения. Нет. Только не это. Лучше уж разбиться насмерть на чёртовом УПМ. Тренировка у старших подходила к концу. Отряд, мокрый от пота, с покрасневшими лицами, устало брёл в сторону столовой. Кто-то снял с себя мокрую верхнюю часть формы, неся её в руке, обнажив торс, покрытый шрамами и напряжёнными мышцами. Нехило же он загонял их сегодня, — подумала я. Я проследила взглядом за Микассой. Она шла вровень с мужчинами, её походка была лёгкой, почти кошачьей, несмотря на усталость. Короткие, тёмные волосы, мокрые от пота, она небрежно зачёсывала пальцами назад. Я не знала, насколько она сильнее меня, но очень хотелось верить, что на земле, в честном бою, я могла бы устроить ей равный поединок.  Леви шёл сзади всех, как пастух за стадом. Он не выглядел уставшим. На выходе с площадки он внезапно присел на одно колено, поправляя пряжку на сапоге. Совсем недалеко от того места, где я сидела. И тут какой-то чёрт дёрнул меня за язык. — Капитан, — мой голос прозвучал громче, чем я планировала, слегка хрипловато от долгого молчания. — Не хотите извиниться? Капитан лениво повернул голову в мою сторону. Его серые глаза, пустые и оценивающие, встретились с моими. — За что я должен извиниться? — спросил он ровным тоном. — Ну, как… — я запнулась. — Я свалилась в обморок. А теперь ещё и пропускаю тренировки из-за вас. — В обморок ты свалилась, потому что нихера не ела два дня из-за своей безответственности, — отчеканил он, не повышая голоса. — И, судя по мешкам под глазами, нихеране спала. Организм не железный, Фогель.  — Вы что, следили за мной? — я попыталась вложить в вопрос ехидство, но вышло просто глупо. — Нет. Так сказала медсестра, — ответил он спокойно, вставая, отряхивая колено. — У неё глаза на месте. Я недовольно вздохнула, роясь в голове в поисках чего-то колкого, язвительного, чтобы парировать. Но слов не находилось.  — Завтра… — начала я, заглатывая гордость. — Завтра могу снова тренироваться? — Можешь, — он уже смотрел куда-то в сторону столовой. — Если не пропустишь ужин. И завтрак. И должен предупредить. Сейчас идёт подготовка к вылазке. Жалеть я никого не собираюсь.  — И не надо, — фыркнула я, поднимаясь со скамейки. Он изогнул чёрную бровь, скользнул по мне коротким, ничего не выражающим взглядом и направился к зданию столовой, не оборачиваясь. Я подождала, пока он отойдёт на безопасное расстояние и спрыгнула со своего наблюдательного пункта, бредя следом с намерением отыскать Анке.

***

Слава всем богам, Анке была уже внутри. Она сидела за длинным столом с парой других новобранцев, но, увидев меня, её лицо осветилось смесью облегчения и тревоги. Она махнула мне рукой. — Алисия! Иди сюда! Как ты? Я слышала, что… — она понизила голос, когда я подошла, — что произошло. Её взгляд был полон неподдельного беспокойства.  — Да нормально, — махнула я рукой. — Ничего серьёзного. — Это… — она ещё больше понизила голос, почти до шёпота, —… из-за страха? Я мотнула головой, резко, давая понять, что не хочу углубляться в эту тему. Не здесь. Анке поняла. Она кивнула и потянула меня за рукав в сторону раздачи. — Ты не хочешь… — она кивнула в сторону стола, где уже собирался элитный отряд, — сидеть с ними?  Я покосилась на тот стол. Микасса молча ела, уставившись в тарелку. Эрен что-то оживлённо жестикулировал. Остальные были погружены в свои мысли или в еду. Между ними и мной лежала пропасть. Они были семьёй, спаянные кровью и общими потерями. Пока я была чужаком. — Я пока ни с кем не познакомилась, — ответила я просто. — Так что предпочитаю поесть с тобой. Анке довольно ухмыльнулась. — И жить, кстати, тоже с тобой остаюсь, — добавила я, беря поднос. — Это здорово! — она просияла. — Ты мне нравишься, Фогель.  На этот раз на раздаче давали не кашу, а картофельное пюре с тушёной говядиной. Уже прогресс. Я быстро, почти механически, съела свою порцию, чувствуя, как еда отдаёт силу уставшему организму. Потом позволила себе осмотреться. Кто-то дремал, положив голову на сложенные на столе руки. Кто-то не переставая галдел о событиях за день. В дальнем углу, за отдельным столом, снова сидел старший состав за своими бумагами. Ханджи что-то яростно доказывала, размахивая руками. Эрвин слушал, подперев голову рукой, его лицо было невозмутимым. А где… капитан? Он же направлялся сюда. Я обвела взглядом зал. Его нигде не было. Вспомнились слова Анке: «Он не любит есть со всеми. Обычно берёт что-то и уходит». Почему? Он настолько нелюдим? Или просто презирает всех как и меня? Противный старикан, — подумала я с новой волной раздражения. Хотя… стариканом он не был. Тридцать лет в Разведкорпусе — это не возраст. Это, скорее, знак того, что ты чертовски хорош, чертовски везуч или и то, и другое вместе.  Мысли невольно переключились на Гизе. Чёрт, надо проверить почту. Вдруг он ответил. Вдруг что-то случилось. Ужин подходил к концу. Анке что-то болтала о предстоящей тренировке новобранцев, но я слушала вполуха. Я устало зевнула во весь рот, чувствуя, как сытость и остаточная слабость наваливаются тяжёлым, тёплым одеялом. Спать. Просто спать.  — Пойдём? — спросила Анке, забирая мой пустой поднос. — Пойдём, — кивнула я, поднимаясь. Мы вышли в прохладный коридор.