Исповедь Хаоса

P.S. Хочу пригласить вас в свой тгк, где вы сможете найти спойлеры к последующим главам и задать интересующие вас вопросы) Спойлер к следующей главе вы сможете скоро увидеть там... https://t.me/qugen_min Солнце стояло высоко в небе, окрашивая Мышкин в тёплый золотой подтон. Улицы постепенно наполнялись людьми — туристы разбредались по кафе и парку, местные расходились по улицам. День обещал быть тихим и спокойным. Тишину взорвал визг. Пронзительный, отчаянный, полный паники. Что-то яркое носилось вдоль улиц, выписывая немыслимые пируэты. Оно лавировало между фонарными столбами с грацией опытного пилота, огибало лавочки на бреющем полёте, взмывало вверх, едва не касаясь проводов, и снова пикировало вниз, заставляя прохожих шарахаться в стороны и прижиматься к стенам домов. Обычный человеческий глаз не мог с первой секунды понять, что это за неопознанный летающий объект носится по городу с такой бешеной скоростью. Кто-то принимал его за огромную птицу, кто-то — за странный дрон, а одна бабушка на лавочке перекрестилась и зашептала молитву, решив, что это нечистая сила явилась перед концом света. Но девочки знали. Они видели это чудо уже не в первый раз и прекрасно понимали, с чем имеют дело. Сбежавший ковёр-самолёт. Тот самый, что вырвался и теперь терроризировал город, появляясь в самых неожиданных местах и сводя с ума местных жителей своей неуловимостью. — Так! Маша, заходи слева! — скомандовала Варя на бегу, тяжело дыша и указывая рукой на мечущийся в воздухе ковёр, который в этот момент выделывал очередное сальто, пытаясь уйти от погони. Её каштановые волосы растрепались и прилипли ко лбу, глаза горели азартом охотницы. — Поняла! — отозвалась Маша, резко сворачивая в левый переулок, чтобы перехватить беглеца с другой стороны. Её очки, как всегда безупречно сидевшие на переносице, блеснули в лучах заходящего солнца. — Снежка! Он летит на тебя! — прокричала Варя, резко разворачиваясь к подруге, которая уже заняла позицию в конце улицы. Снежка стояла в идеальной боестойке, как её учили в колледже: ноги на ширине плеч, корпус чуть наклонён вперёд, руки с зажатым ледяным посохом направлены на приближающуюся цель. Её голубые глаза были сосредоточены до предела. Она ждала нужного момента, чтобы ударить наверняка. Ковёр, заметив приготовившуюся к атаке блондинку, не сбавил скорости. Наоборот — он, казалось, обрадовался возможности проверить свои силы против мага. Набирая скорость, он спикировал прямо на Снежку, намереваясь протаранить её насквозь. Снежка выдохнула, готовясь выпустить заклинание, но ковёр оказался быстрее. В последний момент он резко вильнул в сторону, зацепившись краем за посох, и с силой выбил его из рук девушки. Ледяной жезл, сверкнув в воздухе гранями, отлетел в сторону и с глухим стуком упал на брусчатку. — Ах ты! — выдохнула Снежка, не теряя ни секунды. Она пригнулась, пропуская над головой пролетевший ковёр, и метнулась к упавшему посоху. Схватив его, она, даже не поднимаясь с колена, выстрелила вдогонку. Ледяной луч, сорвавшийся с навершия, прочертил в воздухе искрящийся след. Ковёр, словно чувствуя опасность спиной, в последний миг дёрнулся вверх. Заряд прошёл мимо цели, но угодил прямо в фонарный столб, стоявший на углу. Раздался хрустальный звон, и столб в одно мгновение превратился в ледяную глыбу, застыв в причудливой форме, напоминающей замерзший фонтан. — Ой... — только и выдохнула Снежка, глядя на дело своих рук. — Девчонки! А ну-ка расступитесь! — раздался звонкий, решительный голос, и сквозь стоящих Варю и Машу, расталкивая их локтями, прорвалась Алёнка. Её рыжие волосы развевались, как боевое знамя, в глазах горела непоколебимая уверенность в собственных силах. — Я ему сейчас! Устрою я этому половичку! — Она выбежала вперёд, выставив руки в сторону мечущегося ковра, и зажмурилась, пытаясь сконцентрироваться. — Алёнка, стой! — крикнула Маша, бросаясь к подруге, но было поздно. Из ладоней Алёнки вырвалась яркая вспышка — искры, похожие на маленькие молнии, заплясали на кончиках её пальцев, срываясь и устремляясь к цели. Красновато-золотистые, они ударили в край ковра, и в то же мгновение ткань вспыхнула. Яркое оранжевое пламя лизнуло бахрому и поползло вверх по узорчатой поверхности. В ту же секунду над Алёнкой, раздвигая толпу зевак, с лавочки спрыгнула Мара. Она стояла там всё это время, наблюдая за погоней со стороны, прислонившись спиной к стволу старого клёна. Её чёрные глаза внимательно следили за каждым движением ковра, просчитывая его траекторию, отмечая слабые места, оценивая скорость и манёвренность. Глупый ковёр. Сам прилетит, сам улетит. Зачем вы все бегаете? — прошептала тень у её ног, лениво потягиваясь. — Затем, что он мешает людям, — мысленно ответила Мара, продолжая наблюдать. Её руки, спрятанные в карманах чёрной кофты, были сжаты в кулаки. Она чувствовала, как внутри нарастает знакомое напряжение, как сила откликается на суету и хаос погони. Тебе-то что за дело до людей? — Не знаю, — честно призналась Мара. — Но они бегают, значит, надо помочь. Тень хмыкнула, но промолчала. И когда Алёнка выскочила вперёд с явным намерением продемонстрировать свои магические таланты, Мара уже была в движении. Она спрыгнула с лавочки без единого звука, как падающий лист, и направилась к девочкам, готовясь в любой момент вмешаться. Она знала, чем обычно кончаются попытки Алёнки "помочь". И вот теперь Алёнка стояла, уставившись на своё деяние с выражением лица, которое невозможно было описать иначе как "упс" во плоти. Из её ладоней ещё сыпались последние искры, а ковёр метался по небу, объятый пламенем, завывая так, будто его резали заживо. Он носился из стороны в сторону, пытаясь сбить огонь, тёрся о стены домов, оставляя на них чёрные подпалины, пикировал к земле и снова взмывал вверх, разнося искры по всей округе. Вокруг Алёнки тем временем начала собираться толпа. Туристы, только что мирно попивающие чай в летних кафе, повыскакивали на улицу, привлечённые шумом и криками. Увидев летающий горящий ковёр, они дружно ахнули, заохали и принялись щёлкать фотоаппаратами и телефонами, наперебой запечатлевая невиданное зрелище. — Ой, смотрите, ковёр летит! — восторженно заверещала какая-то девушка в цветастом сарафане, тыча пальцем в небо. — Да он ещё и горит! Эксклюзив! Снимай, снимай быстрее! — подхватил её спутник, наводя объектив профессиональной камеры. — А эта девочка, кажется, его подожгла? — засомневалась пожилая дама в шляпке, с подозрением косясь на застывшую Алёнку. — Да какая разница! Главное — кадры! — отмахнулся от неё фотограф. Алёнка медленно, с ужасом в глазах, обвела взглядом собравшуюся толпу, потом перевела взгляд на мечущийся горящий ковёр, потом снова на толпу. Её лицо вытягивалось всё сильнее, приобретая пепельно-серый оттенок. — Алёнка, ты что натворила... — прошептала Варя, когда девочки подбежали к рыжей. В её голосе не было злости, только глубочайшее, вселенское уныние пополам с отчаянием. — Упс... — только и смогла пропищать виновница торжества, втягивая голову в плечи и прячась за спину подошедшей Мары. — Да уж, "упс" — это мягко сказано, — прокомментировала Маша, снимая очки и протирая их — жест, который всегда выдавал у неё крайнюю степень стресса. Мара стояла молча, глядя на горящий ковёр. Её лицо было бесстрастным, но внутри бушевала буря. Ситуация выходит из-под контроля. Слишком много свидетелей. Если магические службы узнают... — начала тень. — Я знаю, — оборвала её Мара. — Но сейчас не до этого. Надо спасать ковёр. Да плевать на ковёр, — прошептала тень. — Толпа. Полгорода снимает. Это нарушение Статута Секретности. Кот нас убьёт. Если не кот — то Василиса Васильевна. — Значит, надо сделать так, чтобы они ничего не поняли, — твёрдо ответила Мара и шагнула вперёд, выходя из-за спин подруг. Она подняла руки, привлекая внимание зевак. Её голос, усиленный лёгким магическим импульсом, прозвучал над площадью звонко и уверенно, перекрывая шум толпы: — Граждане, не волнуйтесь! Это часть праздничной программы! — Она указала на ковёр. — Лазерное шоу в честь Дня города! Спецэффекты! Всё под контролем! — А почему ковёр живой? — недоверчиво спросил какой-то мужчина в кепке. — Высокотехнологичная аниматроника! — нашлась Мара, бросив быстрый взгляд на Машу. — Наши лучшие разработки! Сейчас шоу закончится, и всё будет в порядке. А вас просим не мешать проведению официального мероприятия! — Она говорила с такой уверенностью, с такой властностью в голосе, что толпа заколебалась. — А-а-а, ну если официальное... — закивали люди, хотя многие продолжали снимать. — Маша, туман! — шепнула Мара, не оборачиваясь. Маша поняла мгновенно. Она взмахнула рукой, призывая магию природы. Густой белый туман, пахнущий мятой и полынью, начал подниматься от земли, заволакивая площадь, скрывая от глаз зевак и девочек, и мечущийся ковёр. — А теперь, — Мара повернулась к подругам. — Ловите эту тряпку, пока она не сожгла полгорода. Быстро. В тумане, скрывшем их от посторонних глаз, девочки снова бросились в погоню, на этот зная, что у них есть всего несколько минут, пока туман не рассеется, а толпа не поймёт, что их обманули.

***

В кафе-столовой Лукоморья царила напряжённая тишина, нарушаемая только мерным поскрипыванием половиц под лапами Кота, который расхаживал из стороны в сторону, словно маятник старых напольных часов. Его хвост нервно подёргивался, уши то прижимались к голове, то снова настораживались, а взгляд то и дело метался к креслу, стоящему в тени у окна. — Я понимаю, это не простительно, — заговорил Кот, останавливаясь на секунду и снова возобновляя своё бесконечное хождение. — Но в конце концов, такое сходство... — Он обернулся к фигуре, неподвижно сидящей в кресле, и в его голосе отчётливо слышалась нервозность, которую он тщетно пытался скрыть за напускной бравадой. — Да и к тому же можно сказать, что ничего страшного... Договорить он не успел. Та, что сидела в кресле, медленно, с грацией, выдающей долгие годы тренировок и абсолютную уверенность в себе, повернулась к нему. Длинная русая коса перекинулась через плечо, блеснув в лучах солнца, пробивающихся сквозь кружевные занавески. — Его зовут Морок, — перебила кота Василиса Васильевна, поднимаясь с кресла и проходя мимо него к стене, где висела подробная карта Мышкина. Её голос звучал ровно, спокойно, но в нём чувствовалась та стальная твёрдость, от которой у студентов колледжа подгибались колени. — Да, он мастер перевоплощений. — Она остановилась у карты, водя пальцем по знакомым очертаниям улиц и площадей. — Да! И потом это был мой план! — попытался выкрутиться Кот, вскидывая голову и пытаясь придать своему голосу побольше уверенности. Он даже сделал несколько шагов в её сторону, размахивая лапами для убедительности. — Ха-ха-ха, я его практически перехитрил! Василиса Васильевна закрыла глаза и устало выдохнула. В этом выдохе читалось всё: годы терпения, бесконечные отчёты о проделках Кота, бесчисленные жалобы от жителей сказочного мира и глубокое, вселенское смирение с тем, что некоторых существ невозможно переделать. — Вам нужно просто немного отдохнуть, — мягко, но твёрдо произнесла она, поворачиваясь к собеседнику. — Вот скажите, сколько лет вы не были в отпуске? Кот задумался, наморщив лоб и шевеля усами. Он принялся загибать пальцы, что-то бормоча себе под нос, но быстро сбился со счёта. — Лет сто, — протянул он неуверенно. — Или около того. — Сто четырнадцать лет, — поправила его Василиса Васильевна, заглянув в свой неизменный блокнот, который, казалось, содержал информацию обо всём на свете. — Думаю, теперь вы со спокойной душой можете отправиться на заслуженный отдых. — Простите? — опешил Кот, пошатнувшись так, будто его ударили. — Что значит — на заслуженный? Я вовсе не устал! Мне уже пора... — Он насупился, сжал кулаки и попытался пройти мимо девушки с максимально бодрым видом, но его походка выдавала глубокое замешательство. — Вы правы, — обернулась на него собеседница, и в её голосе не было ни капли насмешки или злорадства. Только констатация факта. — Вам пора уйти на пенсию. Кот замер, словно налетев на невидимую стену. Его плечи поникли, спина ссутулилась, а хвост уныло опустился к полу. Правда, как бы горька она ни была, давалась ему тяжело. — А как же Морок?.. — тихо спросил он, не оборачиваясь. — Морока мы поймаем, — заверила его девушка, подходя ближе и мягко беря под локоть. — Вы ни о чем не беспокойтесь. Отправляйтесь на рыбалку, или займитесь цветоводством. — Она присела на корточки, поднимая с пола горшок с каким-то засохшим, жалкого вида растением, и с решительным видом всучила его в руки Кота, который от неожиданности пошатнулся. — А я буду рада найти вам достойную замену. — Замену!? — ошарашенно переспросил Кот, разводя руки в стороны и едва не выронив горшок. — Но в этом городе нет другого хранителя! Словно сама судьба решила вмешаться в этот спор и подтвердить правоту Василисы Васильевны. Со стороны входа послышался звук открывающейся двери, а вслед за ним — взрыв смеха, восторженных возгласов и топота множества ног. В дверном проёме появилась компания девушек. Вид у них был тот ещё. Лица перепачканы чем-то чёрным, похожим на сажу, волосы растрёпаны, одежда в каких-то подпалинах и пятнах. А в руках они несли нечто странное — большой свёрток, закованный в толстый слой льда, из-под которого проглядывали пёстрые узоры восточного ковра. — Ух, Мара, если б не ты! — выдохнула Варя, помогая нести ледяную глыбу и с трудом переступая порог. Её лицо, несмотря на усталость, светилось довольством от успешно завершённого дела. — Я-то что, ха-ха, это Алёнка, — отшутилась Мара, покосившись на виновницу торжества с лёгкой усмешкой. В её чёрных глазах плясали искорки веселья, несмотря на то, что и она выглядела так, будто только что вылезла из дымохода. — Ой, а мы это...! — замешкалась Алёнка, заметив, что движение остановилось, и увидев, как по ступеням со второго этажа спускается Василиса Васильевна. Она замерла на месте, широко распахнув глаза, и даже перестала дышать. — Поймали... вот. — Ой! — произнесла Варя, выныривая из-под ковра, чтобы понять, почему подруги вдруг остановились как вкопанные. Увидев кураторшу, она выпрямилась и постаралась принять более-менее приличный вид, что было сложно, учитывая, что половина её лица была чёрной. — Здравствуйте, Василиса Васильевна. — Здравствуйте, девочки, — отозвалась та, обводя взглядом всю компанию. В её глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение, смешанное с любопытством. — Я вижу, вы отлично практикуетесь. Мара взглянула на неё внимательнее. От этой Василисы Васильевны веяло чем-то привычным, знакомым, настоящим. Тем, что было в их колледже, когда куратор ходила по коридорам и одним взглядом заставляла самых отпетых хулиганов прижиматься к стенам. Это была не та фальшивая, скользящая версия, которую они видели на остановке. Эта была живая. Настоящая. Тень у ног Мары задрожала, забилась в панике: Она поймёт! Она узнает, кто ты! Нужно бежать, сейчас же, пока не поздно! Она прочитает тебя как открытую книгу! Но Мара не поддавалась панике. Она стояла, глядя прямо на кураторшу, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха, но заставляя себя оставаться на месте. Рядом с ней были девочки. Её подруги. Они не дадут её в обиду. Она им верила. Может, впервые в жизни по-настоящему верила кому-то, кроме деда. С чего ты им так доверяешь? — не унималась тень. — Прониклась к людям? Они не знают, кто ты! А когда узнают — сами нападут! Первые! Мара не успела ответить. Голос Снежки отвлёк её от внутреннего диалога. — А мы хранителю помогаем, — звонко отозвалась Снегурочка, улыбаясь кураторше своей невинной, открытой улыбкой. — Вы же нас сами назначили помощницами... Девочки, кряхтя, донесли ледяную глыбу с ковром до стойки и с облегчением опустили её на пол, вытирая пот со лбов. — Не помню, — задумчиво произнесла куратор, хмуря лоб и, кажется, пытаясь восстановить в памяти события последних дней. — Мы вроде говорили про вашу замену. — Она обратилась к подошедшему Коту, который застыл с горшком в руках, наблюдая за сценой с выражением глубокой обречённости на морде. — Отлично. Думаю, вам уже достаточно быть просто помощницами. — Она подошла к девочкам вплотную, оглядывая каждую внимательным, оценивающим взглядом. — С сегодняшнего дня назначаю вас официальными хранителями города Мышкина. — Что!? — взорвался Кот, в одно мгновение оказываясь рядом. Он чуть не выронил горшок, но вовремя подхватил его, прижимая к груди как величайшую драгоценность. — Да разве можно!? Какие они хранители!? — Он с каплей презрения указал свободной лапой на девочек, перепачканных, растрёпанных, но сияющих от неожиданной новости. — Они же... э... — Его рука опустилась, тело расслабилось, словно из него выпустили весь воздух. Он посильнее обхватил горшок с засохшим растением и чуть отвернулся, не в силах смотреть на эту несправедливость. — Но меня это уже не касается. Сдавшись, он медленно побрёл к дверям. Поставив горшок на пол у порога, он в последний раз обернулся, обводя взглядом кафе, которое было его домом больше века, и девочек, которые теперь занимали его место. — Прощайте! — Голос его дрогнул. — Меня ждёт... рыбалка... Дверь за ним закрылась с тихим стуком, и в кафе повисла ошеломлённая тишина. Девочки, застыв как статуи, уставились на дверь, за которой скрылся Кот. Потом медленно, синхронно перевели взгляды друг на друга. Алёнка открыла рот, но не смогла произнести ни звука. Варя моргала, пытаясь осознать услышанное. Маша машинально протирала очки — жест, выдающий крайнюю степень шока. Снежка прижала руки к груди, и в её глазах заблестели слёзы — то ли от радости, то ли от жалости к бедному Коту. — Поздравляю вас! — прогремел голос Василисы Васильевны, разрушая тишину и возвращая девочек в реальность. — Варвара, Марья, э-э? — Она уставилась на Снежку, явно пытаясь вспомнить её имя. — Снежка, — подтвердила снегурочка, улыбаясь сквозь наворачивающиеся слёзы. — Да, Снежка. Кураторша повернулась к Маре. И у той сердце ухнуло куда-то вниз, проваливаясь в ледяную бездну страха. Вот оно. Сейчас. Сейчас она посмотрит в глаза, увидит то, что скрыто, поймёт, прочитает, разоблачит... Всё, — прошептала тень, замирая. — Конец. Бежать поздно. — Морена, правильно? Мара сглотнула ком в горле. Её голос, когда она ответила, прозвучал удивительно ровно, учитывая бурю, бушующую внутри: — Да... — Мы с тобой мало пересекаемся, — отозвалась Василиса Васильевна, и в её голосе послышались нотки, похожие на извинение. Словно она оправдывалась, почему не смогла сразу и безошибочно назвать имя студентки, с которой редко сталкивалась в коридорах колледжа. — А вот твоё имя, — она посмотрела на рыжую, и в её взгляде читался немой вопрос. — прости, мне не известно. — А я... — замялась Алёнка, краснея под слоем сажи. Она переминалась с ноги на ногу, теребя край перепачканной футболки. — Василиса Васильевна, а это Алёнка! — Варя, придя в себя, подбежала к подруге и встала рядом, положив руку ей на плечо. — Она наша подруга! — добавила Маша, подходя с другой стороны. — И она очень хорошая! — пролепетала Снежка, подбегая и обнимая Алёнку со спины, буквально повисая на ней. Мара сделала шаг вперёд. Её тень, всё ещё дрожащая от страха, послушно скользнула следом. Девочка посмотрела прямо в глаза кураторше и, собрав всю свою смелость, добавила: — И она умеет... — Мара запнулась на секунду, подбирая слова, и закончила с лёгкой, почти незаметной улыбкой: — высекать искры! Василиса Васильевна несколько мгновений молча смотрела на эту картину: пять девочек, сбившихся в тесный круг, перепачканных, уставших, но стоящих друг за друга горой. В её глазах мелькнуло что-то тёплое, почти материнское. — Что ж... — наконец произнесла она, и на её губах появилась улыбка. — Тогда я поздравляю и тебя, Алёна. Теперь вы пятеро — хранители города Мышкина. Она сделала паузу, давая девочкам осознать услышанное, а затем с наигранным удивлением в голосе воскликнула, указывая куда-то в сторону: — А это что там? Девочки, как по команде, повернули головы, пытаясь разглядеть, что же привлекло внимание кураторши. Но там ничего не было — только пустой угол с пыльным фикусом. А когда они вернули взгляды обратно, на месте, где только что стояла Василиса Васильевна, уже никого не было. Лишь маленькая оранжевая птичка, вспорхнув с подоконника, пискнула на прощание и вылетела в распахнутое окно, растворившись в небе. Уставившись ей вслед, Алёнка заворожённо произнесла: — Это что... Мы теперь настоящие хранители!? — не веря своему счастью. — А как же кот?

***

А Кот тем временем сидел на поваленном дереве за Лукоморьем, глядя в одну точку перед собой. Перед ним на земле валялась старая, рассохшаяся удочка, рядом стояло ржавое ведро, в котором уже поселился паук, сплетя уютную паутинку в углу. — А как же я? — уныло произнёс он, обращаясь скорее к самому себе, чем к кому-то ещё. — Сто четырнадцать лет без отдыха. — Ме-е-е, — отозвался маленький козлёнок. Он, видимо, был единственным слушателем, готовым внимать излияниям бывшего хранителя. — Нет, я, конечно, тоже был ещё котёнком... — продолжал Кот, не обращая внимания на блеяние. — Но они же совсем ни на что не способны! — Он в ужасе развёл руками, словно пытаясь достучаться до небес. — Совершенно! Ни на что! — Ме-е, — согласился козлёнок, жуя травинку. — Впрочем... — Кот резво вскочил с пня, отбросив удочку в сторону энергичным движением. — Я им помогать не стану! И вообще, почему это должно меня заботить? Разве я не заслужил полноценный отдых!? — Он сложил руки на груди, гордо задрав подбородок и выпятив тощую грудь. — Ме-е! — поддержал его козлёнок, радостно дёргая хвостиком. — Захочу — пойду в кино! Захочу — спать лягу! А сейчас я чего хочу?... — Его боевой пыл неожиданно поубавился. Он замер, уставившись в пустоту, и медленно, словно в замедленной съёмке, опустил руки. — Ме-е-е-е! — настойчиво проблеял козлёнок, требуя продолжения. — Чего? — Кот шмыгнул носом, обернувшись к своему мохнатому собеседнику. В его глазах застыла такая глубокая, вселенская тоска, что козлёнок на мгновение перестал жевать. — Ну... на рыбалку, так на рыбалку... Он печально поднял брошенную удочку, подхватил ведро и, волоча ноги, поплёлся прочь от Лукоморья, от своей прежней жизни, от всего, что было ему дорого. Козлёнок проводил его задумчивым взглядом и снова принялся жевать траву.

***

В Лукоморье царила атмосфера, которую невозможно было описать иначе как «праздничный хаос». Кафе, ещё недавно служившее унылым пристанищем ворчливого Кота, теперь наполнилось звонкими голосами, смехом и топотом пяти пар ног. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь кружевные занавески, играли на стенах весёлыми зайчиками, отражаясь от многочисленных стеклянных колб, медных чайников и старинных зеркал в тяжёлых рамах. Пыль, годами копившаяся на полках с «экспонатами», была беспощадно сметена — девочки, получив в своё распоряжение новое пространство, немедленно взялись за уборку с энтузиазмом, достойным лучшего применения. Теперь здесь пахло не только старыми книгами и магическими ингредиентами, но и свежезаваренным чаем с мятой, который Маша соорудила в огромном пузатом самоваре, и почему-то ванилью — Алёнка умудрилась рассыпать пакетик с печеньем, и теперь сладкий аромат витал в воздухе, смешиваясь с магическими эманациями от недавно пойманного ковра, который всё ещё стоял в углу, завёрнутый в ледяную глыбу. Снежка, сияя от любопытства, разглядывала большой медный телескоп, установленный у окна, выходящего на главную площадь. Она то заглядывала в окуляр, то крутила какие-то винтики на его боку, то снова приникала к стеклу, пытаясь разглядеть детали городской жизни с высоты второго этажа. — Ой, девочки, а там бабушка с собакой! — восторженно сообщала она. — А собачка такая смешная, в костюмчике! А теперь... ой, а теперь дяденька мороженое продаёт, и вокруг него дети! Как же отсюда всё хорошо видно! Алёнка, носившаяся по помещению с неуёмной энергией урагана, налетела на крутящийся стул, который кто-то, подозрение падало на Машу, оставил прямо посередине прохода. Стул с грохотом отлетел к стене, Алёнка взвизгнула, но удержалась на ногах, только чудом не вписавшись лбом в книжный шкаф. — Здорово как! — ничуть не смутившись, пролепетала она, оглядывая помещение сияющими глазами. — Это же мы теперь не просто Сказочный патруль! Она ловко, с грацией, которой никто не ожидал от вечно неуклюжей рыжей, запрыгнула на тот самый крутящийся стул, оттолкнулась ногами от пола и, с выражением лица, на котором она тщетно пыталась удержать наигранную серьёзность, прокатилась вдоль всего помещения, лавируя между коробками и столиками. — Мы теперь Сказочный супер-патруль хранителей города! — провозгласила она, взмахнув рукой, как заправский оратор на трибуне. Стул под ней описал замысловатую дугу и, к счастью, ни во что не врезался. — Даже не знаю, хорошо ли это, — неуверенно произнесла Варя, спускаясь с третьего этажа и вытирая мокрые волосы пушистым полотенцем. Её лицо раскраснелось после душа, и сейчас она выглядела не как суровая волшебница, а как обычная подросток после хорошей тренировки. — Как за целым городом уследить? — Она подошла к Маше, которая стояла у стены, где висела огромная, подробная карта Мышкина, испещрённая какими-то значками и пометками. — Тут как раз всё просто, — ответила Маша, провожая глазами кресло, в котором мимо них с ветерком прокатилась Алёнка, чуть не задев по пути Снежку с телескопом. — Огоньки видишь? — Она указала на множество зелёных точек, равномерно распределённых по карте. Некоторые из них слабо мерцали, другие горели ровным, спокойным светом. — Когда они зелёные, значит, всё в порядке. А если красный загорится — бей тревогу. — Голос её сразу приобрёл нотки серьёзности, выдающие в ней прирождённого аналитика и стратега. Варя склонилась над картой, разглядывая систему. — А кто это настроил? — Кот, — Маша пожала плечами. — При всей его ворчливости, систему безопасности он отладил идеально. Видимо не зря работал. — Бедный кот, — вздохнула Снежка, отрываясь от телескопа. — Интересно, как он там, на рыбалке? — Ой, да ладно, — отмахнулась Алёнка, спрыгивая со стула и подбегая к ним. — Отдохнёт немного и вернётся! А мы пока докажем, что мы лучшие хранители! Устроим тут... — Она обвела руками пространство, подбирая слова. — Ну, полный порядок! Супер-порядок! Чтоб все ахнули! — Ага, — усмехнулась Варя, складывая полотенце. — Только чур без поджогов. Алёнка надулась, но спорить не стала, лишь показала язык. Мара стояла в стороне от всеобщего веселья, в дальнем углу кафе, где Кот хранил свои личные вещи — те, что не предназначались для посторонних глаз. Старый дубовый шкаф, заставленный коробками, стопками книг, свёртками пергамента и прочим хламом, который за столетия накопился у хранителя. Василиса Васильевна, назначая их новыми хранителями, небрежно махнула рукой: «Разберитесь тут, что к чему. Кот своё забрал, остальное — вам на обустройство». И вот теперь Мара копалась в этом наследии, пытаясь найти хоть что-то полезное. Её белые волосы, всё ещё слегка влажные после умывания, падали на лицо, когда она наклонялась над очередной коробкой. Движения её были неторопливыми, почти медитативными — в отличие от суматохи, царящей в центре зала, здесь, в углу, царила тишина. И что ты надеешься здесь найти? — прошелестел знакомый голос. Тень у ног Мары колыхнулась, вытянулась вдоль пола, заглядывая в коробку вместе с хозяйкой. — Не знаю, — мысленно ответила Мара, перебирая старые, пожелтевшие свитки. — Может, хоть какую-то зацепку. Кот ведь столетиями коллекционировал магические предметы. Вдруг здесь есть что-то, что поможет мне? Поможет в чём? Запечатать твою силу? — Тень издала звук, похожий на смешок, но без тени веселья. Ты правда думаешь, что какой-то древний артефакт, пылящийся в шкафу у полоумного кота, способен совладать с тем, что внутри тебя? — Лучше, чем ничего, — Мара выдохнула, откладывая очередной бесполезный свиток. — Дед сказал, что в Мышкине есть то, что мне нужно. Он не стал бы отправлять меня сюда просто так. Значит, это где-то здесь. Вопрос — где? Город большой. Это может быть где угодно — в подвале, в музее, у кого-то в доме... Или вообще не в городе, — ехидно заметила тень. — Твой дед, конечно, мудр, но он не всеведущ. Может, он просто хотел, чтобы ты уехала из глуши, подальше от него, пока... ну, пока не случилось чего. Мара нахмурилась. Эта мысль приходила ей в голову и раньше, но она гнала её прочь. Дед не мог так поступить. Не мог просто избавиться от неё. — Он заботился обо мне, — твёрдо сказала она вслух, но тут же осеклась, проверяя, не слышат ли её девочки. Нет, они были увлечены своими разговорами у карты. — Он растил меня, учил контролировать силу. Рисковал своей жизнью, когда у меня случались... приступы. Растил, да. Но чему он тебя научил? Контролю? Посмотри на себя. Ты до сих пор боишься собственной тени. До сих пор не можешь спать спокойно, потому что каждую ночь ждёшь, что откроется третий глаз. До сих пор... — Хватит, — оборвала её Мара резче, чем следовало. — Я знаю свои недостатки. Лучше помоги искать. Тень обиженно замерла на мгновение, но потом снова зашевелилась, скользя по коробкам, заглядывая в щели между ними, словно у неё были свои, неведомые Маре способы ощущать магию. Мара вытащила очередную стопку книг. Старые, в потёртых кожаных переплётах, с пожелтевшими страницами, пахнущие пылью, временем и чем-то ещё — смолами, травами, может быть, даже кровью. На корешках названия, вытисненные золотом, почти стёрлись, и приходилось вглядываться, чтобы разобрать буквы. «Травник волшебных растений Мышкина». Не то. «Полный каталог говорящих грибов». Не то. «Справочник начинающего алхимика. Том 3. Зелья для улучшения памяти». Тоже не то. И вдруг её пальцы наткнулись на корешок, от которого по руке пробежал холодок. Кожа была тёмной, почти чёрной, с серебряным тиснением, которое, казалось, светилось собственным светом. Название, выведенное витиеватым, древним шрифтом, заставило сердце Мары пропустить удар: «Справочник миров. Том VII. Миры Хаоса и Пограничья» Мара осторожно, словно боясь, что книга рассыплется у неё в руках, вытащила фолиант. Он был тяжёлым, увесистым, переплёт — из настоящей телячьей кожи, местами потрескавшейся, но всё ещё крепкой. Углы окованы потускневшей медью. На обложке — странный символ, напоминающий спираль, разорванную посередине молнией. Ого, — тень явно заинтересовалась. — Это не просто справочник. Это древняя книга. Очень древняя. Чувствуешь, сколько в ней силы? Мара кивнула, не в силах оторвать взгляда от обложки. Она аккуратно, почти благоговейно, открыла книгу. Страницы зашуршали, издавая тот особенный звук, который бывает только у очень старых фолиантов — сухой, шелестящий, словно шёпот веков. Первые страницы были посвящены мирам, о которых Мара никогда не слышала. Она пробегала глазами по строкам, впитывая информацию, словно губка. Мир Тенебрис. Расположен в секторе Тёмной Спирали. Население: теневики, морфаги, призрачные ящеры. Особенности: постоянные сумерки, магия теней здесь усилена втрое. Опасность: высокая. Рекомендуется посещение только магам не ниже пятого уровня защиты. Мир Изнанка. Отражение реального мира, существует в параллельном слое. Население: отражения, двойники, фантомы. Особенности: всё, что происходит в реальном мире, отражается здесь с искажением. Вход через зеркала и любые отражающие поверхности. Опасность: непредсказуемая. Может быть безопасно, может убить. Мир Кристаллис. Полностью состоит из магических кристаллов. Население: кристаллические элементали, светящиеся мотыльки. Особенности: воздух здесь звенит от магии, любое заклинание усиливается в десятки раз. Опасность: средняя. Главная угроза — сойти с ума от красоты и потерять чувство реальности. Мара перелистывала страницу за страницей, и перед ней разворачивалась вселенная, о существовании которой она даже не подозревала. Миры, где правили драконы. Миры, где не было солнца. Миры, состоящие из одного океана, в глубинах которого обитали существа древнее самих богов. Здесь есть всё, — прошептала тень. — Вся вселенная у тебя в руках. И где-то среди этого — твой дом. — У меня нет дома, — машинально ответила Мара, продолжая листать. — Дом там, где дедушка. А это... это просто место, где я родилась. Ты так думаешь? — В голосе тени появились странные нотки. — А вот посмотри-ка сюда. Мара остановилась. Её палец замер на развороте, где в верхнем углу страницы красовался заголовок, выведенный киноварью: «Мир Морена. Легенды и реальность» Сердце пропустило удар. Она слышала это название. От деда. Отрывочно, вполголоса, когда он думал, что она спит. Морена. Мир, названный в её честь? Или она названа в честь мира? Руки дрожали, когда она начала читать. «Мир Морена, известный также как Мир Вечной Зимы, Чертог Мороза или, в некоторых источниках, Обитель Смерти, расположен в секторе Пограничья, на стыке миров Хаоса и миров Порядка. Это одно из самых загадочных и опасных мест во всей известной мультивселенной. О мире этом ходят легенды и слухи, ибо мало кто из посещавших его возвращался обратно. А те, кто возвращался, либо сходили с ума, либо теряли часть своей магии, либо... переставали быть собой. География: Мир представляет собой бескрайнюю заснеженную равнину, пересечённую ледяными горами, вершины которых уходят в вечную ночь. Небо здесь всегда затянуто тучами, сквозь которые никогда не пробивается солнце. Единственный источник света — холодное, мертвенное сияние, исходящее от снега и льда. Говорят, что в глубине континента есть зона, где снег имеет чёрный цвет, а лёд — кроваво-красный. Там, по слухам, находится Сердце Мира — место, где сходятся все магические потоки. Население: Коренные обитатели мира Морена известны под общим названием «моренцы» или «дети зимы». Это гуманоидные существа, обладающие бледной, почти прозрачной кожей, белыми, как снег, волосами и глазами, цвет которых варьируется от чёрного до серебристого. Глаза — их главная особенность. Говорят, что в глазах моренца можно увидеть свою смерть. Или чужую. Моренцы обладают врождённой магией холода и тьмы, но главная их сила — магия Хаоса, та самая, что пронизывает весь их мир. Они могут управлять реальностью, искажать её, создавать трещины в пространстве и времени. Именно поэтому мир Морена находится на стыке с Хаосом — он служит своеобразным буфером, сдерживающим его проникновение в другие миры. Существует легенда, что моренцы не рождаются, как обычные люди. Они появляются из трещин Хаоса, из тех мест, где ткань реальности истончается до предела. Каждый моренец — это дитя Хаоса, воплощённое в плоть. И каждый из них носит в себе частицу того, что находится по ту сторону. Общество: Моренцы живут кланами, разбросанными по всему миру. Кланы редко контактируют друг с другом, предпочитая изоляцию. Во главе каждого клана стоит Мать — самая сильная моренка, способная рождать новых детей из Хаоса. Отцы... в традиционном понимании этого слова у моренцев нет. Дети считаются даром Хаоса, а не результатом союза мужчины и женщины. Мара замерла, когда её пальцы, перелистывая страницу, наткнулись на иллюстрацию. Целый разворот был посвящён главным Матерям кланов. Десяток портретов в тяжёлых резных рамках, расположенных в несколько рядов. Каждая фигура была изображена в полный рост — величественные женщины в длинных, ниспадающих складками одеждах, с посохами в руках, увенчанными ледяными кристаллами или символами, которых Мара никогда не видела. Но лица... Лица всех до одной были скрыты. Глубокие капюшоны, отбрасывающие тень, не позволяли разглядеть ни единой черты. Только очертания подбородков, только смутные намёки на то, что могло быть глазами или губами. И подписи внизу — имена, выведенные тем же киноварным шрифтом: Морана, Кара, Веста, Ладис, Чернава, Снежана... Сердце Мары забилось где-то в горле. Она водила пальцем по странице, касаясь каждого портрета, словно надеясь, что прикосновение заставит капюшон откинуться, откроет лицо, которое она искала всю свою жизнь. Которое видела только на единственной, затёртой до дыр фотографии, что дед хранил в старой жестяной коробке под половицей. Мать. Та, что погибла, сдерживая прорыв хаотических сущностей. Та, что отдала жизнь, чтобы другие миры могли существовать дальше. Та, чей амулет сейчас висел на шее Мары, холодный и молчаливый. — Где ты? — прошептала Мара, разглядывая каждую тень под каждым капюшоном. — Которая из них ты? Она всматривалась в очертания рук — может, узнает жест? В линию плеч — вдруг покажется знакомой? В то, как женщина держит посох — а вдруг мать держала его именно так? Ничего. Только тени. Только намёки. Только дразнящая близость разгадки, которая ускользала, как вода сквозь пальцы. Ты надеялась увидеть её лицо, — тихо сказала тень, и в её голосе впервые за долгое время не было ни сарказма, ни насмешки. Только понимание. — Я знаю. — Я думала... — голос Мары сорвался. Она сглотнула, прогоняя подступившие слёзы. — Я думала, если увижу, как она выглядит... может, пойму, почему она оставила меня. Почему выбрала смерть, а не жизнь со мной. Она не выбирала, — тень качнулась, обвиваясь вокруг запястья Мары, словно пытаясь согреть. — Она защищала. Тебя. Всех. Это был не выбор между тобой и смертью. Это был выбор между тобой и гибелью всего. — Я знаю, — Мара провела пальцем по подписи под одним из портретов. "Чернава". — Но знать и чувствовать — разные вещи. Она перевернула страницу. Дальше шло описание ритуалов, праздников, традиций. Но Мара уже не могла читать. Она закрыла книгу, прижала её к груди и сидела так несколько минут, глядя в одну точку перед собой. Ты найдёшь её, — прошептала тень. — Не здесь, не сейчас. Но когда-нибудь. Я обещаю. — Откуда ты знаешь? Я — часть тебя. А ты — часть её. Где-то во вселенной, в каком-то из миров, есть след. И мы его отыщем. Мара глубоко вздохнула, вытерла непрошеные слёзы и открыла книгу снова. Нужно было читать дальше. Нужно было знать. «Магия: Способности моренцев уникальны. Помимо стандартного набора (контроль холода, тьмы, искажение реальности), некоторые из них обладают особыми дарами. Дар Предвидения — способность видеть будущее, но только трагическое, связанное со смертью. Дар Поглощения — способность вбирать в себя чужую магию, иногда даже чужую жизнь. Дар Тени — способность отделять свою тень от тела, делать её самостоятельной сущностью. Говорят, что тень моренца — это его второе «я», его истинная сущность, и если тень погибнет — погибнет и хозяин». Мара невольно посмотрела вниз, на свою тень. Та, словно почувствовав взгляд, слегка качнулась, изогнулась и приняла очертания, напоминающие сидящую фигуру, положившую голову на колени хозяйки. Не бойся, — шепнула она. — Я никуда не денусь. — Я знаю, — ответила Мара и продолжила читать. «Легенды: Самая известная легенда мира Морена гласит, что в конце времён, когда Хаос поглотит всё сущее, последний моренец сядет на трон из чёрного льда и станет правителем новой вселенной. Или же погибнет вместе с ней — источники расходятся. Другая легенда рассказывает о Морене-Страннице — существе, которое может покидать пределы своего мира и путешествовать по другим. Считается, что Морена-Странница приносит с собой смерть, но не намеренно, а просто потому, что сама её сущность несовместима с жизнью в других мирах. Где она проходит — там увядают цветы, замерзают реки, умирают люди». — Как я, — прошептала Мара. — Зайчик у дома деда. Птицы. Всё, к чему я прикасаюсь... Не всё, — возразила тень. — Посмотри на них. И Мара подняла голову, посмотрела в центр зала, где Алёнка всё ещё стояла на стуле и распевала свой дурацкий гимн, где Варя с Машей спорили о системе безопасности, где Снежка пыталась навести телескоп на солнце, показавшееся в окне. Живые. Тёплые. Настоящие. Рядом с ней. «Статус: Мир Морена закрыт для посещения. Высшим магическим советом наложено вето на любые контакты с моренцами. Исключение составляют лишь единичные случаи, когда ребёнок по каким-то причинам оказывается за пределами своего мира. Таких детей предписано изолировать и уничтожать, ибо они представляют угрозу для всех остальных миров. Примечание автора: Я, составитель данного справочника, лично посещал Пограничье и видел мир Морена издалека. Это красивое и жуткое зрелище. Никогда не забуду тот холод, который пробирал до костей, даже на расстоянии. И те глаза... те глаза, что смотрели на меня из-за грани. Берегитесь, читатель. Если встретите моренца — бегите. Не оглядываясь. Бегите так быстро, как только можете. И молитесь всем богам, чтобы он не побежал за вами». Мара захлопнула книгу. Резко, со стуком, от которого эхом отозвалось в тишине угла. Её руки тряслись. Дыхание перехватило. Она сидела, уставившись в одну точку перед собой, и не могла пошевелиться. Перед глазами всё ещё стояли те десять портретов. Десять Матерей в капюшонах. Десять теней вместо лиц. И где-то среди них — та, что подарила ей жизнь. Та, чьё лицо она никогда не узнает. Ну вот, — тихо, почти ласково произнесла тень. — Теперь ты знаешь. — Знаю что? — голос Мары дрожал, срываясь на шёпот. — Что я — чудовище? Что меня должны уничтожить? Ты не чудовище. Ты — дитя Хаоса. Это разные вещи. — Здесь написано... — Мара с трудом сглотнула, борясь с подступившими слезами. — «Встретишь моренца — беги». «Изолировать и уничтожать». Я... я опасна для всех. Для девочек. Для тебя. Для всего мира. Для меня? — Тень усмехнулась. — Глупая. Я — часть тебя. Если ты опасна, то опасна и я. И знаешь что? Мне плевать. Я не хочу, чтобы меня уничтожали. Я хочу жить. Ты хочешь жить? — Не знаю, — честно призналась Мара. — Иногда мне кажется, что легче было бы... Не смей, — оборвала её тень жёстко, почти зло. — Не смей даже думать об этом. Ты нужна. Им. — Она качнулась в сторону зала, где слышались голоса подруг. — Посмотри на них. Они не побоялись тебя, когда увидели твой третий глаз. Они не убежали, когда ты чуть не убила того директора. Они приняли тебя. Такую, какая ты есть. А ты хочешь сдаться из-за какой-то древней книги? Мара молчала, вцепившись пальцами в обложку фолианта. Костяшки побелели. Моренцы не рождаются из Хаоса, чтобы умирать, — продолжала тень. — Они рождаются, чтобы жить. Чтобы быть. Ты — Морена. Ты — дитя этого мира, даже если никогда его не видел. И ты имеешь право на существование. Не меньшее, чем эти туристы за окном. Не меньшее, чем твои подруги. — А если я однажды не сдержусь? Если Хаос вырвется и убьёт их? Тогда мы будем об этом думать, когда это случится. А пока — не случилось. Пока ты контролируешь себя. Пока ты учишься. Пока ты с ними. И знаешь, что я думаю? — Что? Я думаю, что именно поэтому дед отправил тебя сюда. Не за артефактом. А за ними. Чтобы ты поняла, что не одна. Чтобы увидела, что можно жить среди людей и не убивать их. Чтобы поверила в себя. Мара медленно выдохнула. Слёзы, которые она сдерживала, всё-таки скатились по щекам, оставляя мокрые дорожки. Она не вытирала их. — Спасибо, — прошептала она едва слышно. За что? — За то, что ты есть. За то, что говоришь мне правду. Даже когда мне больно её слышать. Тень колыхнулась, вытянулась и на мгновение обвилась вокруг плеч Мары, словно обнимая. Тёплое, почти человеческое прикосновение — хотя откуда у тени тепло? Мы справимся, — прошептала она. — Вместе. Ты и я. И они. — Тень кивнула в сторону зала. — Сказочный супер-патруль хранителей города. Звучит глупо, но... в этом что-то есть. Мара, вопреки всему, улыбнулась сквозь слёзы. Улыбнулась впервые за этот долгий, тяжёлый день. А потом, вытирая щёки тыльной стороной ладони, вдруг фыркнула. — Слушай... — она покосилась на тень, которая всё ещё обвивала её плечи. — Ты буквально час назад говорила, что девочки меня предадут. Что они первые на меня нападут, как только узнают, кто я. Тень замерла. Потом медленно, словно нехотя, отстранилась и приняла свою обычную форму у ног. Ну... — А теперь ты говоришь, что они — причина, по которой я должна жить. Что они — моя семья. — Мара прищурилась, глядя на колеблющуюся темноту у своих ног. В её голосе зазвучали ехидные нотки, которых не было уже давно. — У тебя случайно не биполярка? А? Тень возмущённо дёрнулась. У меня нет психических расстройств! Я — часть тебя, между прочим. И если у кого-то здесь и есть проблемы с перепадами настроения... — она многозначительно замолчала. — Ой, всё, — отмахнулась Мара, но улыбка не сходила с её лица. — Сама ты проблема. Просто признай, что ты ошиблась. Что люди — они разные. И некоторые из них... — она кивнула в сторону зала, откуда доносился голос Алёнки, распевающей очередной куплет своего дурацкого гимна, — могут быть хорошими. Я ничего не признаю, — надуто ответила тень, но в её голосе не было прежней ядовитости. — Просто... я присматриваюсь. Анализирую. Делаю выводы. Это называется рост. — Ага, — Мара хмыкнула. — Рост. У тени. Которая не растёт. Придираешься. — Придираюсь, — согласилась Мара и, поднявшись с корточек, направилась к подругам. Тень послушно скользнула следом, но на мгновение задержалась, обернувшись к книге, оставленной на полке. Мы ещё вернёмся к тебе, — пообещала она беззвучно. — Очень скоро. И, догнав хозяйку, влилась в её тень, как ни в чём не бывало. P.S. Хочу пригласить вас в свой тгк, где вы сможете найти спойлеры к последующим главам и задать интересующие вас вопросы) Спойлер к следующей главе вы сможете скоро увидеть там... https://t.me/qugen_min