Преданный спутник Луны

Та ночь выдалась бессонной. Он не мог уснуть до самого рассвета и на протяжении всей долгой ночи просто ворочался в кровати — Тадаши наблюдал, как оранжевый свет не спеша впускал солнце в комнату и превращался в яркое утреннее зарево. Он лежал, глядя в стену, и пытался выбрать, что именно удивило его больше: то, что ему сразу поверили или то, что Цуки действительно к нему что-то чувствовал? Он не говорил об этом прямо — и тем более не признавался. Всё произошедшее вчера ощущалось как глупый и бредовый сон. В голове проносились одна за другой обрывки фраз того разговора. Он вспоминал слова, интонации, пустой взгляд Цукишимы и как он попросил его уйти. «Многое же ты слышал, да?» «Значит, ты знаешь?» «Это ты должен злиться.» До разговора у Тадаши не было никаких ожиданий касаемо того, как на его слова отреагируют. Но вчерашнее, наверно, было лучшим из того, что можно было бы представить. Мысли продолжали крутиться по кругу раз за разом. Тадаши накрыл лицо тыльной стороной руки и проскулил куда-то в потолок. А что, собственно говоря, он знал? Тогда он твёрдо ответил «Да», но на что он согласился? Он ведь уже решил, что всё понял. Сам себе говорил, что всё и так понятно. Но чем дольше он об этом думал, тем сильнее это казалось… невозможным. Правильно ли он всё растолковал? Он перевернулся на бок, приподнялся и его немного замутило. Тело требовало сна, но глаза всё никак не смыкались. Тадаши проверил телефон — ноль сообщений. Он с силой и размашисто потёр себе лицо и встал с кровати. Может из-за того, что с ним начало происходить, он стал надумывать лишнего и видеть смысл там, где его на самом деле нет? Из-за того, что он не спал всю ночь, в животе словно зияла дыра от голода. В холодильнике было пусто ещё со вчерашнего дня — вчера, когда он вернулся домой, он сразу пошёл в спальню без какого-либо обеда или ужина. Он медленно вздохнул перед открытой дверцей и потащился в коридор собираться с силами, чтобы выйти в магазин. За ночь температура на улице упала особенно низко, и раннее утреннее солнце пока ещё не успело прогреть сухой асфальт. Тадаши видел на лобовых стёклах машин слабый иней, а листья на деревьях покрылись белым заморозком. В животе кольнуло, когда он проходил мимо машины Цуки. Он остановился и поднял глаза на его окно, не совсем понимая, зачем. Окно на его этаже, в спальне, было приоткрыто — значит, он был дома. Тадаши понаблюдал за тем, как слабый ветер покачивает занавески. Потом прикрыл глаза и быстро выдохнул, стараясь не думать об этом слишком много. Он поёжился на месте от холода и пошёл дальше. Уже в магазине он зевнул себе в кулак — надо как можно быстрее поесть и взбодриться. Его притянул сдобный запах выпечки, которую выставили на полки в хлебном отделе. Каждая в отдельной упаковке, некоторые из них — в запотевшей, только из печи. Это не могло не радовать, и он слегка взбодрился. Даже расстегнул куртку, потому что уже согрелся. Запах свежего сладкого хлеба бодрил лучше любого кофе. От него вдруг потянуло чем-то знакомым — и почти сразу вспомнилось, как он завтракал таким каждое утро перед школой много лет назад. Кто-то немного толкнул его, когда проходил сзади него, Тадаши рефлекторно обернулся. Это была пара, которая шла, взявшись за руки, и девушка пыталась пройти мимо Тадаши не разжимая руки парня. Она увлечённо что-то ему рассказывала и после столкновения, пролепетав извинение, с тем же энтузиазмом вернулась в разговор. Он ещё какое-то время смотрел на них — её щёки наливались краской, а широкая улыбка дополняла абсолютно влюблённый взгляд. А парень молча слушал её и изредка кивал на какие-то её высказывания. Когда он поворачивал к ней голову, было видно точно такую же улыбку. Тадаши мельком взглянул на их крепко сжатые в замок руки, пока они не отошли достаточно далеко — стало немного неловко, что он смотрел так долго. Словно он случайно увидел что-то, что ему не предназначалось. У него самого никогда не было даже похожего эпизода в жизни, никогда он не гулял с кем-то рука в руке. Как-то не срослось. Со школы у него был один-единственный друг — с другими одноклассниками отношений так и не сложилось. Не сказать, что он сильно старался подружиться с классом, ему было достаточно одного человека, другие были ему особо не нужны. В институте для Тадаши не было ничего, кроме учёбы. Не было времени просто остановиться и оглянуться вокруг. А отдыхом служили — более редкие, чем в школе — встречи с Цуки, что учился на другом направлении. Но зато в одном здании, так что каждое утро они всё равно проводили время вместе по дороге туда. Хоть иногда их расписания и различались. В группе, конечно, дела с остальными ребятами обстояли лучше, чем в школе. Его даже звали посидеть где-нибудь компанией после успешно закрытых сессий, но интереса к таким вещам у Тадаши так и не появилось. Они всё равно звали его каждый раз — скорее уже из вежливости, прекрасно зная, что он откажет. Ближе к выпускному все ребята из его мало-мальского круга приятелей уже ходили парами, с девушками под руку. Если поднять взгляд от учебников и тетрадей, это было видно невооружённым взглядом. Тадаши было всё равно на такие вещи. Но в глубине души он тихо завидовал Цуки: у того курс состоял из одних парней и казался куда спокойнее. К ним почти никто не заходил со стороны. У Тадаши же всё время толпились люди с других направлений, и вокруг становилось слишком людно — разговоры, смех, постоянные парочки. Он от этого уставал. И сам Цукишима на фоне его одногруппников был в разы спокойнее, так что Тадаши отлично отдыхал рядом с ним. Их тихие прогулки казались чем-то почти отдельным от остального мира. Хотя он бы не возражал, если бы однажды Цуки пришёл на такую встречу не один. Пусть сам Тадаши и не мог это представить. Но, если вспомнить, то в школе Цуки не был обделён женским вниманием. Когда-когда, а вот в школе на Цукишиму было обращено много девичьих взглядов. Тадаши прекрасно это видел и никогда не задавался вопросом, почему он нравится девочкам. Высокий, стройный, красивый — он не мог не привлекать внимание. Немного холодный, но если узнать его поближе — просто потрясающий. К Тадаши же девочки в школе подходили лишь по одной причине — передать что-то Цуки или спросить о нём. Он к этому привык, но он бы соврал, если бы сказал, что его это нисколечки не трогает. Он не по своей воле стал почтальоном, который передавал любовные записки напрямую Цуки, как самый надёжный способ доставки. Как на иголках и максимально мягко он пытался объяснить, что ответа можно не ждать, но всё равно оказывался с записками в руках от одноклассниц, девочек из соседних классов, а иногда и девочек постарше. Им тогда было по пятнадцать лет. Совсем скоро наступало лето. Они были налегке — в одежде с коротким рукавом. И шли со школы домой в той части пути, где обычно вообще никто не ходил и машины не проезжали — любимая тропа от школы до дома. Тихая и зелёная аллея с редкими бытовыми магазинами, которые были видны сквозь деревья. В тот момент они шли молча и Тадаши мысленно отдыхал после долгого дня середины недели. А потом он встрепенулся: — О, точно, — и открыл молнию на школьной сумке. — Вот, совсем забыл. Тадаши достал записку, сложенную вдвое. Он аккуратно расправил край, который был замят его учебниками в сумке и протянул Цукишиме. — Что это? — Да я совсем забыл, — немного пристыженно он продолжал протягивать записку. — Она мне это дала ещё утром, вот обещал передать. Это была…, — она говорила Тадаши своё имя, но оно просто вылетело из головы сразу, как только она представилась, — Ну та, у которой две косы. Высокая… из соседнего класса. Она ещё на перемене к нам подходила. — А, понятно, — безучастно отреагировал Цуки. — Я её не помню, если честно. Тадаши зажато хохотнул: — На, забирай уже. Цукишима нахмурился и выдохнул. И наконец забрал записку из его рук. — Не знаю, что мне с ней делать. — О, это я не знаю, что мне с ними делать. Ты говорил ничего от них тебе не передавать, но как я могу? В это время Цукишима сложил записку ещё вдвое и сунул куда-то в край в сумки. Тадаши свёл брови домиком и обеспокоенно на него покосился: — Цуки, ты их хотя бы читаешь? — В основном, нет. Если хотят что-то сказать — пусть говорят в лицо, а не передают записки. Они знают, что я не отвечаю, и всё равно продолжают. Глупо. Тадаши сжал губы в тонкую полоску, неловко провёл рукой по волосам и выдохнул со смешливыми нотками: — Эх, завидую. Цукишима сбавил шаг. Его слова прозвучали легко и без какой-либо горечи в голосе. Но Тадаши всё равно тихо хмыкнул с улыбкой будто сам понял, как это прозвучало. — Чему завидуешь? — Ну-у, — протянул Тадаши, ища нужные слова не без улыбки. — Тебе хотя бы записки носят. — Ты хочешь так же? — Не совсем. Просто когда ты кому-то нравишься разве это не приятно? — Ты хочешь так же от кого-то конкретного? — Да нет же, — Тадаши помахал между ними рукой, — нет кого-то конкретного. Они шли молча ещё какое-то время, пока не свернули с аллеи во дворы дома Цукишимы. А Тадаши продолжил: — Знаешь, это так круто. Ты такой спокойный, вообще не нервничаешь. И сразу отказываешь, если тебе не интересно. Так по-взрослому! Тот лишь помычал в ответ. — Люди пишут записки кому попало. Это ничего не значит. — Да, — кивнул Тадаши. — Ты прав. — А вот в лицо мало кто сказать может, — он пожал плечами, — так что подожди ещё. Они стояли около дома Цукишимы — он жил ближе. Так что Тадаши оставалось пройти один двор к своему дому. — Да ладно, я понимаю. — вдруг неожиданно отозвался он. Плечи Тадаши были опущены, а глаза смотрели куда-то вниз. Он не знал, смотрит ли на его лицо Цуки, но чувствовал взгляд. Он продолжил, теперь уже переменившись в лице и неловко потирая заднюю часть шеи. Сказал неожиданно легко: — Я понимаю, что мало кому могу понравиться. Но меня это не беспокоит, честно. Он снова глянул на лицо Цуки и у того было выражение лица, которое было сложно прочитать: — Не соглашусь. — тихое и сухое. Тадаши издал едва заметный звук «А?». Он не понял, почему, но его губы растянулись и нелепая улыбка вышла сама собой. — Ну, когда-нибудь в будущем это обязательно произойдёт, так что как ты и сказал, просто подожду. — Ты о чём? — Ну знаешь, я про будущее, которое прям в будущем. Когда люди уже, ну... семью заводят и всё такое. — ему казалось, что он звучит немного глупо. — А ты хотел бы? Тадаши глупо поморгал и смотрел на него, не совсем понимая, что нужно ответить. И дёрнул плечом: — Ну конечно. Как все нормальные люди. Цукишима повернулся в сторону своего дома: — В любом случае, у тебя и так всё нормально. — Он почти дошёл до двери и продолжил говорить не поворачиваясь к нему — Если твоя цель — это записки, то у тебя довольно низкая планка. Тадаши засмеялся. Это был единственный раз, когда они говорили о любви — хоть каком-то её проявлении. Больше они не вспоминали и не говорили ничего подобного вплоть до недавнего времени. Именно с тридцатилетия всё перестало быть прежним. В голове всплыли воспоминания — тот день, когда они пьяные говорили о «Семейном гнёздышке». Перед глазами появился тот расплывчатый образ Цуки с розовыми щеками и смазанной речью. Его ухмылки, медленные движения. Как умиротворённо тогда было просто находиться рядом. Они и тогда говорили о жене и подобном. Что делать с этими воспоминаниями, Тадаши пока не понимал. Эти образы просто настойчиво щекотали где-то в груди и ничего не несли за собой. Никаких ответов или выводов. Все тогдашние жесты Цуки отзывались в нём слишком ясно и будоражили его нынешнего. Почему — непонятно. Просто тянет. Он поймал себя на том, что уже долго стоит перед прилавком. Булочка в его руках смялась, оставляя на свежеиспечённой корочке отпечаток-вмятину от его пальцев. Он разжал её и пробежался взглядом по своим рукам. «Интересно, а Цуки когда-нибудь держался с кем-то за руки вот так, как они?» — вдруг подумалось Тадаши. Если он правда испытывает к нему чувства, то хотел бы держаться за руки — с ним? Тадаши положил булочку назад на полку и отошёл. Нет смысла об этом размышлять, это всё равно невозможно. Такое даже представить никак не выйдет. Это кто-то другой так может — как эта пара. А Тадаши нет. А если бы это были двое мужчин? Тадаши поймал себя на мысли, что он уже просто бесцельно бродит по магазину. Он резко остановился: живот уже начал урчать, напоминая, зачем он вообще поднялся с кровати этим утром. Встряхнув плечи, он машинально набрал привычный список самых простых продуктов. Хватит себя изводить. Ему не важно, у кого что происходит. Кто угодно может держаться за руки с кем угодно. Но не он. И дело даже не в том, что с ним происходит. Так чего именно хотел бы от него Цукишима? В нём всё ещё теплилась надежда, что он просто всё не так понял. И если это так — максимум, что произойдёт, это то, что Тадаши просто выставит себя дураком. Это можно было продолжать бесконечно — нужно поесть и успокоиться. Всё оставшееся воскресенье прошло с тяжёлой головой и затуманенными мыслями. Он плохо ел и не мог найти себе места. Пару раз открыл ноутбук, пролистал рабочие чаты, что-то кому-то отвечал и даже составил себе план работы на завтра. Такое он делал редко, только когда совсем соображать было сложно. В пятницу перед тем, как уйти домой, он сунул в портфель несколько бумаг, с которыми нужно было разобраться. Сейчас он наконец мог спрятаться в работу и выстроить всё чётко и аккуратно — чтобы ни на что больше не отвлекаться. То, что в пятницу было хаотичной стопкой распечаток, теперь превратилось в опрятно скреплённые и ровно сшитые документы. Он поставил, где нужно, свою подпись рядом с подписями других руководителей. Если бы он забрал домой ещё и печать, всё было бы готово. Не хватало только одной подписи на последнем договоре. Он был рад такой деятельности, его это даже успокаивало. Как раз можно было как следует себя отвлечь. Так продолжалось до позднего вечера и потом, когда он уже собирался упасть на подушку и уснуть, ему пришло сообщение. Цукишима написал пару коротких фраз и вышел из сети: 23:16 Цуки ~ Я нашёл покупателя для машины, завтра езжай на общественном транспорте. Я тоже на своих двоих поеду. Веки Тадаши опустились и он уснул с телефоном в руках.

***

Пришлось проснуться раньше обычного. Он ни разу не ехал до работы на автобусе и понятия не имел, сколько времени это может занять. Благо он успел поставить будильник с вечера, хоть и всё равно проснулся раньше него. Смотреть на себя в зеркало не хотелось — очевидно он выглядел плохо. Со вчерашнего дня у него на душе ещё осталась какая-то тупая злость на самого себя. За непонятно откуда взявшиеся воспоминания, за неотвеченные вопросы. Это ощущение напоминало нескончаемый список дел, который давил своим грузом на его плечи. Как же неприятно. Несколько механических заученных движений — умыться, одеться и выйти — и вот он уже стоит на той автобусной остановке, где тогда стояли вместе с Цуки. А теперь он стоял там один. Тадаши разочарованно выдохнул и тяжело сунул холодные руки в карманы. Весь продрогший, он хотел зарыться в красный шарф по самый нос и с досадой обнаружил, что забыл надеть его перед выходом из дома. Теперь шею дуло холодным ветром и щипало кожу. Он ещё раз выдохнул и потянул куртку за молнию выше, хотя она и так была застёгнута до упора. Повернулся в сторону дома Цуки и, забыв на мгновение о холоде, вытянул шею. Он попытался вглядеться вдаль, через пару домов, чтобы увидеть, стоит ли на привычном месте машина. Но это было гиблое дело — отсюда, конечно, никак не разглядеть, да и другие машины и люди мешали обзору. Всё-таки он надеялся увидеть Цуки здесь. Автобус довёз его за полчаса и остановился у входа номер три. Было непривычно подходить к знакомым лифтам с другой стороны. После валидаторов в столпотворении людей он тут же заметил пшеничную макушку. Высокий рост Цукишимы можно оценить в полной мере именно со стороны, а не когда стоишь рядом. Тадаши подошёл к толпе и остановился чуть в стороне, оставляя между ними пару шагов: — Как дела с машиной? — он старался звучать как можно более буднично. — Всё хорошо. — Цукишима смотрел вперёд, а не на него. — Оформили всё ещё вчера вечером, а утром он как раз на ней на работу и уехал. Нормальный мужик. Двери открылись и Тадаши попытался пройти поглубже внутрь и встал так, чтобы между ними оказались люди. Рядом с ним он заметил знакомый невысокий силуэт. — Доброе утро. — улыбнулась ему Хитока. Сегодня она выглядела гораздо лучше. Отдохнувшей и живой. Тадаши нешироко улыбнулся ей в ответ: — Доброе утро. В лифте так получилось, что они встали рядом, а немного подальше от них был Цукишима. Она была в расстёгнутом пуховике, прижимая к себе разноцветные папки и большую сумку-чемоданчик. От неё вкусно пахло чем-то свежим и пудровым. Было приятно даже просто стоять рядом. — Как прошли выходные? — Тадаши начал разговор. — Отлично, — она наклонила голову в благодарном жесте и выдохнула, — Я выспалась. От улыбки на её щеках появился лёгкий румянец. Она снова повернула голову вперёд, но улыбка так и осталась на ней: — А у вас? Тадаши немного помедлил, но ответил почти сразу. — Да, тоже отлично. Её волосы были уложены — прямые и гладкие. А чёлка, которую Тадаши уже привык видеть просто куда-то убранной невпопад, сейчас ложилась на лоб аккуратной волной. Тадаши едва заметно облегчённо выдохнул — как же было приятно видеть её такой. Верхняя пуговица её белой рубашки была не застёгнута и было видно маленькую жемчужинку, которая ложилась на декольте на тонкой цепочке. Свет слегка играл на ней, поблёскивая на светлой коже. Почти перед тем, как двери открылись она снова повернулась к нему: — А, точно. Я хочу занять переговорную для нас. Маякните, когда вам будет удобно? Под «нас» она имела в виду всех участников проекта, поэтому Цукишима тоже подал голос, оборачиваясь к ним через плечо: — Не проще созвон? Двери открылись и они с Цукишимой должны были выходить. — Ну, можно и созвон. — напоследок пожала плечи Ячи. — Я вам напишу тогда. И время скажу, мне в любом случае нужна будет переговорная. Она мягко улыбнулась и двери закрылись, закрывая её лицо. Цукишима ушёл вперёд, не дожидаясь его. Тадаши остался на шаг позади. Потом они разминулись у рабочего места Тадаши, как обычно. Отчего-то он неловко обронил ему в спину «Хорошо поработать», на что Цукишима тихо угукнул. В ближайшее время планировался важный день — они запускали пилотный поток учеников. Пока что всё так же на бесплатной площадке и с нехитрыми материалами, но это был один из шагов, требующего особого внимания. Теперь будет видно, получилось ли завлечь аудиторию теми постами, что Тадаши так усердно составлял. Помимо своей основной работы, он ещё раз посоветовался с отделом аналитики и их первым преподавателем курса. Время близилось к полудню, а Тадаши уже чувствовал себя уставшим. Раздражало замечать за собой мелкие, совсем уж глупые ошибки и оговорки. Ячи написала ему — напомнила о рабочем созвоне. Он про него чуть не забыл. Он сказал ей, что ему в любом случае понадобится переговорная — и не соврал. Если в её отделе была тишина — что бы люди ни делали. А в случае Цуки у него был отдельный кабинет, хоть и импровизированный. То в его случае даже самое тихое поведение от шестнадцати человек сотрудников создавало некоторые неудобства для рабочих созвонов. В нижнем и по совместительству самом большом ящике его стола лежал корпоративный ноутбук. Давно он его не доставал. Так что он забрал всё необходимое и прошёл к самой дальней переговорной на этаж ниже — она никогда особо не была занята, так что не нужно было занимать её заранее. Это была маленькая комната с одним столом и двумя мягкими сиденьями друг напротив друга. Дверь и стена были прозрачными, но полгода назад кто-то из руководителей этого этажа повесил на стену с внутренней стороны жалюзи, за что Тадаши был тихо благодарен каждый раз проходя мимо неё и когда сидел сейчас. Он аккуратно расставил всё перед собой: ноутбук, зарядка от него рядом, перед ним блокнот и ручка. Всё на своих местах. Открыл ссылку от Ячи и подключился к звонку. — По поводу нынешнего внешнего вида вы можете мне показать, что мы имеем сейчас? — поинтересовалась Хитока. — А…, да. Сейчас. Минуту. Тадаши открыл почту. Цуки отправлял ему это, да? Или они вместе открывали? В голове всплыла картина: как они смотрят её вместе, но на чьём компьютере — он не помнил. Он выпрямился и пробежал взглядом по именам во входящих. Ладони уже начали потеть от раздражения и усталости. Как он мог забыть открыть её заранее? На мониторе вспыхнула демонстрация экрана от Цукишимы. — Вот, видно? Тадаши облегчённо выдохнул. После недолгих обсуждений и пары заметок, демонстрация экрана погасла и Ячи заключила: — Хорошо, тогда сейчас беру всё остальное на себя. — гордо проговорила она. — Тогда Цукишима займётся тем, чтобы не было багов и все кнопки были «кликабельны», а Ямагучи всем остальным? Бумажной работой, правильно? — Да, всё верно. Главное, чтобы вы успели. На что Ячи начала говорить о том, что твёрдо обещать, к сожалению, не может. Видно было, что Цукишима отвлёкся. Он что-то напечатал и вернул взгляд на монитор. На экране Тадаши тут же всплыло сообщение от него в углу экрана: 12:18 Цуки ~ Муть мутная. Скукота. Тадаши прыснул носом и тут же опустил подбородок чтобы скрыть улыбку. — Ямагучи? Всё хорошо? — Ячи прервалась и обеспокоенно посмотрела. Тадаши выпрямился и сделал вид, что чешет нос, словно чихнул. Цуки сидел, опершись рукой на подбородок, локоть на столе — эдакая поза скучающего человека. Из-за этого Ячи не увидела его лёгкую ухмылку. — Да, конечно. Всё хорошо, — сказал Тадаши, пытаясь сохранить привычную серьёзность. Сердце слегка ускорилось от того, что между ними со вчерашнего дня снова что-то потеплело. Но он тут же вернул внимание к монитору. И потом к разговору подключился Цукишима: — Мы можем просто нанять стороннего дизайнера? Раз у нас проблемы со сроками, ну и плюс, как ещё одно мнение. Хитока погладила себя за шею и принялась перебирать пальцами жемчужинку: — Нет, мы не можем, я не получала на это разрешение. Да и дело в том… — она замялась. — От успеха этого проекта зависит, получит ли отдел дизайна финансирование. Так что если мы наймём стороннего дизайнера, то мой отдел просто расформируют. Цукишима не убирал руку из под подбородка, поэтому его слова звучали лениво: — Нет, они не могут. Компания достаточно большая, чтобы иметь в своём составе свой собственный… — он сделал акцент на следующих словах: — …целый отдел дизайна. — Я понимаю, о чём вы говорите, Цукишима. Но в таком случае, если мы поступим так, как вы говорите, то, скорее всего, со мной попрощаются. Ведь какой смысл держать весь отдел и платить каждому зарплату, если можно просто время от времени нанимать кого-то со стороны? — Тогда работайте. — строго ответил Цукишима. Тадаши встрепянулся и, наклонившись ближе к монитору, начал быстро говорить: — Я думаю всё будет хорошо, срок пусть и маленький, но всё ещё выполним. Ячи, скажите, сколько вы сейчас можете задействовать человек? Те двое сотрудников из филиала, они… — О, они уже уехали. Их обучение уже закончилось, хотя, если честно, я немного на них рассчитывала. — Хорошо, я вас понял, — он не сбавлял темпа, продолжая говорить быстро и уверенно. — Тогда сколько у вас есть свободных рук? Она отпустила от шеи руки и опустила их на стол перед монитором: — Двое. Тадаши глупо моргнул. — Всего двое? — Да, — тихо ответила она. Тадаши коротко выдохнул и со всей серьёзностью произнёс: — Это уже лучше, чем если бы была вы одна. Звучит не невозможно. Тогда спокойно начинайте работу и обращайтесь ко мне, если возникнут трудности. Будем держать связь касаемо того, на каком этапе находится работа. Если чувствуете, что не успеваете — сообщите мне. Также проведём повторную встречу перед общей презентацией. — Да, сегодня сделаю главную страницу и пару побочных. — и тут же отключилась от звонка. В созвоне остались только он и Цукишима. — Ты так груб, — нахмурился Тадаши. — Я просто не люблю выполнять работу других людей. — и тоже отключился. Тадаши вышел из звонка и закрыл крышку ноутбука. Пришлось посидеть в тишине какое-то время, чтобы собрать мысли в кучу. Ему надо было вернуться к работе. Он собрал все свои вещи и освободил переговорную. На пути обратно его перехватил сотрудник — что-то уточнил по задаче. Тадаши ответил, почти не задумываясь, а сам думал, как бы поговорить с Цуки. Но когда — и главное, с чем? Да и уместно вообще говорить на личные темы на работе? И сам Тадаши, и Цуки сегодня были сами не свои. Он просто должен убедиться, что между ними всё в порядке. Поработав ещё немного и собираясь с силами, он поднялся и направился к коридору за прозрачной дверью. Он приближался к рабочему месту Цукишимы, и с каждым шагом ноги становились всё более ватными. Прошёл мимо всех рабочих мест, уже был готов постучаться к нему. Заглянул, но его там не оказалось. — Кажется, он в архиве, — один из сотрудников заметил его. Поблагодарив, Тадаши направился туда, потирая кончики пальцев, чтобы их не покалывало от трепета. Он толкнул дверь и осторожно вошёл в тихую комнату, где Цуки стоял спиной к выходу. На нём были большие наушники и в тихой комнате до Тадаши тихо доносилась мелодия из них. Он не хотел напугать, вот так подойдя со спины, так что он постучит пальцами по металлическому стеллажу, к которому Цуки был прислонён плечом. Он дёрнулся и резко обернулся, сначала на источник вибрации, а потом и на самого Тадаши. — Хм-м? — задумчиво протянул он, снимая наушники на шею и возвращаясь к перебиранию бумаг. — Я тебя искал, мне сказали, что ты здесь. — А чего искал? — его глаза бегали по какому-то документу у него в руках. Тадаши так и не придумал повод, зачем он пришёл сюда. Ему было немного боязно подходить поближе, поэтому так и остался у него за спиной: — Как тогда домой добрался? — Нормально. Я недолго сидел, доехал без происшествий. Его новая оправа была более глянцевая, чем предыдущая, словно отлитая лаком. Она блестела в свете одной-единственной яркой лампы над головой у Цуки, которая в одиночку освещала всю небольшую комнатку архива. Тадаши стоял у него за спиной, наблюдая, как он откладывает папку, которую только что читал, и берёт следующую — из картонной коробки на полке стеллажа. Казалось, Цуки ведёт себя, как обычно, словно ничего не произошло. Удивительная способность. Цукишима слышал, что Тадаши не шевелится. — Забыл чего? — Нет. — А чего искал меня? — Не знаю, просто проведать. Он обернулся на Тадаши и глянул озадаченным взглядом, слегка нахмурившись. А потом вернулся к бумагам. Выдохнул, как ни в чём не бывало: — Ты о том самом, да? — Ну-у, — Тадаши помялся. Тадаши мельком обернулся на дверь. А потом подумалось: да кому сейчас понадобится архив? Он сделал шаг к двум большим коробкам с бумагой для принтера, поставленные друг на друга и уселся, наклонившись вперёд на свои колени: — Цуки, — очень серьёзно начал он, — а ты мне вообще веришь? Он смотрел на него сбоку, пытаясь уловить выражение лица. Тадаши не был уверен, было ли его поведение навязчивым, но они так и не поговорили. И это надо было решить. Тот сразу ответил ему: — А на кой тебе такое выдумывать? — он равнодушно перевернул страницу. — Чем больше я об этом думаю, тем нелепей это становится. Я после того, как всё осознал, вообще никого не касаюсь. Вот даже думаю, а было ли это вообще или мне это приснилось. Всё так не по-настоящему. Тадаши сам не понимал, что говорит. — Было-было, — отозвался Цуки. — Ещё как было. — Ты вообще об этом не думаешь? А что если я, ну не знаю… обманул тебя? Цуки, я уже сам себе не верю. В голосе Цукишимы мелькнуло тихое веселье: — Да ты мне скажи, что земля плоская, и я тебе поверю. — он обернулся на него с ухмылкой — Но ты такое не скажешь. — А потом его голос смягчился и он слабо повёл плечом. — Ты бы не стал говорить такое просто так. К тому же слышал всякое, конечно, ты будешь от меня шарахаться. Так что постарайся не переживать об этом сильно. Тадаши облизнул губы и поджал их. Руки сами собой сжались в кулаки, но он постарался расслабиться и вытянул ноги вперёд — несильно, насколько позволяла тесная комната. И прислонился спиной к холодной раме стеллажа. — Хорошо, но дело же не только в этом, — аккуратно начал он. Цукишима промолчал, в лице никак не изменился. А Тадаши продолжил: — Мы с тобой ведь не только об этом вчера говорили. Цукишима глубоко выдохнул. Да так, что на коробках перед ним, кажется, поднялась пыль. Он вытащил из коробки пару сшитых документов, придвинул к себе вторую коробку — резче, чем до этого, и начал перебирать их на свободном месте полки: — Да чтоб их, все месяцы друг с другом перепутаны, — тихо выругался он. — Цуки,… — Давай не будем об этом, — прервал его Цукишима. Тадаши выдохнул и свёл брови домиком. Голос получился строже, чем он планировал и он выдал на одном дыхании: — Неужели ты действительно не хочешь об этом поговорить? — Нет, на самом деле нет. — ответ Цукишимы был очень быстрым. — Почему? — Слушай, нам правда не нужно это. Всё это. — Что не нужно? — голос Тадаши сел. — Ты можешь не думать об этом. Тебе это не нужно. Тадаши замолчал. Как он может говорить такие вещи так легко? Он никак не мог понять, что происходит у Цуки в голове. И, наверное, впервые — не имел права это проверять. Даже если бы была возможность, он бы ни за что не стал. Всё-таки Цуки думал об этом? И видимо достаточно много, чтобы просто поставить Тадаши перед фактом. — Всё хорошо, просто забудь. — Он начал складывать образовавшийся беспорядок из бумаг обратно в свои коробки и спокойно говорил: — Меня моя жизнь сейчас полностью устраивает. Тебя твоя, я надеюсь, тоже. — Он выглядел так отстранённо и, не отрывая взгляд от коробок, запихнул одну из них на нижнюю полку. — Пройдёт немного времени, встретится тебе какая-нибудь замечательная девушка. Глядишь, через парочку лет и семью заведёшь. Как все нормальные люди. Цукишима выпрямился и расправил плечи: — Пойдём? Я закончил, да и тут стало душновато. — Пойдём, — тихо обронил Тадаши и встал с коробок.