Исповедь Хаоса

Солнце щедро заливало лужайку у знаменитого дуба-Лукоморья. Туристическая группа, ведомая бодрой бабулей-экскурсоводом, столпилась вокруг небольшого вольера. — О следующем экспонате писал ещё Пушкин, — с гордостью произнесла бабуля, указывая указкой на пушистую белку, которая деловито грызла орешек, сидя на резной жёрдочке. — «Белка песенки поёт, да орешки всё грызёт. А орешки не простые, все скорлупки золотые». Белка, словно чувствуя себя звездой, на мгновение замерла, держа орех в лапках. И в этот момент раздался громкий, отчётливый щелчок затвора. Зверёк вздрогнул так, что шерсть на его спинке встала дыбом, а орех выпал и покатился по траве. — Белка песенки поёт!.. — с восторгом прошептала Снежка, разглядывая получившийся снимок на экране своего фотоаппарата. Затем, с радостным криком, она понеслась через лужайку к своим подругам. — Алёнка, Мара! Посмотрите сюда! Она сделала ещё один кадр, на котором рыжая Алёнка, сидевшая на траве с сосредоточенным видом, нервно отреагировала, помотала головой, не отрывая взгляда от земли. — Да подожди ты, Снежка! — огрызнулась Алёнка, прижимая пальцы к вискам. — Мара, ну почему у меня ничего не получается, а?! — почти крикнула она, устремив пристальный, полный отчаяния взгляд на небольшое серое пёрышко, лежавшее на траве перед ней. — Алёнка, ты просто отвлекаешься, — спокойно произнесла Мара, поудобнее устроившись на травяном ковре. Её белые волосы серебрились на солнце, а чёрные глаза были внимательны и терпеливы. — Вот, смотри. Ветер подними, пёрышко лети. Она не сделала ни одного лишнего движения. Просто слегка взмахнула рукой, ладонью вверх. Воздух вокруг пера дрогнул, окутался на мгновение лёгкой, прозрачной дымкой цвета тёмного дыма, и перо плавно взмыло в воздух, зависнув в метре от земли, будто на невидимой нити. Алёнка заворожённо уставилась на магию подруги, забыв о своём собственном пёрышке. — Да, поняла я, поняла, я поняла! — быстро затараторила она, увидев, как Мара и Варя переглянулись с лёгкой улыбкой. — Ну, как там? «Ветер подними! Пёрышко лети! Пф-ф-у-у!» — она изо всех сил дунула на своё перо, но оно лишь перевернулось. — Ну! Ну, лети же ты, глупое перо! Ну, Мара, я же делаю всё, как ты! — Эксперимент второй. Попытка двенадцать, — ровным голосом произнесла Маша, сидя под деревом и изредка поглядывая на девочек поверх своего планшета. — Алёнка изучает практическую левитацию, — добавила Варя, улыбнувшись спокойствию Мары. Шатенка сама только-только осваивала более тонкие аспекты своей воздушной магии и понимала, как трудно бывает в начале. — Эх! Я думала, что магия — это просто! — с досадой произнесла Алёнка, устало дёрнув руками. — Вжых, и всё получилось! Из оцепенения девушек вывел голос Снежки, зовущий их к себе. Она стояла у края лужайки, указывая на дорогу. — Ой, девочки! Смотрите! По главной улице Мышкина медленно двигался яркий, разукрашенный фургон с огромными динамиками на крыше. Из них гремела заводная, попсовая мелодия, а на борту красовался плакат с улыбающейся девушкой в блестящем платье. «Короли, принцессы, рыцари, драконы!» — вырывался из колонок запев песни. — Вау, девчонки! Это же та самая Мальвина! — закричала Алёнка, запрыгав на месте от радости. — Ну, помните, я вам про неё говорила? Это её тур! Это же просто супер-шоу! Это вам не пёрышки запускать! — Здорово, — прошептала Снежка, прижимая руки к груди. Её глаза сияли. — Единственный концерт, мы же пойдём? — Да, да, да! Идёмте! — не унималась Алёнка. — Живой звук! Лазерное шоу! И всё такое! Эх, почему я не певица? Вот у кого всё легко и просто! Вжых — и всё получилось! — Она встала в различные позы, воображая себя на сцене. — А как же пёрышки? Левитация? — с лёгким укором произнесла Варя, складывая руки на груди. — Ой, да куда она денется, ваша левитация! — отмахнулась Алёнка. — Мара, бежим! Места занимать! И, не дав опомниться, она схватила Мару за руку и буквально потащила её за собой по траве, бросая на ходу: — Всё, тренировка окончена! Шоу ждёт! Мара, позволив утащить себя, лишь вздохнула. Головная боль, вечная её спутница в последние дни, притихла, но где-то на задворках сознания шевельнулась знакомая тревога. Яркий свет. Громкий звук. Множество людей. Диссонанс. Будь осторожна, — прошептал внутренний голос, голос её тени. Мара мысленно отмахнулась, стараясь заразиться энтузиазмом Алёнки. — Эксперимент закончен, — констатировала Маша, поднимая с травы то самое перышко и покрутив его в пальцах. — Эх, Алёнка, Алёнка.

***

Площадь перед временно возведённой сценой была забита до отказа. Народ — местный и туристы — гудел в ожидании. Динамики оглушительно орали запись, зазывая народ. — Торопитесь! Главное событие этого лета! — гремел голос диктора. — Единственный концерт Мальвины! Не пропустите! — О, вот! Ерунда какая-то! — заныла Алёнка, вставая на цыпочки и пытаясь высмотреть сцену в щели между спина́ми высоких мужчин. — Мы же так ничего не увидим! Эх, если бы я сейчас левитацию выучила, мигом бы концерт сверху смотрела!.. — Кроме левитации, есть ещё и телепортация, — шепотом, с заговорщицким блеском в глазах, произнесла Варя, подмигнув Маре и Алёнке. — Сейчас мигом у сцены окажемся. Она приготовилась щёлкнуть пальцами, но её руку быстрее молнии перехватила Маша. — Варя, ты что!? — возмущённо прошептала брюнетка, с силой удерживая руку подруги. — Забыла правило номер один? Магией разрешено пользоваться только в самых... — ...исключительных случаях, — закончила Варя, понуро опуская руку. Её плечи обвисли. — Сейчас случай не исключительный, поэтому будем смотреть отсюда. Алёнка, тем временем, окинула толпу оценивающим взглядом охотницы. — Так, девочки. Где-то здесь должен быть проход для персонала. Стойте здесь, мы сейчас! — И, не дожидаясь ответа, она, виляя, как угорь, начала пробираться вдоль толпы, огибая её. — Стойте здесь! Я разведаю!

***

— Эх, вот бы сейчас на сцене оказаться, — мечтательно тянула Алёнка, протискиваясь всё ближе к ограждению. — И все зрители прямо на нас смотрят... вот это я понимаю — успе-е-ех!.. Она высунула голову в проход между барьерами и тут же наткнулась на объектив телекамеры, который был нацелен прямо на неё. Оператор, скучая в ожидании концерта, снимал толпу. — Эй! А ты что уставился!? — закричала Алёнка прямо в камеру, указывая пальцем. — Я тебе Мальвина что ли!? И, решив, раз уж на неё смотрят, нужно дать шоу, она скорчила несколько самых смешных и дурацких рожиц, высовывая язык и закатывая глаза. Её рыжие волосы торчали в разные стороны, добавляя комичности. Где-то в глубине закулисья, в палатке, служившей директорской, на монитор вывели именно эту картинку.

***

— Нет, нет, НЕТ! Этого не может быть! — истеричный крик разорвал тишину закулисья. Директор концерта, щёгольски одетый мужчина с хищным лицом и кучерявыми висками, в ярости дёргал за какую-то ручку на спине у стоявшей неподвижно, как манекен, певицы Мальвины. Та была необычайно красива, но её глаза были стеклянными и пустыми. — Почему!? Я же собирал её по винтикам! Я всё предусмотрел! Всё пропало! Концерт начинается через две минуты! Кто будет петь!? А-а-а!? Он в отчаянии ударил кулаком по столу, заставленному схемами и инструментами. Его маленькие помощники, похожие на оживших гномов в комбинезонах, жались по углам. И тут его взгляд упал на один из вспомогательных мониторов, где показывалась картинка с внешней камеры. Там была девочка. Рыжая и веснушчатая, корчила рожицы. Директор замер. Его глаза сузились. Он придвинулся к экрану, вглядываясь в лицо рыжей. — А ну-ка... стоп... Да она же... Да она же вылитая Мальвина! Ну, почти... но энергичнее! Живее! Он сорвался с места. — Где мой ларец? Живо! Один из гномов приволок небольшой, инкрустированный сундучок. Директор с дрожью в руках открыл его и достал оттуда золотую булавку с крупным, тёмным камнем на конце. Она мерцала зловещим, внутренним светом. — Вот она, моя булавочка... Пригодилась-таки. Он схватил со стола только что распечатанную фотографию Алёнки, сделанную с экрана, и с силой, со злобным хрипом, воткнул булавку прямо в центр изображения. На площади Алёнка, только что делавшая очередную рожицу, вдруг замерла. Её тело выпрямилось, выражение лица сменилось на бесстрастное, почти восковое. Глаза, полные огня секунду назад, потухли.

***

— Ну и сколько нам её ещё ждать? — нервно спросила Варя, приплясывая на месте, чтобы хоть что-то увидеть. — Концерт уже должен был начаться! — Не-е-ет. Ещё рано, — невозмутимо отозвалась Маша, глядя на часы. — Целых пять секунд. Три... две... одна. Вот. Теперь начинается. Грохот ударных, вспышка прожекторов! — Дамы и господа! Легендарный концерт Мальвины! На сцену, в клубах сухого льда, выплыла фигура в сверкающем платье. Она замерла, слегка склонив голову, будто излучая величие. Варя начала подпрыгивать, пытаясь разглядеть детали. — Ой, девочки! Смотрите! — крикнула Снежка, отойдя от толпы и забравшись на низкую ограду. Маша прищурилась, вглядываясь. Её брови поползли вверх. — Это же... — она протерла очки. — Алёнка!? — Вот здорово! Алёнка! Алёнка! Мы тут! Посмотри сюда! — завопила Снежка, размахивая руками. — Ну, класс, — сухо, с явной обидой произнесла Варя. — И как у неё это получается? Вжых — и уже звезда. Мара не разделяла всеобщего восторга. Холодный комок тревоги сжал ей желудок. Она выхватила у Снежки фотоаппарат, приблизила объектив и сделала несколько снимков сцены. Показывая распечатанные фотографии, её голос прозвучал тихо, но чётко: — Погоди, Варь... Это не наша Алёнка. Вернее, не совсем она. На сцене под оглушительные аплодисменты и зажигательный бит зазвучал голос. Голос Алёнки, но лишённый её привычной хрипотцы и озорных интонаций. Чистый, поставленный, но бездушный. «В вышине рассвета вспыхнет солнца луч! Золотою дверку нам откроет ключ! Музыку услышишь и поверишь сам — Есть в серых буднях место чудесам!» Рыжая на сцене двигалась с невероятной, почти механической точностью. Её танц был идеальным, но в нём не было ни капли её обычной, сметающей всё на своём пути энергии. — Так, девочки. Смотрите, что я нашла, — сказала Мара, уже листая через телефон базу данных Маши, к которой у неё был удалённый доступ. Она зачитала: — «Обличье человека — во взгляде пустота. Был живой, но куклой теперь подменён. Золотая булавка — ключ к управлению. Разрушить чары может только воля сильнее или уничтожение носителя». — Алёнку нужно спасать! — тут же вскрикнула Снежка, глядя, как сцена с певицей начинает медленно поворачиваться, уезжая в сторону кулис. — Маша, — Варя повернулась к подруге, и в её глазах горела решимость. — А сейчас случай исключительный? Маша, взглянув на фото пустых глаз Алёнки, твёрдо кивнула. — Более чем. — Тогда держитесь! — Варя взмахнула рукой. Воздух вокруг них завихрился, закрутился, и через мгновение они все четверо — Варя, Мара, Снежка и Маша — уже стояли в полумраке закулисья, за громоздкими деревянными декорациями.

***

— Отлично сработано, кукла, — слышался самодовольный голос директора. Он потирал руки, наблюдая, как его гномы-помощники суетятся вокруг, загружая в странный, самодельный летательный аппарат, похожий на вертолёт с пропеллерами из консервных банок, различные клетки и сундуки. — Остался последний аккорд... Поторопитесь, болваны! Аккуратнее! Ай, всё приходится делать самому! Он направился к ним, чтобы подстегнуть, и в этот момент девочки, выглянув из-за ящиков, увидели всю картину. — Вау, девочки! Я никогда не была за сценой, — восторженно прошептала Снежка и, не удержавшись, сделала снимок. Щелчок был негромким, но в тишине закулисья он прозвучал, как выстрел. Директор резко обернулся. — Ай! Чего встали!? Грузите быстрее! — заорал он на гномов, а затем его взгляд упал на девочек. Он медленно выпрямился, и на его лице расплылась неприятная, скалящаяся улыбка. — Ого! — воскликнула Маша, выглянув из-за её плеча и указывая на клетки. — Так это же наша белка из Лукоморья! И козлёнок! И курочка ряба! — Так... — протянула Варя, окидывая директора презрительным взглядом. — Пока все слушают твои песенки, ты город грабишь? Нехорошо, дяденька... — Мда... Придётся не только Алёнку спасать, — вздохнула Маша. — Девочки! — вдруг встревоженно прошептала Мара, оглянувшись. — А где Снежка? Снежка тем временем уже была рядом с неподвижно стоящей, как статуя, Алёнкой. Она трясла её за плечо. — Алёнка! Алёнка! Очнись! Бежим отсюда скорее! Директор фыркнул. — Куда!? — Его голос прогремел, как удар грома. — А ну, ловите её, быстрее! Упустили, растяпы! Он указывал не на Снежку, а на вырвавшуюся из клетки и отчаянно бегающую по закулисью курицу Рябу. Гномы бросились за ней, натыкаясь друг на друга. В этот момент Снежка, видя, что Алёнка не реагирует, сделала невероятное. Она встала в такую же замершую, кукольную позу, скопировав выражение лица подруги. Она стала похожа на вторую манекен-певицу. Директор, успокоив суматоху с курицей, обернулся и увидел их двоих. — Так... Не понял... — Он прищурился. — А ты ещё кто? — Я — Снежка! — звонко объявила она, выходя из образа. — И я пришла спасти свою подругу Алёнку. Вот! — Ай... — директор снова фыркнул, махнув рукой. — Чего встали!? Грузите быстрее! Это всего лишь маленькая, глупая девчонка! — Я не маленькая! — возмутилась Снежка. — И она не одна! — из-за декораций вышли остальные три девушки, встав в боевые стойки. Лицо Мары было бледным, но сосредоточенным. В её чёрных глазах вспыхнули опасные искорки. Контроль. Нужен полный контроль. Не дай хаосу вырваться, — предостерегал внутренний голос, но сейчас Мара его почти не слышала. Её внимание было приковано к врагу. — Мы — «Сказочный патруль»! — громко заявила Варя. — И мы охраняем этот город! — добавила Маша. Директор вместо страха рассмотрел их. Его взгляд загорелся каким-то странным, профессиональным интересом. — Ух ты, как эффектно! Девушки, улыбочку! К всеобщему изумлению, он выхватил из кармана фотоаппарат и быстренько щёлкнул их. Снимок мгновенно вылез из слота. — Спасибо! — Он с силой дёрнул золотую булавку из фотографии Алёнки. Рыжая девушка ахнула и рухнула на пол, как подкошенная, снова обретая движение, но пока слабое. На её место директор воткнул булавку в свежую фотографию, на которой были все четыре подруги. — Всё! Концерт окончен! Давайте, давайте быстрее, болваны, на борт! Девочки почувствовали странную тяжесть в конечностях. Их тела начинали неметь, подчиняясь чужой воле. — Ты не продумал ещё одного момента! — сквозь стиснутые зубы выкрикнула Мара. Внутри неё что-то рванулось. Боль, страх за подруг, ярость — всё это смешалось в клубящийся, тёмный ком. Она не стала бороться с онемением. Она использовала его, чтобы сконцентрировать всю свою волю в одной точке — в желании ударить. — А ну, стоять! — слабо крикнула Алёнка, которая пришла в себя первой. Она вытащила свою рогатку и начала палить в директора и гномов чем попало — болтиками, гаечками. А Мара уже рванулась вперёд. Она не использовала магию тьмы или хаоса. Она использовала то, чему учил её дед-отшельник для ближнего боя — когда магия недоступна или опасна. Её движения были невероятно быстрыми, плавными, смертоносно грациозными. Она не дралась как уличная забияка. Она наносила удары точно, без размаха, используя инерцию и слабые точки. Это был танец, но танец разрушения. Директор, несмотря на возраст, оказался проворным. Он отбивался, пытался схватить её, но каждый его ответный удар лишь заставлял Мару становиться злее, а её атаки — жёстче и безжалостнее. Она словно не чувствовала боли. В её глазах горел холодный, нечеловеческий огонь. Слишком много. Ты выпускаешь слишком много. Остановись! — голос тени звучал тревожно, но Мара его не слышала. Она слышала только стук собственного сердца и хриплое дыхание противника. — Что!? Нет! Тупицы! — завопил директор, увидев, как один из гномов, спасаясь от летящих гаек, зацепился за верёвку и сорвал свежее фото с булавки. Чары спали. Девочки снова могли двигаться. В этот момент он получил от Мары точный удар в подбородок. Его голова дёрнулась назад с такой силой, что раздался неприятный хруст. Когда он, откашлявшись, поднял голову, в клубах поднятой пыли увидел две яркие красные точки. Они светились в полумраке, как глаза хищника. Пыль осела, и он увидел Мару. Она стояла, слегка сгорбившись, её белые волосы прилипли ко лбу от пота, а на губах играла нехорошая, почти безумная ухмылка. И она снова пошла на него. — Мара! Успокойся! — закричала Варя, бросаясь к ней. — Останови её! — крикнула Маша, пытаясь применить лианы, чтобы связать руки подруги. Но магия Мары, взвинченная до предела, давала сбой — щупальца энергии рвались, едва касаясь её. — Ха-ха! Счастливо оставаться, волшебницы! Передавайте коту пламенный привет! «Сказочный патруль», ха-ха-ха! — хрипло, выплёвывая кровь, прохрипел директор. Он уже сидел в кабине своего самодельного вертолёта, который с треском завёл пропеллеры и начал неуклюже отрываться от земли. — Минуточку! — крикнула Снежка. Она уже стояла в уверенной позе, наводя на него фотоаппарат. — Фото на память! Щелчок. Фотография выехала. Варя, не долго думая, выхватила её и, подлетев к упавшей на пол золотой булавке, приклеила снимок и вонзила остриё. Вертолёт на взлёте вдруг замер, превратился в игрушечную модель и с глухим стуком упал на пол. Из кабины выкатилась маленькая фигурка директора, теперь безвредная кукла. — Мара, ты как? — осторожно спросила Варя, наконец сумев обхватить подругу сзади. Маша ослабила свои путы. Мара вздрогнула, словно очнувшись ото сна. Её дыхание было частым, неровным. Она посмотрела на свои слегка дрожащие руки, потом на поверженного врага-куклу. Красный огонь в её глазах погас, сменившись привычной усталостью и… стыдом. — Всё нормально. Простите. Я не хотела... — она прошептала, отводя взгляд. — Это было фантастически! — оглушительно крикнула Алёнка, подбегая и хлопая Мару по плечу. — Где ты так драться научилась!? Но ответа не последовал. В этот момент механизмы сцены, оставшиеся без управления, с грохотом пришли в движение. Декорации развернулись, и все пятеро девочек оказались… прямо на открытой сцене, залитой светом софитов. Перед ними сидела ошеломлённая многолюдная толпа. Наступила гробовая тишина. — Пожалуйста! — жалобно, у сцены, донёсся знакомый голос кота. — Так... теперь ещё и концерт спасать... — с безнадёжностью в голосе произнесла Маша, упирая руки в бока. — Алён, — Мара обернулась к рыжей и дружески ткнула её локтем в бок. Её голос снова звучал ровно, под контролем. — Похоже, твой выход. — А-а-а... я — петь? Вот так, прямо на сцене!? Перед всеми!? Да вы что!? — запаниковала Алёнка, пытаясь спрятаться за спину Мары. — Вот и отлично! — неожиданно весело воскликнула Снежка. — «Сказочный патруль» — наш выход! — И она, сделав шаг вперёд, запела чистым, звонким голосом первую строчку из только что звучавшего хита: — «Отражают небо радужные краски...» Варя, Маша и Мара переглянулись. И на их лицах появились улыбки. Что оставалось делать? Мара подхватила следующую строчку, её голос, обычно тихий, прозвучал на удивление уверенно: — «Мы с тобою ищем ключ от нашей сказки!» И вот уже все пятеро, выстроившись в линию, пели и двигались, может, и не так слаженно, как кукла-Мальвина, но с искренним, заразительным задором. «Распахнутся двери! Прилетит Жар-птица! Чудеса бывают — это нам не снится! Короли, принцессы! Рыцари, драконы! Выбираем роли! Нам они знакомы! Раскрываем крылья, надеваем маски! Мы теперь другие!» Алёнка, окончательно расправив плечи, выскочила вперёд и, размахивая руками, закричала в зал: — Подпеваем, ребятки! И зал взорвался. Люди подхватили знакомый припев. Сцена превратилась в море света, музыки и всеобщего, стихийного веселья. «Сказочный патруль» отыграл свой первый, совершенно незапланированный, но триумфальный концерт.

***

На следующий день солнце светило так же ярко, не предвещая бед. Девочки снова были на своей лужайке у Лукоморья. — Ветер подними, пёрышко лети, — сосредоточенно прошептала Алёнка, глядя на новое перышко, лежащее на траве. Оно даже не шелохнулось. Мара сидела рядом, молча наблюдая. Она просто улыбалась, и в её чёрных глазах светилось тёплое, беззвучное подбадривание: «Попробуй ещё раз. У тебя обязательно получится». Алёнка вздохнула, закрыла глаза, отбросив весь свой обычный напор и суету. Она вспомнила вчерашний момент на сцене, когда всё получилось само собой, когда она была частью чего-то большего. — Ветер подними, пёрышко лети, — тихо, почти медитативно, произнесла она. И случилось чудо. Все с открытыми ртами уставились на перо, которое вдруг… замерцало. Не просто поднялось. Оно озарилось изнутри мягким, тёплым, золотисто-красноватым сиянием, похожим на свет утренней зари, и плавно взмыло в воздух, зависнув на уровне глаз Алёнки. — Алёнка... — прошептала Снежка, указывая пальцем. — У тебя получилось!.. Рыжая открыла глаза. Увидев парящее, светящееся перо, её лицо расплылось в широкой, сияющей улыбке. Но улыбка замерла и сошла на нет, когда перо вдруг… вспыхнуло. Ярко-красное пламя охватило его без дыма и запаха, и через секунду на ладонь Алёнки упала лишь щепотка пепла. — Это что!? — в ужасе ахнула она, сбрасывая пепел. — Это не я! Я не хотела! — Мальвина! Мальвина! Мальвина! — из-за деревьев донёсся ликующий, знакомый крик. Кот, размахивая блокнотом и пером, нёсся к ним по лужайке. — Я вас обожаю! После вчерашнего вы — настоящая звезда! Один росчерк пера! Автограф, пожалуйста! — Ч-чего?.. Автограф? Но я... — Алёнка растерянно смотрела то на пепел, то на кота. — Давай, давай, звезда ты наша, — с лёгкой, понимающей ухмылкой произнесла Мара, указывая на протянутый котом лист бумаги. — А можно фото на память? — не унимался кот, уже наводя на Алёнку камеру. — Не-е-ет! — закричала Алёнка и, забыв о пепле и своей внезапной магии, бросилась прочь от назойливого поклонника, а за ней, смеясь, побежали все остальные. Мара, отставая немного, смотрела на пепел, растоптанный на траве. Её улыбка померкла. Она коснулась огня. Чистого, но неуправляемого. Как и ты когда-то. Обучай её, пока не поздно. Или изолируй, — прошептала тень. На этот раз Мара не стала ей перечить. Она просто сжала в кулаке свой материнский амулет, почувствовав его привычный, успокаивающий холод, и побежала догонять подруг, оставив тревожные мысли на потом.