О чём молчит луна

Примечание от автора: данная глава содержит сцены, которые могут показаться тревожными или неприятными для восприятия. Если Вы чувствительны к таким моментам, советую читать с осторожностью.                              15 апреля 1971 В доме № 24 на улице Мондиаль никогда не происходило ничего примечательного. Уютный нежно-голубой домик с белым фасадом и аккуратным садом, за которым тщательно ухаживала хозяйка дома, не давал повода для сплетен. Любопытных соседей-магглов куда больше волновал неожиданный переезд семьи Делон или развод супругов Маршан, чем вежливые беседы о рассаде пионов с Кэтрин де Монтескью. Такое положение дел вполне устраивало всё тихое семейство. Никто из них не мечтал о внезапной огласке — тем более такой ценой. Но после того рокового дня стены прежде тёплого и гостеприимного дома вдруг охладели, наполнившись ледяной тоской и немым трауром. И если сначала оставшимся членам семьи де Монтескью казалось, что хуже быть уже не может, то вскоре их надежды растаяли в жестокой реальности. — Мама? —  Офелия осторожно вошла в дом, заперев за собой щеколду. В последнее время она избегала этого места, которое ещё недавно казалось ей самым родным. В воздухе стояла сырость и странный металлический запах, непонятный девочке. Сделав неуверенный шаг, она оступилась. Взгляд её скользнул по лестнице, уходящей вверх, и внезапно девочку охватил всепоглощающий страх. Собственный голос будто вернулся лет на пять назад — Офелия внезапно снова стала десятилетней малышкой, замершей на ступеньках. Один робкий шаг, за ним ещё несколько, и вот девочка уже стоит перед дверью в ванную комнату. В темноте почти ничего не было видно, и Офелия, не решаясь подойти ближе, лишь щурила глаза, отчаянно пытаясь привыкнуть к мраку. — Мама... — повторила она шёпотом. Но из-за двери доносились лишь звуки падающих на кафель капель. Когда глаза наконец адаптировались, девочка разглядела узкую полоску света, пробивающуюся из-под двери. Глубоко вдохнув металлический запах, который тут же неприятно обжёг горло, она собралась духом и шагнула вперёд. Резко дёрнув ручку, Офелия отпрянула — перед ней открылась жуткая картина: ванна была наполнена до краёв, алая жидкость уже стекала на пол, а из воды свисала бледная, безжизненная рука, всё ещё сжимающая рукоять ножа. В остальном кровавом месиве можно было разобрать только каштановые волосы, всплывшие на поверхность. — Мама! — Панический визг девочки наконец разрезал тишину. Она прикрыла рот ладонью подавляя рвотные позывы, но слабые, ватные ноги всё же подкосились, и она рухнула на холодный кафель. Вцепившись пальцами в волосы, Офелия отчаянно ловила ртом воздух, но получалось с трудом. Руки, ища точку опоры, рвали пряди на голове, пока сознание не начало возвращаться к ней. С трудом поднявшись со скользкого пола и не обратив внимание на подол юбки, испачканный в красной жидкости, она бросилась вниз по лестнице. Ногти впивались в тонкую кожу ладоней, сдерживая панику, но оставляя кровавые царапины. — Софи! — истерически закричала Офелия, едва не кубарем скатываясь со ступенек. Ей хотелось лишь одного — оказаться подальше от этого кошмара. — Софи! Где ты?

1 сентября 1976

— Софи! Офелия резко поднялась с кровати, вся в холодном поту, стараясь унять бешено колотящееся сердце. Дрожащие руки потянулись к лицу, чтобы стереть влагу, но вместо этого оставили на щеке кровавый след. Осмотрев ладони, девушка снова почувствовала тошноту — на руках явственно виднелись кровоточащие царапины от ногтей. Кое-как встав с кровати, она побрела в ванную. Такой реалистичный сон мог бы удивить Офелию, будь он первым, однако в последнее время это стало почти что привычным кошмаром. Взглянув в зеркало, она презрительно поморщилась от собственного отражения: длинные шоколадные волосы спутались, что навело её на мысль —  рвала она их не только во сне; под тёмными глазами залегли, глубокие тени, гармонично дополненные синяками от явного недосыпа; на светлой сорочке остались размашистые красные следы от её ладоней. — Вулнера Санентур, — прошептала девушка, наблюдая, как все ещё кровоточащие ранки медленно затягиваются на её коже. Несколько секунд — и вуаля! Ни следа от ночного рандеву юной леди. За совершенство в невербальной магии Офелия не могла не благодарить матушку, с самых ранних лет развивавшую её способности. Устало плюхнувшись на мягкий матрас, она взглянула на прикроватные часы. 3:10 утра. Предвкушая завтрашний, а точнее уже сегодняшний, день, Офелия решила, что единственным мудрым решением будет возвращение в Морфеево царство — по крайней мере на ближайшие часа четыре. Мама. мама. мама. Голос десятилетней себя ещё раздавался в голове Офелии, но она всё же попыталась заглушить отголоски недавнего сна. Зажмурив глаза, она крепко сжала плюшевого тигрёнка, уткнувшись лицом в мягкую игрушку. Остаток ночи Офелия провела спокойно.