Исповедь Хаоса

Маленький зелёный зверёк проснулся от первых, робких лучей солнца, пробившихся сквозь густую листву вековых дубов. Свет лизнул его изумрудную шёрстку, заставил большие печальные глаза зажмуриться, а длинные уши — навостриться, улавливая утренние звуки леса. Печалька потянулась всеми четырьмя лапками, смешно выгнув спину и широко, по-кошачьи, зевнув, обнажив крошечные острые зубки. Сладкая дрёма не желала отпускать, но чувство долга перед хозяином пересилило. Зверёк ловко, почти бесшумно спрыгнул с мягкого мха, служившего ему лежанкой, и короткими перебежками добрался до огромной коряги, застеленной вытертой медвежьей шкурой. На ней, раскинув руки и ноги в стороны, посапывая так, что вздрагивали веточки в его бороде, спал Леший. Храп его напоминал отдалённый гул старого леса в бурю. Печалька запрыгнула ему на грудь, прошлась по ней мягкими лапками, добралась до лица и принялась тыкаться мокрым холодным носом в щёку, в нос, в закрытые веки. Она тоскливо, требовательно пищала, перебирая лапками по его бороде, пока Леший не закашлялся, не поморщился и наконец не разлепил глаза — мутные со сна, но всё равно цвета молодой хвои. — Опять проспал? — изумлённо, будто это происходило впервые, спросил Леший сиплым басом. Он сел на лежанке, потёр лицо широкими ладонями, похожими на корневища, и хрустнул шеей — раздался звук, похожий на треск сухой ветки. Печалька пискнула утвердительно и, задрав хвостик, побежала к выходу из его лесного убежища. — Ладно, ладно, пойдём, — проворчал Леший, нащупывая ногами стоптанные лапти. — Пора белку золотыми орешками кормить. А то растрещится она там, на весь лес скандал устроит. Зверёк уже сидел на краю огромной, увесистой корзины, сплетённой из ивовых прутьев. Корзина была заполнена до краёв, даже с доброй горкой, отборными орехами — лесными, грецкими, кедровыми, и все они тускло поблёскивали в полумраке избушки. Леший крякнул, легко, будто пуховую подушку, поднял тяжёлую ношу, ловко повесил её на сгиб локтя и свободной рукой отодвинул полог, заменявший ему дверь, — два огромных, шириной в человеческий рост, листа лопуха, прикрывавших вход в его дом. Он шагнул наружу, в прохладу утреннего леса, и тут же замер, споткнувшись на ровном месте. Вход в его жилище был перегорожен. Не просто перегорожен — опутан, обклеен, обмотан со всех сторон яркими красно-белыми лентами. Они свисали с веток, тянулись от кустов к стволам, создавая подобие нелепой, кривой паутины. На одной из лент болталась картонная табличка с надписью кривыми печатными буквами: «ОБЪЕКТ НА УЧЁТЕ. НЕ ТРОГАТЬ». — Это что тут понакручено? — прохрипел Леший, и его густые брови сдвинулись к переносице. Он дёрнул ленту. Та с противным треском порвалась, но следом за ней потянулись другие, опутывая его руку. Он дёрнул сильнее, запутался ещё больше, разозлился и, одним широким, мощным движением, разорвал все ленты разом. Обрывки взметнулись в воздух и медленно осели на траву, как конфетти после неудачного праздника. Однако в пылу праведного гнева Леший задел корзину, висевшую на локте. Та качнулась, перевернулась, и золотистый водопад из орехов с грохотом обрушился на землю, раскатываясь кто куда — под кусты, в траву, в нору ближайшего крота. Печалька, вовремя спрыгнувшая с корзины, сидела в стороне и смотрела на хозяина с выражением глубокой, вселенской укоризны. — Это чьих же рук дело!? — рявкнул Леший, озираясь по сторонам. И только сейчас он заметил масштаб бедствия. Ленты были повсюду. Они обвивали стволы вековых дубов, трепетали на кустах волчьей ягоды, гирляндами свисали с ветвей молодильной яблони. Весь лес, вся его заповедная территория, была помечена, перевязана, исчиркана этими дурацкими ленточками и табличками. Где-то неподалёку послышался деловитый, бормочущий голос. Леший, насколько позволяли его суставчатые, деревянные ноги, быстро и бесшумно двинулся на звук, лавируя между стволами, перешагивая через коряги. Печалька бежала следом, прижав уши. На небольшой поляне, спиной к Лешему, сидел на корточках знакомый силуэт. Кот. Учёный. Он деловито перебирал лапами какой-то толстенный фолиант, раскрытый прямо на траве, и одновременно с этим шариковой ручкой чиркал в блокноте, привязанном верёвочкой к поясу. — Так, — бормотал кот, водя носом по страницам и сверяя с натурой. — Молодильная яблоня — одна штука, есть. Записали. — Он обернулся к пышно цветущему кусту с алыми, бархатистыми лепестками, прищурился, сверился с картинкой в книге и кивнул. — Аленький цветочек. Экземпляр редкий, занесённый. Есть. — Он ловко накарябал на бумажке «АЛЕНЬКИЙ ЦВЕТОЧЕК (пров.)» и пришлёпнул её к ближайшей ветке куста скотчем. — Дрянь-трава... — Он покопался в зарослях у пня. — А, вот ты где. Сорняк, конечно, но для некоторых зелий полезный. Есть. На раскрытую книгу, привлечённая блеском обложки и мельканием страниц, ловко запрыгнула любопытная Печалька. Она уставилась на размытые картинки, пытаясь понять, что тут происходит. Кот, заметив движение краем глаза, машинально смахнул зверька лапой, даже не взглянув на него. — Брысь, некогда, — буркнул он, продолжая писать. Печалька шлёпнулась в траву, обиженно пискнула, но кот уже развернулся — и тут же, со всего маху, врезался мордой прямо в грудь Лешего. Удар был такой силы, что учёного кота буквально перекувырнуло через собственную голову. Кот приземлился на спину, пару раз моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд, и, увидев над собой суровое, поросшее мхом лицо, машинально затараторил, как заведённый: — На золотом крыльце сидели! — выпалил он, глядя на Лешего снизу вверх и явно ожидая какой-то условной реакции. Леший нахмурился ещё сильнее. — Кот! Хватит! Это же я! — рявкнул он. — На золотом крыльце сидели! — не унимался тот, словно заевшая пластинка. Его зрачки были расширены от шока. — Царь-царевич, король-королевич... — с досадой, сдаваясь, продолжил Леший. — Сапожник, портной... Кто ты будешь такой? — закончил он скороговоркой старую считалку. Кот на секунду замер, видимо, сверив ответ с внутренним справочником, удовлетворённо хмыкнул, сел, отряхнул плащ и, достав из-за пазухи новый липкий листочек, быстро написал на нём корявым почерком: «ЛЕШИЙ, 1 ШТ. ПРОВЕРЕНО». Схватив Лешего за край кафтана, он с силой прилепил бумажку прямо ему на грудь. — Проверено, — подтвердил он сам себе и, подхватив книгу, уже собрался было уходить в кусты. — Кот, стой! — голос Лешего, густой и низкий, остановил его на полпути. — Что за цирк ты тут устроил? Ленты эти, бумажки... Ты чего лес метишь, как заяц территорию? Кот медленно, с преувеличенным достоинством, обернулся. Он надел шляпу, поправил перо и посмотрел на Лешего с высоты своего небольшого роста, но с чувством неоспоримого превосходства. — Это, уважаемый, называется научная инвентаризация, — произнёс он тоном лектора. — Я составляю полный каталог сказочных существ и артефактов на территории Мышкина и окрестностей. По заданию... — он замялся, — ну, скажем так, вышестоящих инстанций. — Да зачем тебе это? — не унимался Леший. — Мы тут сотни лет живём, и без твоих бумажек всё знали. Кот вздохнул, как учитель, уставший от глупого ученика. — Затем, что порядок должен быть во всём. Система. Учёт. — Он потряс блокнотом. — А то живёте вы тут как в лесу, извините за выражение. Никакой документации. Наступила пауза. Леший молча смотрел на кота. Кот — в блокнот. Печалька переводила взгляд с одного на другого. — Кот, — вдруг тихо, без прежней злости, спросил Леший. — Ты ж у нас вроде как учёный. Всё видишь, всё знаешь, по книгам шерстишь... — Он запнулся, подбирая слова. — Скажи... Ты тех девчонок видел? Что в город недавно приехали? Кот перестал листать блокнот. Его уши настороженно дёрнулись. — Ну, видел, — осторожно ответил он. — Имел несчастье сталкиваться. Несколько раз. Сплошные неприятности от них. И Слезу мою разбили, и с джином... э-э-э... — Он замялся, вспомнив собственное принудительное выступление на сцене. — В общем, нарушители порядка, не иначе. — А ту... — Леший прищурился, будто силясь разглядеть что-то очень далёкое. — Беловолосую. Ты приметил? Которая с такими... чёрными глазами. И тихая всё время. Кот замер. — Приметил, — сказал он уже без прежней напыщенности. — Трудно не приметить. В ней... — он замолчал, подбирая слово. — В ней сила. И не простая. Не та, что у других девчонок — ветер, лёд, механика. Другая. Древняя. Я когда рядом с ней, у меня шерсть дыбом встаёт, — признался он нехотя. — Сам не пойму, то ли от страха, то ли... Ну да ладно. Леший кивнул, будто услышал подтверждение своим мыслям. — И у меня так же. — Он опустился на пенёк, и вековая древесина жалобно скрипнула. — Я как её впервые увидел, так сразу... не по себе стало. А потом отпустило. Но взгляд её запомнил. — Он помолчал. — Ты в книгах своих, в мифологиях, не встречал? Белые волосы, кожа белая, ровно снег, глаза — бездна. Идёт тихо, а за ней — тень живёт. Не простая. Кот нервно переступил с лапы на лапу. — Встречал, — сказал он после долгой паузы, и голос его звучал уже совсем не менторски, а тихо и даже как-то... испуганно. — Морена. В древних сказаниях. Богиня зимы и смерти. Та, что приходит за живыми, когда их срок истёк. Та, что прядет нити судеб и обрезает их, когда придёт время. — Он сглотнул. — Конечно, это не значит, что она — та самая. Мало ли у кого какие волосы. Может, альбинизм, может, краска... Но имя-то, имя! Морена. Мара. Не просто так. — Я и говорю, — вздохнул Леший. — Выводы делать рано. Девочка она ещё. И с подругами вон как носится, спасает всех. Не похожа на... на ту, из легенд. — Он покачал головой. — Но сердце неспокойно. Будто гроза где-то далеко, а воздух уже тяжёлый стал. Кот резко развернулся. — Так, здесь проверено. — Он зашагал прочь, почти побежал, но на ходу бросил через плечо: — Мало ли что в легендах написано! А тут — реальность. Девчонка как девчонка. Волшебница-недоучка. Я вообще не об этом думаю. У меня инвентаризация! — Кот! — крикнул Леший ему вслед. — Да что случилось-то!? Кот замер на мгновение. Затем медленно, будто через силу, обернулся. — Вась-Вась, — тихо, почти шёпотом, произнёс он. И прежде чем Леший успел спросить, кто это, кот развернулся и крупными, некошачьими скачками скрылся в зарослях папоротника, оставив после себя лишь сбитые росу с листьев и запах старой бумаги и типографской краски. Леший так и остался сидеть на пне, глядя на пустую поляну. Печалька подошла, запрыгнула к нему на колени и уткнулась мордочкой в его грубую, мозолистую ладонь. Леший машинально погладил зверька, но мысли его были далеко. Где-то там, в городе Мышкин, среди шумных улиц, смеющихся девчонок и ярких огней, жила тихая девочка с белыми, как первый снег, волосами. Девочка, которую звали Мара. И имя это, произнесённое шёпотом, звучало в утреннем лесу, как эхо далёкой, ещё не случившейся беды.

***

Солнце заливало стадион Мышкина, превращая трибуны в полосатое от теней поле. На зелёном газоне, где обычно гоняли мяч местные футболисты, сегодня репетировала группа поддержки. Пять девочек в ярких, расшитых блёстками формочках черлидерш с разноцветными помпонами в руках отплясывали зажигательный номер. Гирлянды мишуры обвивали их запястья, сверкая на солнце тысячами мелких искр. — Мы готовы как всегда! — выкрикнули они хором, синхронно вскидывая руки с мишурой. Голоса звенели, отражаясь от пустых трибун. — Победить всех без труда! Движения были отточены до автоматизма — результат многочасовых репетиций на чердаке, где они сбивались в кучу, падали друг на друга и хохотали до упаду. Улыбки натренированы до идеала — даже если внутри всё кипит от волнения, зритель должен видеть только радость и уверенность. Они сделали сложную связку, сошлись в круг, соединили руки и подняли их вверх. И в этот момент на образовавшемся "пьедестале" материализовался Шушик — белый мышонок в крошечной футболочке. — Команда наша — супер-класс! — пропищал он, эффектно поднимая лапку, но от усердия поперхнулся, закашлялся и выплюнул травинку, застрявшую в горле. — Никто не обыграет нас! — Мышкин лучше всех! — грянули девочки, разбегаясь в стороны и замирая в финальных позах. — Ждёт его успех! Алёнка, по задумке, должна была стоять на ногах у Вари и Снежки, образуя пирамиду. Она взгромоздилась, покачнулась, отчаянно замахала свободной рукой, пытаясь удержать равновесие, и всё-таки устояла. Варя под ней кряхтела от напряжения, но держала крепко — воздушная магия помогала ей сохранять невесомость даже под таким грузом. Снежка, наоборот, застыла, как ледяная статуя, боясь пошевелиться, чтобы не разрушить конструкцию. Мара и Маша стояли по бокам, готовые подхватить, если что-то пойдёт не так. Мара, в своей обычной манере, делала вид, что её это не касается, но внутреннее напряжение читалось в том, как она сжала кулаки, а тень у её ног замерла в готовности. И тут Маша, воодушевлённая успехом, добавила спецэффектов. Она всегда любила эффектные финалы — в её мире, мире логики и алгоритмов, красивая точка имела особое значение. Она взмахнула рукой, призывая свою магию природы. За спинами девочек пронеслось яркое зелёное сияние, и в тот же миг с абсолютно ясного, безоблачного неба... посыпались шишки. Много шишек. Еловых, сосновых, кедровых — целый град лесных даров обрушился прямо на головы ничего не подозревающих подруг. Пирамида рухнула мгновенно. Алёнка с визгом полетела вниз, увлекая за собой Варю и Снежку. Три тела сплелись в один клубок, покатившись по траве. Маша и Мара едва успели отскочить, но и их задело несколькими увесистыми "снарядами" — шишка угодила Маше прямо в лоб, оставив красное пятно. Шушик, проявив чудеса реакции, юркнул в открытую сумку Маши и затаился там, дрожа всем телом и прикрывая голову лапками. — Маша, ты чего!? — заверещала Алёнка, лёжа на земле и прикрывая голову руками от продолжающегося града. Шишки больно били по пальцам, по затылку, по спине. — Больно же, между прочим! — Маша, это по-твоему салют из цветов? — истерично, с нотками смеха и отчаяния, спросила Варя, поднимаясь и отряхивая форму. Шишка угодила ей прямо в плечо, и теперь там наливался синяк величиной с монету. Мара, наблюдая, как с неба всё сыплются и сыплются зелёные снаряды, шагнула вперёд. Внутри неё что-то всколыхнулось. Не гнев, не раздражение, а скорее желание прекратить этот хаос. Она плавно, почти танцевальным движением, взмахнула руками. На кончиках её пальцев заиграл густой, чёрный, как смоль, туман. От него веяло не холодом даже — веяло пустотой, абсолютным отсутствием. Этот туман рванулся вверх, стремительный и послушный воле хозяйки, прошёлся по падающим шишкам, и те, соприкоснувшись с ним, просто... исчезали. Без следа, без хлопка, без пепла. Туман поглотил их всех, и через секунду небо снова стало чистым, словно ничего и не было. Мара опустила руки, переводя дыхание. Головная боль привычно кольнула висок, но она её проигнорировала, лишь на мгновение прикрыла глаза, прогоняя темноту. Всё под контролем. Тень у её ног довольно качнулась, словно одобряя точность удара. — Ой, — выдохнула Маша, отводя взгляд и виновато хлопая ресницами. Щёки её горели румянцем смущения, а на лбу красовалась шишка. — Извините, девочки. Так получилось. — А может, я салют из снежинок попробую? — с надеждой предложила Снежка, в руках у неё уже появился ледяной посох, на котором игриво искрились первые кристаллики. — Ага, Снежка, — Мара усмехнулась, пожимая плечами. Её голос звучал ровно, но в глазах мелькнула искра веселья. — Откуда летом снежинки? Ты на календарь давно смотрела? Июль на дворе. — Везёт же вам, девчонки... — протянула Алёнка с нескрываемой завистью, поднимаясь с земли и отряхивая форму. К её комбинезону прилипли травинки, а в волосах застряла маленькая веточка. — Вы колдовать умеете! Вот мне бы сейчас палочку волшебную... Она зажмурилась, вытянула руку, представив, как в ладони материализуется изящная палочка, переливающаяся всеми цветами радуги. В ладони возникло лёгкое покалывание, она уже открыла рот от восторга, но "палочка" оказалась обычной веточкой, которая тут же выскользнула и упала на траву. Алёнка, пытаясь её поймать, потеряла равновесие и шлёпнулась на пятую точку. — Я бы тогда у-у-ух! — мечтательно закончила она, сидя на земле и с досадой глядя на ничем не примечательную ветку. — Да, Алёнка... — Варя подошла к подруге, пряча за спиной хитрую улыбку. Она многозначительно переглянулась с остальными девочками — в этом взгляде читалось: "Сейчас будет весело". — Ты бы тогда у-у-ух. На, вот тебе пока это. Она эффектным жестом, достойным фокусника, извлекла из-за спины обычную на вид кепку. Бело-жёлтую, с небольшим козырьком и смешным помпоном на макушке. Совершенно обычную. Если не знать, что это за кепка на самом деле. А Варя знала. И остальные девочки знали. И только Алёнка, в своей вечной спешке и наивности, ничего не заподозрила. — Ух ты! — Глаза Алёнки загорелись ярче солнца. Она вскочила, отряхиваясь на ходу. — Это такая шапка-невидимка, да!? Она попыталась схватить кепку, но Варя ловко отдёрнула руку, дразня подругу. Несколько раз Алёнка прыгала, пытаясь ухватить заветный головной убор, но Варя, используя свою воздушную лёгкость, уворачивалась с грацией балерины. Наконец, Алёнка, сделав отчаянный рывок, выхватила кепку и отбежала в сторону, сжимая добычу в руках, как величайшее сокровище. — Вот здорово! — заверещала она. — А как её надевать? Просто на голову? Она не заметила многозначительных взглядов, которыми обменялись подруги. Варя едва сдерживала смех, прикусывая губу. Снежка прикрывала рот ладошкой, и её плечи тряслись от беззвучного хохота. Маша уткнулась в планшет, делая вид, что изучает что-то важное, но краем глаза следила за происходящим. Мара просто стояла, скрестив руки на груди, и с интересом наблюдала за развитием событий, чуть приподняв левую бровь. В её глазах плясали чёртики — редкость для обычно серьёзной девушки. Алёнка нацепила кепку на голову, поправила козырёк, пригладила выбившиеся рыжие пряди и встала перед девочками в эффектную позу, уперев руки в бока. — Оп! И вы меня теперь не видите? — Ой, — наигранно удивилась Варя, оглядываясь по сторонам и проходя пару шагов вперёд, будто ища кого-то. Она даже заглянула за спину Снежке и подняла голову к небу, словно Алёнка могла парить в воздухе. — А где же наша Алёнка? Куда она подевалась? Алёнка, уверовав в магическую силу кепки, принялась бегать вокруг Вари, размахивая руками перед её лицом, высовывая язык и строя рожицы. Варя, продолжая игру, смотрела сквозь неё абсолютно пустым взглядом, будто перед ней была пустота. Затем шатенка развернулась, взяла под руку Мару, и они неспешно пошли прочь по дорожке, делая вид, что совершенно забыли о рыжей. — Ну, класс! — просияла Алёнка и бросилась догонять подруг, размахивая руками. — Варя! Я тут! Она встала прямо перед шатенкой, перегородив дорогу, и замахала руками. Варя сделала вид, что смотрит сквозь неё, и обошла стороной, даже не изменив направления взгляда. — И тут! — Алёнка взлетела по трибунам, перепрыгивая через скамейки, плюхнулась на самую верхнюю лавочку и, зажмурившись от счастья, завизжала, раскинув руки: — Шапка-невидимка — это так здорово! — Шапка-невидимка!? Перед Алёнкой, словно из ниоткуда, материализовалась знакомая фигура в потрёпанном плаще. Кот смотрел на неё в упор, и в его глазах читалось нешуточное возмущение пополам с профессиональным интересом коллекционера. — Ты... ты меня видишь, что ли? — пролепетала Алёнка, отпрянув и чуть не свалившись со скамейки. Не дожидаясь ответа, она кубарем скатилась с трибун, пересчитывая рёбрами каждую ступеньку, и бросилась к подругам. Кепка слетела с её головы на полпути и упала на траву. Кот метнулся за ней, как ястреб за добычей, и поднял трофей, торжествующе потрясая им в воздухе. — Девчонки, это как!? — возмущённо закричала Алёнка, добежав до подруг и обернувшись. Те уже обернулись на звук и теперь смотрели на кота, стоявшего на трибуне с кепкой в лапе. Выражение их лиц было примерно одинаковым: "Ну вот, началось". — Неучтённый магический артефакт! — торжественно провозгласил кот, высоко поднимая кепку над головой, будто олимпийский факел. — Где вы её взяли!? Он стремительно спустился по лестнице, чуть не споткнувшись, и навис над Алёнкой, которая всё ещё пыталась отдышаться после своего акробатического этюда. — Да Варя просто пошутила, — пожала плечами Снежка, глядя на кота своими невинными голубыми глазами. — Пошутили!? — Кот аж подпрыгнул на месте, размахивая кепкой как флагом на ветру. — Шутницы какие! Вот ещё ваших шуточек мне не хватало! Он развернулся, намереваясь уйти, но вдруг резко замер, будто вспомнив что-то важное. Секунду помедлив, он развернулся и, тяжело дыша от быстрого бега, и от веса огромной книги, которую таскал с собой в кожаном переплёте, снова предстал перед девочками. — Значит так! — прокричал он, расхаживая перед ними и чуть не падая под тяжестью фолианта. — Чтобы под ногами сегодня не путались! Он остановился, уперев руки в бока, и его взгляд упал на Мару. Та стояла чуть поодаль, спокойная, как каменное изваяние. Её чёрные, бездонные глаза смотрели прямо на него, не мигая. В этом взгляде не было угрозы, но что-то в нём заставило шерсть кота встать дыбом, а хвост — непроизвольно взметнуться вверх. Он быстро отвернулся, сглотнув подступивший к горлу комок. — И носа сегодня не высовывали! — рявкнул он и, взмахнув кепкой, прокричал: — Всё! Девочек окутало яркое жёлтое свечение. Мир вокруг закрутился, смешался в цветной вихрь из зданий, деревьев, облаков, и через мгновение они обнаружили себя сидящими на высоких крутящихся стульях в кафе-столовой Лукоморья. Стулья, подчиняясь инерции магии, отчаянно крутились, набирая скорость. Девочки едва успевали удерживаться, вцепившись в сиденья побелевшими пальцами. Алёнка, как самая неусидчивая и невезучая, с громким "Ой!" слетела со стула и шлёпнулась на пол. — Эй! — хором возмутились девочки, когда стулья наконец остановились, и они смогли перевести дух. — Да что случилось-то!? Алёнка поднялась, потирая ушибленное место, и подошла к огромному старинному зеркалу в резной золочёной раме, стоявшему у стены. Едва она приблизилась, как зеркальная гладь заискрилась, заволновалась, пошла рябью, и в ней проявилось тело кота — увеличенное, искажённое, но вполне узнаваемое. — Вась-Вась! — торжественно произнёс кот, поднимая указательный палец и глядя прямо на них сквозь стекло. Он высунулся из зеркала по пояс — голова, плечи, руки — строго оглядел девочек и добавил тоном, не терпящим возражений: — До вечера отсюда ни шагу! И исчез, растворившись в зеркальной глади, как призрак. Зеркало снова стало обычным, отражая растерянные лица подруг. — Эй! — Алёнка заколотила кулаками по стеклу, заглядывая за раму, будто надеясь найти там скрытую дверь или портал. — Вась-Вась? А это что? — обернулась она к девочкам, вытирая с лица белую пыль. — Вась-Вась — это Василиса Васильевна Премудрая, — вздохнула Маша, повернувшись на стуле к стойке и ставя на неё сумку. Оттуда тут же высунулась встрепанная мордочка Шушика. — Самый строгий куратор нашего волшебного колледжа, — добавила Мара, скрещивая руки на груди и прикрывая глаза. Её голос звучал ровно, но где-то глубоко внутри шевельнулось неприятное предчувствие. Она избегала встреч с Василисой Васильевной. Та могла легко "прочитать" магический статус волшебника, увидеть то, что скрыто. В колледж Мару взяли почти случайно — помогли её уникальная магия и то, что тень умела при необходимости маскировать её сущность, создавая вокруг неё поле магического шума. В учебных стенах магические потоки смешивались, и даже если куратор что-то чувствовала, выделить источник было сложно. Но сейчас, в Мышкине, всё иначе. Она здесь одна, без защиты колледжа и его магического фона. — Я её до сих пор боюсь, — прошептала Снежка, обхватив себя руками и уставившись в одну точку на стене. Воспоминания о строгой преподавательнице, о её пронизывающем взгляде и бесконечных экзаменах явно были не из приятных. — А зачем она приезжает? — поинтересовался Шушик, выбираясь из сумки. — Не знаю, — пожала плечами Варя. — Но лучше ей на глаза не попадаться! — Ага, — усмехнулась Мара, не открывая глаз. — А то цапнет. Тень у её ног чуть заметно дрогнула, словно соглашаясь.

***

На автобусной остановке на въезде в город было пустынно и пыльно. Кот в одиночестве расхаживал взад-вперёд по обочине, сжимая в лапах букет из синих, невиданной красоты цветов с длинными стеблями и серебристыми листьями, и заученно бормотал речь, то и дело подглядывая в мятую шпаргалку, зажатую в другой лапе. — Дорогая Василиса Васильевна... — читал он, морща лоб и шевеля усами. — Кхм, кхм! Уважаемая Василиса Васильевна! — уже громче, на публику, хотя публики не было. — Это огромная честь... — он заглянул в бумажку, запоминая. — Для меня огромная честь! Убрав шпаргалку в карман, он сделал несколько шагов, продолжая репетировать с закрытыми глазами, стараясь придать голосу побольше почтительности и важности: — Уважаемая Василиса Васильевна! Для меня огромная... Из-за поворота вынырнул старенький автобус, дребезжа и подпрыгивая на ухабах, оглушительно сигналя. Кот подпрыгнул от неожиданности, выронил букет, подхватил его и бросился к остановке. Автобус, чихая и пыхтя, остановился, окатив кота клубами едкой серой пыли. Тот закашлялся, протёр глаза кулаком и замер с вытянутой рукой, сжимающей букет. Никого. Пусто. Только пыль оседает на асфальт. Сзади раздалась яркая вспышка, щелчок фотоаппарата. Кот подпрыгнул, выронил букет и грохнулся на землю, запутавшись в собственных ногах. Вскочив, он, не поднимая цветов, бросился в спину уходящей от автобуса фигуре. — Огромная Василиса Васильевна! — затараторил он, путаясь в словах и размахивая лапами. — Для меня уважаемая честь! Блондинка с длинной, роскошной косой, одетая в элегантный костюм, остановилась. Она стояла возле растущего неподалёку цветка, разглядывая его с явным любопытством, склонив голову набок. Сделав ещё один кадр на свой планшет, она покачала головой. — Не надо, — мягко, но твёрдо произнесла она, убирая планшет в сумочку. — Не надо этих церемоний. — Она подошла к коту вплотную, и даже ей, довольно высокой, пришлось слегка поднять голову, чтобы встретиться с ним взглядом. — Я здесь тайно. И, не оборачиваясь, прошла мимо, оставляя за собой лёгкий шлейф духов с ароматом ночных фиалок. — Да-да, понимаю! — закивал кот, семеня следом и пытаясь незаметно подобрать упавшие цветы, нагибаясь на ходу. — Слышал, Морок сбежал из-под стражи!.. Как же его теперь поймают?! Он же может принимать любые обличия! В кого хочешь превратится! — Уже почти поймали, — спокойно ответила Василиса Васильевна, останавливаясь у гранитного камня с выбитым названием города. Она снова достала телефон и сделала снимок камня, потом панораму окрестностей. — Но надо же, какой ужас! — не унимался кот, пытаясь всучить ей подобранный, но уже слегка помятый и испачканный букет. — Кстати, как у вас здесь дела? — перебила его куратор, убирая телефон. — Ничего такого не случалось? Магия, артефакты необычные не появлялись? — Ну что вы! — воскликнул кот, выпрямляясь и принимая величественную позу, насколько позволяла его комплекция. — У меня всё под контролем! Полный порядок, абсолютная стабильность, никаких происшествий! Он обхватил девушку за спину и решительно повёл в сторону города. — Ну пойдёмте, пойдёмте, я вам сам всё покажу!

***

В кафе Лукоморья тем временем царила тоска зелёная, разбавленная лёгкой паникой. Девочки, запертые до вечера по приказу кота, пытались хоть как-то скоротать время. Варя разложила на столе карты, найденную в одном из ящиков, и играла в какую-то стратегическую игру с Машей и Снежкой. — Так, Маш... — Варя задумчиво постучала карандашом по столу, глядя на карту, испещрённую непонятными значками. — Меняю бревна на камни. Маша, сидевшая напротив, громко зевнула, прикрывая рот ладошкой, и потянулась. — Нет, мне бревна не нужны. Овцы есть? Пока подруги скучали за настольной игрой, Мара бесцельно бродила вдоль высоких стеллажей, заставленных банками, склянками с разноцветными жидкостями, древними фолиантами в кожаных переплётах и прочим хламом, который кот, видимо, считал ценной коллекцией. Её пальцы скользили по корешкам книг, выхватывая названия: «Полный каталог говорящих грибов», «Справочник начинающего алхимика», «Тысяча и одно зелье для похудения», «Как приручить кикимору за три дня». Ничего нужного. Найти артефакт, способный запечатать её силу. Вот её цель. Вот ради чего дед отправил её в этот город. А она торчит здесь столько времени, а продвинулась к цели... ни на шаг. Может, у кота есть что-то в запасниках? Вдруг он прячет что-то ценное за этими стеллажами? Или в подвале? Спроси у него, — раздался в голове знакомый шёпот. Тень у ног зашевелилась, вытянулась. Кот — коллекционер. У него много всего. Спроси прямо. — Он не скажет, — едва слышно ответила Мара, стараясь, чтобы губы не двигались. — Он нам не доверяет. Особенно после всей этой истории со Слезой Горыныча. Он нас до сих пор подозревает. Тогда поищи сама. Твоя магия чувствует силу. Настройся. Просканируй помещение. Мара прикрыла глаза. Она позволила своей внутренней энергии, той самой тёмной, пульсирующей силе, которая всегда жила где-то в глубине её существа, растенься по телу, а затем мягко выплеснуться наружу тонкими, почти невесомыми щупальцами. Они поползли по стенам, прощупывая каждый предмет, каждую склянку, каждую книгу, каждый уголок. Ничего. Обычный магический фон. Слабые эманации от старых артефактов, остаточная магия от заклинаний, которыми пользовался кот. Ничего мощного. Ничего похожего на то, что могло бы ей помочь. Пусто, — констатировала тень разочарованно. — Либо у него ничего нет, либо он прячет очень хорошо. В другом месте. — Или я слишком слаба сегодня, — вздохнула Мара, открывая глаза. Она потёрла висок. Головная боль, вечная спутница, усиливалась, пульсировала где-то за глазницами. Тень на мгновение сжалась, будто разделяя её состояние. — Везёт же вам, девчонки! — донёсся звонкий, но усталый голос Алёнки. Рыжая стояла на лестнице, ведущей на второй этаж кафе, облокотившись на перила. Лицо её выражало неподдельную тоску пополам с завистью. — Вы вот волшебницы! В магическом колледже учитесь! — мечтательно протянула она, глядя куда-то в пространство. — Мне бы тоже так хотелось! Девочки обернулись. Даже Мара отвлеклась от своих мыслей, чтобы посмотреть на Алёнку. На их лицах появились усталые, но искренние улыбки. Эта рыжая энерджайзер умела вызывать улыбку даже в самые тяжёлые моменты. — Из меня, наверняка, получилась бы отличница! — заявила Алёнка, спрыгивая с лестницы и подбегая к стеллажам, где стояла Мара. Она забегала вдоль полок, разглядывая всё подряд, трогая руками запретные экспонаты. — Магия, волшебство и всё такое!.. — Алёнка подскочила к стенду с колокольчиками, дёрнула за верёвочку, и те залились весёлым перезвоном. — Ой, какая штучка! — Но интерес угас так же быстро, как и вспыхнул. Она отошла, оставив колокольчики раскачиваться. — А я только и умею, что пёрышки запускать. Она снова подошла к шкафу, взяла в руки какую-то резную коробочку, повертела её, рассматривая узоры. — Ой, а это для чего? В тот же миг шкаф издал протяжный, леденящий душу скрик, будто ожил. Алёнка взвизгнула, выронила коробочку и отпрянула. Шкаф, подчиняясь скрытому механизму, начал медленно разворачиваться, открывая взору то, что было спрятано за ним. Ещё один шкаф. Но не простой. Стеклянный, с подсветкой, на полках которого красовалась обувь. Самая разная: от древних лаптей до изящных хрустальных туфелек, от высоких кожаных сапог до смешных тапочек с заячьими ушами. И от каждого экземпляра веяло магией — явной, почти осязаемой, заставляющей воздух вокруг вибрировать. — Ничего себе! — выдохнула Алёнка, мгновенно забыв о страхе. Она подбежала к шкафу, прижимаясь носом к стеклу, разглядывая сокровища. — Какие прикольные! Так, это старьё... это уже не модное... такое вообще не носят... — Она перебирала обувь взглядом, критически оценивая каждую пару. — А эти... ничего! Её руки легли на ярко-красные сапожки с золотыми узорами и загнутыми носами, расшитые блёстками. Она стащила их с полки, спрыгнула на пол и плюхнулась, чтобы примерить. — Ха! И мой размерчик! — радостно объявила она, натягивая сапоги. Мара, стоявшая за тремя шкафами, методично открывала книги, просматривала оглавления и ставила обратно. Ничего. Ничего. И ещё раз ничего. Она уже почти отчаялась, когда из-за стеллажа донеслись голоса. — Ой, Алёнка! — пискнул Шушик. Грохот. Визг. Топот. Мара выглянула из-за полок и увидела, как мимо неё, с нечеловеческой скоростью, пронеслось что-то рыжее и визжащее. Алёнка. Она не бежала — она летела, перебирая ногами так быстро, что они превратились в размытое пятно. Подруги бросились за ней. — Что это было? — донёсся растерянный голос Вари, когда девочки выбежали в основной зал. — Бежим быстрее! — крикнула Маша, и все рванули следом. Началась безумная погоня. Алёнка носилась по кафе, как угорелая, врезаясь в стулья, задевая столики, подлетая к потолку и снова падая, кувыркаясь в воздухе. Девочки пытались её поймать, но та была быстрее молнии. — Алёнка, стой! — крикнула Мара, выкидывая вперёд руку. Из её ладони вырвалось тёмное щупальце, гибкое и стремительное, сотканное из чистой тьмы. Оно почти коснулось рыжей, но Алёнка дёрнулась в сторону, щупальце обхватило пустоту, и Мара, потеряв концентрацию, едва удержала равновесие, когда магия, не найдя цели, с тихим шипением растаяла в воздухе, оставив после себя запах озона. — Девочки, помогите! — донёсся отчаянный крик Алёнки, и она, выбив окно, вылетела на улицу вместе с осколками стекла. — Что происходит? — Варя растерянно смотрела на разбитое окно, на осколки, блестящие на полу. — Она сапоги какие-то надела! — пискнул снизу Шушик, поднося девочкам оброненную Алёнкой бирку. На ней были изображены те самые красные сапоги и какой-то текст на древнем языке. Маша схватила бирку и прочитала вслух, напрягая зрение: — Сапоги-скороходы. Артефакт класса "Б". Позволяют носителю передвигаться со скоростью ветра. Управление... не предусмотрено. Ой. — Алёнка в сапогах-скороходах!? — ужаснулась Варя. — Бежим скорее! Она схватила Мару за руку и потащила к выходу. Мара на бегу обернулась, бросив взгляд на разбитое окно, и её сердце неприятно ёкнуло. Опять этот хаос, — прошептала тень. Она притягивает беду. Всегда. — Спасать Алёнку? — крикнула Снежка, выбегая следом. — Город спасать! — отрезала Варя, и девочки рванули на улицу.

***

На центральной площади, у знаменитого фонтана со скульптурой Золотой рыбки, сверкающей на солнце золотой краской, проходила очередная экскурсия. Бабуля-экскурсовод на современном гироскутере вещала в микрофон, а туристы, затаив дыхание, слушали и щёлкали фотоаппаратами. — Как писал поэт: «Ты жизни источник, волшебный поток!» — вещала она, указывая на фонтан. — Обратите внимание, это фонтан с живой водой, единственный в своём роде! Туристы ахнули и принялись фотографировать достопримечательность со всех сторон, доставая кошельки. И тут сзади послышался душераздирающий крик. Они обернулись и увидели несущуюся прямо на них рыжую девочку в красных сапогах, размахивающую руками. — Остановите меня! — орала Алёнка, нарезая круги вокруг фонтана с такой скоростью, что за ней оставался шлейф из пыли и опавших листьев. Сапоги подбросили её в воздух, и она, пролетая над головами туристов, продолжала верещать, пока те, придя в себя от шока, начали фотографировать уже её, принимая за часть экскурсионной программы. — Удержите меня кто-нибудь! На площадь выбежали запыхавшиеся девочки. Варя с Марой вовремя пригнулись к земле, пропуская над собой летящий снаряд в виде Алёнки. Ветер от её пролёта растрепал им волосы. — Вот она! — крикнула Варя, вскакивая. — Алёнка! Она подпрыгнула, пытаясь схватить подругу, используя воздушную магию для прыжка, но та пронеслась мимо, и Варя, схватив воздух, шлёпнулась на пятую точку, больно ударившись копчиком. — Девочки! — снова донеслось откуда-то сверху. — Алёнка, держись, мы сейчас! — крикнула Мара, вставая в боевую стойку и готовясь применить магию. Девочки, собравшись, снова бросились в погоню, но Алёнка вдруг сменила траекторию и понеслась прямо на них. Пришлось спасаться бегством уже им, ныряя в кусты у фонтана. — Девчонки! — не унималась Алёнка. Высунувшись из кустов, куда они нырнули, девочки снова рванули за подругой. Алёнка попыталась зацепиться за статую Золотой рыбки, но сапоги понесли её дальше, оставив на скульптуре глубокие царапины. Туристы, заворожённые этим цирком, не переставая щёлкали фотоаппаратами, снимая видео и переговариваясь на разных языках. Маша, оставшаяся в кустах, откуда на неё с удивлением уставилась голова экскурсоводши, лихорадочно стучала по клавиатуре ноутбука, подключившись к местной сети. — Так! Не то! — бормотала она, пролистывая страницы магической энциклопедии. — Давай! Девочки продолжали безуспешные попытки поймать Алёнку, используя все свои навыки. — И это не то! — Маша вдруг просияла, наткнувшись на нужную страницу. — О, вот это подойдёт! Она взглянула на сидевшую рядом бабушку, которая с интересом наблюдала за её манипуляциями, и, не обращая на неё внимания, выпалила: — Раз, два, три, Алёнка вмиг замри! Заклинание, сорвавшись с её пальцев зелёной искрой, полетело в сторону Алёнки, но та, совершив очередной кульбит в воздухе, ушла из-под удара. Зато под него попала вся группа туристов, которая тут же застыла, как статуи, в самых нелепых позах — кто с поднятой для фото рукой, кто с открытым ртом, кто с монеткой, занесённой над фонтаном. — Ой, — только и сказала Маша.

***

— Действительно, — произнесла Василиса Васильевна, прохаживаясь с котом по дорожке мимо Лукоморья. Она внимательно осматривала окрестности, заглядывая в каждый угол. — В городе полный порядок. — Василиса Васильевна, — лебезил кот, указывая на накрытый стол на веранде, где красовался огромный, многоярусный торт, украшенный марципановыми фигурками сказочных персонажей и кремовыми розами. — Прошу отведать моего фирменного торта! Секретный рецепт, доставшийся от прапрабабушки! Ну хоть маленький кусочек... Позади них раздался отчаянный крик, быстро приближающийся. Алёнка, сверкая красными сапогами, неслась прямо на них, оставляя за собой дымный след. — Остановите меня! За ней, не отставая, бежали остальные девочки. — Алёнка, держись! — кричала Мара, пытаясь достать её тёмным щупальцем, но та была слишком быстра. Маша резко остановилась. Присела на корточки, распахнула сумку. — Давайте, как на репетиции! — скомандовала она. — Раз, два, три! Она выставила руки, и их окутало яркое зелёное сияние. Из сумки вырвались тучи зелёных листьев, они росли, множились, превращаясь в огромную, колышущуюся массу, настоящую стену из растительности. На самом верху этой зелёной горы восседал Шушик, вцепившийся лапками в листву и отчаянно пищащий. — Магия земли... — задумчиво произнесла Василиса Васильевна, наблюдая за происходящим с профессиональным интересом. Варя взмахнула руками, призывая ветер. Воздушные потоки подхватили листья и сформировали из них подобие горки — скользкой, упругой, уходящей вниз плавным изгибом. — Магия воздуха... — кивнула куратор, делая пометку в блокноте. — Интересно. Алёнка, проносясь мимо, продолжала отчаянно верещать. Шушик, не растерявшись, прыгнул с вершины лиственной горы прямо на её ногу. Ему удалось уцепиться за голенище одного сапога и, приложив невероятные усилия и рискуя быть сброшенным, стянуть его. Сапог, оставшись без носителя, тут же потерял свою магическую силу и упал на землю. Снежка тут же взмахнула посохом, и на пути падающего мышонка выросла ледяная горка, сверкающая на солнце. Шушик лихо скатился по ней, как по ледяной трубе, прямо в руки Маши, которая поймала его с ловкостью заправского вратаря. — И магия воды, — заключила Василиса Васильевна, но запнулась, когда её взгляд упал на Мару. Мара стояла неподвижно, глядя на несущуюся Алёнку. Глаза её почернели — не зрачки, а полностью, белки стали черными, как смоль, глубокими, бездонными. В этой черноте не было отражений — только пустота. Только тьма, существовавшая до появления света. Волосы, обычно уложенные в короткую стрижку, приподнялись, словно от невидимого ветра, и побелели ещё сильнее, став почти прозрачными, как иней на стёклах в лютый мороз. Кожа на лице побледнела до фарфоровой белизны. Она не двигалась — но тень под её ногами взорвалась. Чёрная масса рванула во все стороны, накрывая площадь, набережную, Лукоморье, забираясь на крыши домов, обвивая фонарные столбы, проникая в каждую щель. Но это была не просто тьма. Это была сама ткань реальности, истончившаяся до предела, до прозрачности. В этой тьме проступили лица. Чужие, искажённые, нечеловеческие. С глазами без зрачков. С ртами, раскрытыми в беззвучном крике. С кожаными крыльями вместо рук. С щупальцами вместо ног. Они тянулись к миру, пытаясь прорваться сквозь истончившуюся преграду. Пейзажи иных миров мелькнули и пропали. Города с фиолетовым небом и тремя лунами — красной, синей, желтой. Пустыни с песком цвета запёкшейся крови, в котором шевелилось что-то живое. Океаны, в которых плавали существа, которых не могло бы породить ни одно воображение. Леса с деревьями, растущими корнями вверх. Голоса — тысячи голосов — зашептали, закричали, запричитали на разных языках. Некоторые звучали так древне, что казались скрежетом тектонических плит, движением материков, рождением и смертью звёзд. Другие — так пронзительно высоко, что почти уходили за грань слышимости, заставляя кровь стынуть в жилах. Мара выдохнула — и тьма послушалась. Тень, многократно усиленная, многократно увеличенная, схватила Алёнку. Не причиняя боли, просто остановив её в воздухе, как муху в янтаре. Алёнка замерла, распластавшись в воздухе, с вытаращенными от ужаса глазами. Затем тень мягко, почти нежно, опустила её на ледяную горку Снежки. Алёнка влетела в торт. Огромный, многоярусный, украшенный кремовыми розами и шоколадными фигурками торт взорвался фонтаном крема, бисквита и марципана. Рыжая исчезла в сладкой лавине, из которой торчали только её ноги в одном сапоге. Кот, наблюдавший за этой катастрофой, издал сдавленный писк и рухнул в обморок, даже не успев ничего сказать или сделать. Девочки подбежали к Алёнке, которая по пояс в торте, облизывая перепачканные кремом пальцы, выползала из сладких руин, чихая и отплёвываясь. — Алёнка, ты в порядке!? — затараторила Снежка, пытаясь отряхнуть подругу, но только размазывая крем по её лицу и волосам. — Ага! — сияя, ответила Алёнка, облизывая пальцы и довольно жмурясь. — Мой любимый, шоколадный! Василиса Васильевна медленно перевела взгляд с Мары, чьи глаза уже вернулись к нормальному состоянию, а волосы опали, на кота, который приходил в себя, хлопая глазами, и обратно на девочек. — Вы же сказали, — холодно произнесла она, обращаясь к приходящему в себя коту тоном, не терпящим возражений. — Что никаких магов в городе нет. Она подняла с земли валявшийся сапог-скороход и вопросительно посмотрела на него, потом на девочек. Кот, придя в себя, приподнялся на локтях, оглядел место катастрофы, свой разрушенный, превращённый в месиво торт, перепачканную с ног до головы Алёнку и строгую кураторшу. Его мозг, несмотря на шок, лихорадочно заработал, подбирая варианты спасения ситуации. — Да разве это маги?.. — вскочил он, отряхиваясь, и забежал перед Василисой Васильевной, заслоняя девочек своим тощим телом. — Это же ваши выпускницы! На практике тут. Проходят стажировку под моим чутким руководством. — Он выхватил сапог у неё из рук и спрятал за спину, делая вид, что ничего не произошло. — Ой, Василиса Васильевна! — подошла Снежка, сияя радостной улыбкой, вся перепачканная кремом. — Здравствуйте! — Здравствуй... эмм... — куратор задумалась, напрягая память. — Снежка! — подтвердила та с энтузиазмом. — Вы меня не помните? — Конечно, Снежка, — кивнула Василиса Васильевна, но в её глазах мелькнула тень неуверенности, которую заметила только Мара. Что-то было не так. Словно её подменили. Словно за знакомыми чертами скрывалось что-то чужое. Или ей просто казалось? Тень у её ног слегка завибрировала, но промолчала. — Вы что вытворяете!? — заорал тем временем кот, придя в себя окончательно и решив перевести стрелки на девочек. Он набросился на них с упрёками, размахивая лапами: — Вас сюда зачем прислали!? Практику проходить, а вы что!? Двоечницы! Надо вас обратно отправить на... на переэкзаменовку! В колледж! На перевоспитание! — Никуда их отправлять не надо! — неожиданно вступилась Василиса Васильевна. Её голос прозвучал твёрдо, даже властно, перекрывая кошачьи истерики. — Девочки, а вы ведь молодцы. Отлично колдуете. Слаженно, креативно, с огоньком. — Она обвела их одобрительным взглядом, задержавшись на Маре чуть дольше, чем на остальных. В этом взгляде не было узнавания или подозрения. Было что-то... оценивающее. Словно она примеряла их на какую-то роль, прикидывала, на что они способны. — Что?.. — Кот опешил, поумерив пыл. — Ну да... — быстро перестроился он, соображая, что к чему. — Вот что значит моя школа! Растут помощницы... под моим руководством, конечно. — Отличная идея! — перебила его Василиса Васильевна, и в её голосе послышались нотки, не терпящие возражений. — Назначаю вас помощницами кота! — Вот здорово! — взвизгнула Алёнка, вытирая крем с лица и подпрыгивая на месте. — Что? — переспросил кот, побледнев так, что его шерсть стала казаться ещё серее. — Нет! Зачем? Я и один прекрасно справляюсь! Мне не нужны помощники! Варя с Марой многозначительно переглянулись, и на их лицах расцвели одинаковые, понимающие улыбки. Мара чуть заметно кивнула подруге. В её глазах плясали весёлые искорки — редкое зрелище. Это надолго, — произнесоа тень. Коту теперь не позавидуешь. Будет весело.

***

— Ну что же. Всё у вас в порядке, всё у вас под контролем. Я довольна, — произнесла Василиса Васильевна, когда все провожали её до остановки. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в розовые тона. — Доложу о ваших успехах высшему магическому начальству. Подъехал старенький автобус, двери с шипением открылись. Куратор поднялась на ступеньку, обернулась и, коротко кивнув, сказала: — Прощайте. Автобус тронулся, чихнул выхлопной трубой и скрылся за поворотом, уносясь вдаль по пыльной дороге. — Прощайте! — закричал кот, размахивая руками. — И спасииииибо! Приезжайте ещё! Когда автобус скрылся из виду, он резко развернулся к девочкам, и вся его подобострастность испарилась как дым. Глаза сузились, усы встопорщились. — А вы что стоите? Идите! И даже не мечтайте стать хранителями! — фыркнул он, задирая нос. — «Сказочный патруль». — Он скривился, произнося это название, будто оно было ругательством. — Хранитель здесь только один. Я. И точка. И он гордо удалился, чеканя шаг, даже не попрощавшись и не оглянувшись. — Ну и денёк сегодня... — устало произнесла Мара, проводя рукой по лицу. Головная боль немного отпустила, но усталость навалилась свинцовой тяжестью. Что-то тут не чисто, — прошептала тень, и от этого шёпота по спине Мары пробежал холодок, несмотря на тёплый вечер. Она была... странной. Не такой, как в колледже. Я чувствую фальшь. — Что ты имеешь в виду? — так же тихо, одними губами, спросила Мара, замедляя шаг и пропуская девочек вперёд. Не знаю. Слишком правильная. Слишком идеальная. И взгляд... Он скользил по вам, но не останавливался. Будто она не узнавала, а вычисляла. Запомни это чувство. Пригодится. — А между прочим, — запищал Шушик, выглядывая из сумки Маши и размахивая лапками. — Матч уже начался! — Матч!? — взвизгнула Алёнка, хватаясь за лицо руками и подпрыгивая на месте. — Маш, по-моему, это крайний случай! — произнесла Варя, хватая подруг за руки и выстраивая их в круг. — Ну, ладно, давай! — Маша протянула руки, и все, схватившись, образовали плотный круг. Розовая дымка окутала их, закружилась вихрем, и через мгновение на остановке никого не было. Тишина. Только ветер гоняет обёртку от конфеты по асфальту, да где-то вдалеке лает собака. К пустой остановке подъехал ещё один автобус. Из него вышла женщина. Такая же блондинка с длинной косой, одетая в такой же элегантный дорожный костюм. Но что-то в ней было другое. Более живое, что ли. Более... настоящее. Она растерянно огляделась, поправила съехавшую на плечо тяжёлую сумку и произнесла голосом, в котором звучало неподдельное удивление: — А где здесь город-то? — Она посмотрела на указатель с надписью "Мышкин", потом на пустую дорогу, уходящую в поля. — И почему меня никто не встречает? На гранитном камне у дороги, там, где недавно стояла другая Василиса Васильевна и фотографировала название города, теперь никого не было. Только свежий отпечаток женской туфельки в пыли, уже начинающий осыпаться. И где-то далеко, за горизонтом, откуда-то из-за леса, раздался тихий, зловещий смех, который тут же унёс прохладный вечерний ветер, растворив в шуме листвы. Настоящая Василиса Васильевна Премудрая, куратор волшебного колледжа, поёжилась, сама не зная почему, и, достав телефон, набрала номер кота. Трубка молчала. — Странно всё это, — пробормотала она и, вздохнув, зашагала по дороге в сторону города, виднеющегося вдалеке. — Очень странно. А в это время в Мышкине, на стадионе, где уже вовсю шёл матч, раздался грохот, вспышка розового дыма, и пять девочек ворвались на поле, готовые выступать, даже не подозревая, что в их городе появился кто-то ещё. Кто-то, кто умеет принимать чужие обличия.

***

Тем временем в автобусе, уехавшем в сторону области, сидела та, кого девочки провожали. Она смотрела в окно на проплывающие мимо поля и перелески, и на губах её играла странная, хищная улыбка. — Интересно, — прошептала она самой себе. Голос её изменился — стал глубже, с хрипотцой. — Очень интересно. В глазах её на мгновение вспыхнули два огня — голубые — Морена собственной персоной. Кто бы мог подумать... Автобус увозил её всё дальше от Мышкина. Но Мара, даже не зная об этом, уже чувствовала — что-то началось. Что-то, что изменит всё. Тень у её ног, когда девочки телепортировались на стадион, в последний момент обернулась и посмотрела вслед уходящему автобусу. Берегись, — прошептала она. — Он уже здесь.