Преданный спутник Луны

Отсутствие Цуки после их последнего разговора ощущалось особенно остро. За последнее время им только несколько раз удалось поговорить. Хоть и со стороны, для остальных, наверное, казалось, что ничего не изменилось. То, что происходило в голове у Цуки, для Тадаши складывалось постепенно, как недостающие кусочки пазла. Все эти разговоры не могли сложиться в цельную картину — Цуки прерывал их, прежде чем что-то начинало по-настоящему вырисовываться. И чем ближе Тадаши пытался подобраться, тем раньше Цукишима всё это обрывал. Поначалу привычка обедать вместе всё ещё соединяла их, но всё реже Цукишима заходил за ним в соседний отдел. Если бы всё было как раньше, Цуки зашёл, и они пошли бы вместе — в то же тихое кафе на первом этаже. Он не перестал этого ждать, но напоминал себе, что скорее всего и сегодня не получится увидеться. Поэтому, пока сроки сжимались со всех сторон, Тадаши наспех ел что придётся прямо за рабочим столом. В каком-то непонятном напряжении пролетели оставшиеся будние дни и наступили выходные. Последний раз они переписывались только за тем, чтобы поздравить с покупкой новой машины. Конечно, такое хотелось обсудить. Теплота от общения наполнила тело Тадаши, но, к сожалению, сразу покинула, когда и в тот вечер они также уехали по домам из офиса отдельно друг от друга. Не специально, просто Тадаши тогда опять задержался, а на Цуки навалилось много правок по его работе, а потом и вовсе пришлось уехать с работы раньше для незапланированной рабочей выездки. Вдобавок ему пришлось работать даже в выходные. У него были свои рабочие дела и это нормально, когда не всегда получается пересекаться. Тем более, оба — руководители. У каждого своя работа. Тадаши не переставал себе это повторять. Теперь он привык уезжать домой на последнем автобусе или брать такси, в этом нет ничего страшного. Но быть порознь ощущалось слишком неестественно. Они здоровались, отвечали друг другу по рабочим вопросам, пересекались в коридорах и архиве, но на этом всё. Один раз они даже пересеклись в пустом углу в конце коридора, который их этаж начал использовать как склад или подсобку — там лежала куча разношёрстных вещей. Цуки возился там, пока нумеровал все списанные провода, скрученные в жгуты. А Тадаши зашёл за новой коробкой бумаги для принтера. Они тогда просто посмотрели друг на друга, потеснились и немного поговорили. Но всё равно чего-то ощутимо не хватало. В голове у Тадаши скользнула мысль, что если бы не совместный проект, то причин общаться у них практически не было бы. Их дружба была именно тем, что связывало два абсолютно разных отдела. А сейчас что осталось от этой дружбы? Они знакомы настолько давно, что Тадаши не помнил себя без Цукишимы. Всё, что было до него, было неважным и не запоминающимся. Но вдруг всё было именно так только для него одного? Если в него влюблены — видели ли в нём когда-либо друга? Тадаши пытался отбросить все эти дурацкие мысли от себя, но когда с ним больше толком не разговаривали, стало очень трудно оставаться с самим собой наедине и не вариться в них. Это признание, которое пришлось вытаскивать из Цукишимы силком, окрасилось в более тёмные оттенки — как будто в нём было что-то от маленького предательства. Он был верен этой дружбе целиком, Цуки был для него таким важным, практически всем. А в нём всё это время видели не друга, а романтический интерес. Тадаши чистил зубы и смотрел на себя в зеркало, не отрываясь — прямо в зелёные глаза. Конечно, в нём всё это от обиды, в этом даже сомнения нет. Ему просто нехорошо от того, что он так долго не хотел признавать такую очевидную вещь. В него влюблены, а он просто молчал. Он выключил свет в ванной и еле перебирал ногами после беспокойной ночи. Сон так и не принёс отдыха — только оставил после себя тяжесть в теле. Цуки просто достаточно умный, чтобы держать эту дружбу в единственно правильных рамках. Поэтому он и отстранился, и ушёл тогда. Сейчас в голове у Тадаши словно стояло большое колесо, как в розыгрышах, которое ты крутишь и стрелка останавливается на одном варианте. Только здесь вместо приза он получал одну из беспорядочных мыслей. Да и это колесо даже не останавливалась толком — оно металось или даже крутилась то в одну, то в другую сторону. Сейчас обидно, потом грустно, потом пустота и чёрт знает, сколько ещё мыслей. Квартира в тот момент ощущалась какой-то уж слишком тихой. Не той спокойной, к которой он привык, а какой-то глухой и вязкой. И ощущалось это так, будто он медленно тонул в сыпучих песках. Тадаши прошёл в комнату, где только начинался рассвет, не включая свет, и опустился на край кровати. Матрас жалобно скрипнул под его весом. Мысли снова начали крутиться по кругу с бешеной силой. Тогда он провёл ладонями по лицу, задержав их на глазах, будто это могло хоть как-то остановить этот поток. Нужно было чем-то занять голову, иначе это никогда не прекратится. Он потянулся к ноутбуку и открыл его у себя на коленях. Пара привычных кликов — и он зашёл в игру. На секунду и правда стало легче — от действий на автомате и привычной картинки со звуками. Ровно до того момента, пока Тадаши не зашёл в список друзей. Аккаунт Цукишимы был окрашен в серый и неактивен уже долгое время. Раньше всё было наоборот — Цуки заходил чаще него, молча кидал приглашение и они могли просидеть так до глубокой ночи, почти не разговаривая, но почему-то этого всегда хватало. Он задержался взглядом на его игровом имени, но так и не нажал кнопку «войти» и просто закрыл ноутбук. Была же ведь какая-то стабильность до того, как всё это началось. Он думал, что это очередная задача, над которой надо просто посидеть и подумать. И тогда он точно со всем разберётся и придёт к нужному выводу. На самом деле он был рад, что Цуки тогда ушёл. Потому что был ли у него тогда ответ на его чувства? Конечно же нет. Неосознанно Тадаши избегал дивана в своей же собственной квартире. Образы того дня слишком навязчиво всплывали перед глазами. Вдох замирал где-то в горле, когда он вспоминал, насколько близко тогда сидел. Как их руки соприкасались. Как его касались. И что всё тело Тадаши тогда отозвалось в ответ на поглаживание его руки. Это длилось всего ничего — от силы минуту. Но почему-то именно её оказалось достаточно, чтобы теперь не получалось просто выкинуть из головы. Но странно было не это. А то, что его это не оттолкнуло и не вызывало никакого отторжения. Пока Тадаши вспоминал, он нахмурился. А должно было? Ведь получилось совсем наоборот — он хотел попросить ещё. Он тряхнул головой и мысль оборвалась сама собой. Даже если теперь совсем плохо спалось, и еда не лезла, в понедельник всё равно пришлось выйти на работу. Он попытался выспаться, как мог. Пусть и вялым, но всё проходило привычным чередом — по крайней мере, он не выглядел умирающим лебедем. По привычке он высматривал высокий силуэт Цуки в толпе у лифтов, но практически никогда его там не видел. А если и видел, то они обменивались неловким и достаточно сухим приветствием и расходились по своим рабочим местам. Это было трудно. Никогда в жизни они не разговаривали так мало. Как они вообще к этому пришли? Голова отказывалась думать — мысли утекали, как вода из дуршлага и там оставалась только пустота. Точно такая же тишина, как была в голове у Цуки, когда они касались друг друга. Сидя за рабочим столом, Тадаши коснулся кончиков своих пальцев, когда снова вспомнил тот тёмный вечер. Теперь эта тишина не отпускала ни на мгновение и преследовала его всюду, куда бы он ни пошёл. После того, как их касание рук прервалось — что бы это ни было — стало так холодно. Телефонный звонок прервал все его мысли. Он взял трубку и продолжил работать. Это всё зима за окном, вот почему холодно. Наверно, ничего более. Хотелось так думать. — Ямагучи, а вы заняты? Можно спросить? Тадаши поднял взгляд, на него лучезарно улыбалась девушка — его сотрудница. Он кивнул ей, чтобы она продолжила говорить. — А какого числа у нас корпоратив? Он заглянул со своего места ей за спину и обнаружил, что за их разговором наблюдают остальные сотрудники, с любопытством выглядывая из-за своих мониторов. В ожидании ответа. Тадаши отрапортовал рабочим тоном: — Как и в прошлом году, двадцатого числа. Она — довольная, как сытая кошка — кивнула и развернулась к своему рабочему месту, улыбаясь другим девушкам. Едва опустившись в кресло, к ней наклонилась коллега и между ними зашуршал тихий, быстрый шёпот. Оживлённый и не скрывая улыбок. Он бросил взгляд на дату в нижнем углу монитора. Получалось, оставалось три дня. Если бы у них было празднование на более широкую ногу, руководство предупредило бы гораздо раньше. Но в этот период планировалось, что они посидят чисто символически. Никто не был против. По крайней мере, Тадаши жалоб не получал. «Надо всё успеть пока все ещё в настроении работать и делают это хоть как-то…» — подумал Тадаши, пока наблюдал за ними. Повсеместные корпоративы и грядущий праздник накладывали на рабочие процессы много ограничений. Это просто не могло не дарить нервозность, когда с каждым днём всё становилось только хуже: почта вставала и письма доходили с большим опозданием, задачи не двигались и согласовывались только после напоминаний — первого, второго, а затем и третьего. Пока что надо было решить то, на что он хотя бы мог повлиять. А поэтому написал Цукишиме короткое сообщение, потому что ему надо было одобрить, как сейчас выглядит сайт. Тадаши заметно полегчало, когда в ответ Цуки написал ему: «Поколдовал с системой оплаты, зацени». Да, между ними сейчас есть напряжение, но даже так Тадаши было приятно наконец вырваться из бесконечного вороха документов и хоть немного передохнуть рядом с ним. В общем коридоре, где был выход к кухне, стояли небольшие столики с диванчиками. Достаточно удобные, чтобы посидеть и поболтать по телефону или просто отдохнуть, но не настолько, чтобы засидеться до конца рабочего дня. Они решили посидеть именно там, так как дело совсем не долгое. Цукишима открыл свой ноутбук и отодвинул к Тадаши. Мимо проходили туда-сюда сотрудники двух отделов. Здоровались, либо просто кивали. А из кухни доходил тихий шум: работающая кофе-машина, голоса и гул микроволновки. Время на часах как раз было подходящее для всех этих звуков. Оставаться с Цуки совсем наедине было как-то неловко, поэтому именно в такой обстановке Тадаши чувствовал себя спокойнее и работал продуктивнее. — Вот, смотри, — указал ладонью на экран Цукишима. Они не соприкасались ни плечами, ни коленями под столом. Но если бы один из них хотя бы немного придвинулся, этой дистанции бы не стало — она держалась только потому, что никто её не нарушал. На экране был сайт. Всё уже выглядело в разы аккуратнее, чем раньше. Сейчас всё было чище и собраннее. Тадаши провёл взглядом по блокам и кивнул: — Выглядит очень хорошо, мне нравится. Вы с Ячи очень хорошо поработали. — Ага. Цукишима пролистал вниз, открыл оплату. Тадаши наклонился чуть ближе, вчитываясь. — Тут, — Тадаши ткнул в экран, — если пользователь вернётся назад, не слетит? — Не должен. Короткие, ровные фразы — разговор исключительно о работе. От этого становилось немного не по себе, будто бы они были просто коллегами, а не чем-то большим. От этого внутри оседала тупая обида. Хоть Тадаши и отгонял её от себя. Всё как и было указано в ТЗ, у платформы новогодний дизайн. Хитока всё нарисовала с душой, а Цуки разместил. Но сейчас приветливые снежок и красный нос оленя отчего-то только раздражали. Тадаши выпрямился. В животе начал завязываться узел напряжения и неприятно тянул. Он коснулся подушечек пальцев и на секунду отвёл взгляд от экрана. Цуки тем временем закрыл вкладку: — В целом нормально, — спокойно сказал он. — Можно оставить как есть, не нужно лишней «мишуры». И добавил уже тише, почти себе под нос: — Не надо трогать, если и так работает. Тадаши плотнее сжал свои пальцы и обернулся на профиль Цукишимы. Он не сразу понял, что именно его задело — слова или то, как они прозвучали, — но узел в животе кольнул и дал о себе знать: — Мы всё ещё про сайт? Пальцы Цукишимы дрогнули над клавиатурой и он обернулся на Тадаши: — А про что ещё? Тадаши откинулся на спинку диванчика чтобы лучше рассмотреть лицо Цукишимы. А на коленях его руки — он всё ещё перебирал свои пальцы: — Ты же ведь всё понимаешь… Цукишима на это ничего не ответил, и тогда Тадаши наклонился обратно к экрану и начал создавать иллюзию работы, на деле же просто водил страницу вверх-вниз: — Ты опять это делаешь. За его движениями внимательно наблюдали — как пальцы скользят по тачпаду. И потом посмотрели в немом вопросе. Тадаши продолжил, будто вёл разговор сам с собой, смотря в экран: — Я просто вижу, что ты опять… — он запнулся, рука на ноутбук легла тяжелее, — Просто… ты правда снова сделаешь вид… словно ничего не происходит? Опять? — А потом он повторил за Цуки, безжизненным тоном: — «Не надо трогать, если и так работает». Эта фраза вышла довольно громкой. Несколько человек, проходя мимо, уже немного косились в их сторону и молча уходили, вместо того, чтобы, как обычно, поздороваться. Цукишима заметил это первым: — Не здесь, — коротко отрезал он. Тадаши тяжело выдохнул носом. Потёр себя за виски. «Ты меня сейчас просто игнорируешь.» — хотел сказать вслух, но не стал. За место этого Тадаши встал и прошёл по коридору, оставаясь немного впереди. Цукишиме же ничего не оставалось, кроме как просто последовать за ним — Тадаши это знал. Он знал, что он идёт за ним. Слышал его шаги. Тадаши толкнул дверь в туалет и зашёл внутрь. Тут же прошёл вдоль стены, быстро заглядывая вниз кабинок, проверяя, нет ли там ничьих ног. Вслед за Цукишимой закрылась дверь: — В туалете? Мы что, студенты какие-то? Узел напряжения наконец лопнул. Цукишима говорил ему: «Ты имеешь полное право злиться.» И в нём сейчас вспыхнуло именно это. Тадаши резко обернулся на него, когда остановился у раковин и сдержанно, но с нажимом сказал: — Ты дурень, который постоянно убегает. Цукишима будто бы подавился словами, но резко процедил ответ: — Ну и что, если так? Злость внутри не хотела остывать. Они быстро перебрасывались словами: — И тебя всё устраивает? Оставить всё вот так? — Да, вообще-то, очень даже. Это лучше, чем потерять тебя из-за какой-то ерунды. Наступила недолгая тишина. Слова Цукишимы повисли в воздухе. Брови Тадаши стали домиком и он опустил подбородок ниже. Его голос сразу смягчился: — Почему ты так говоришь? «Ерунды»? Почему ерунды? Цукишима слегка пожал плечами, не отрывая от него взгляда. Лицо было спокойным, но вот глаза до ужаса печальные: — Ну чего ты на меня так смотришь? Я так почти всю жизнь живу. И ничего, живой же. Тадаши в ответ на это лишь глупо поморгал, будто не сразу понял, что именно сейчас услышал. — Что ты имеешь в виду под «всю жизнь»? И как именно живёшь? Очевидно, это была провокация. Слишком сильно Тадаши устал от недосказанностей. И сейчас, если он снова не получит чёткий ответ, то он просто скажет его сам. Чтобы точка наконец стояла. Цукишима ухмыльнулся — это была смесь нервного смешка и толики смирения. Либо Тадаши был таким очевидным, либо его просто слишком хорошо знали, чтобы не прочесть с первой же секунды, как Тадаши это произнёс. Цукишима скрестил руки на груди: — Как же ты хочешь, чтобы я сказал это вслух. — Да, — моментально произнёс Тадаши. Твёрдо и не сводя с него взгляд. Тот глубоко вздохнул: — Да, Ямагучи. Я влюблён в тебя. Давно. Фраза дошла до него с задержкой — сначала просто как звук, и только потом обрела смысл. Он моргнул пару раз, а потом услышал в ушах, как сердце тут же начало стучать быстрее. Тадаши так сильно хотелось чтобы он повторил, что только что сказал. А потом сказал бы ещё раз — и ещё раз — и ещё раз. Он вдохнул воздуха. Да так прерывисто, как если бы у него в груди была вакуумная пустота. Второй вдох уже вышел нормальным. Он почувствовал, как к лицу подбирается тепло и оно разливается по щекам и шее. И это тепло постепенно окрасилось в слабый румянец. Тадаши смотрел на него, пытаясь уловить хоть что-то — напряжение, неловкость, что угодно. Но лицо оставалось почти таким же, как всегда. Только взгляд был уж слишком спокойный, и от этого — тяжёлый. В груди что-то болезненно сжалось, но он быстро собрался и не позволил серьёзности полностью уйти с лица. Он хоть и очень этого ждал, но не так. Не таким тоном. Как будто это не признание, а констатация факта, с которым уже давно смирились. Тадаши напрягся, собираясь что-то сказать — но слова никак не складывались. Было кое-что на душе — самое неприятное: почему от этого не легче? Он всё же выдохнул: — Почему ты никогда об этом не говорил? — тихо спросил он, и в голосе звучало напряжение. — А смысл? — эта фраза твёрдо осела в воздухе между ними. Именно его спокойствие было тем, что задевало сильнее всего. И это комковалось внутри во все эти чувства, которые как сильно бы ни отгонял, по итогу вырывается всё сильнее. Цукишима продолжил: — Никому это не надо. — Да с чего ты вообще это решил? — с чувством выпалил Тадаши, — А меня ты спросил хоть раз? Слышно ли их за дверью, не войдёт ли сюда кто-то — это не имело никакого значения. Тадаши опустил взгляд в пол. Теперь он не видел выражение лица и реакцию на эти слова, если она вообще была. Боковым зрением он мог видеть отражение лица Цуки в зеркалах. Но намеренно не стал туда смотреть. Ответа так и не прозвучало — было только слышно, как Цукишима чуть отвернулся. В образовавшейся тишине между ними оставалось только перебирать все фразы, брошенные ранее, которые они могли обсудить именно сейчас. Казалось даже, что это единственный шанс что-то обсудить. — Ты говорил, что я буду злиться. — Да, и так в итоге и случилось. — Но не поэтому же, — Тадаши бессильно всплеснул руками. Цукишима убрал руки в карманы. Они оба подняли глаза от пола и встретились взглядом. И весь бушующий в нём запал испарился именно в этот момент. Он мягко качнул головой: — Цуки, я не злюсь, — голос был тихим, почти шёпот. Тадаши не совсем знал, как передать Цуки то, о чём он думал. Он посмотрел на него с взглядом как бы говоря: «Смотри, мир не рухнул. И мы в порядке». Он даже постарался улыбнуться, правда вышел из этого лишь приподнятый уголок рта, от чего сама улыбка вышла неловкой. Он сделал шаг в его сторону. Наконец сокращая эту дистанцию между ними: — Всё нормально. Правда. Это ничего не меняет. Цуки смотрел ему прямо в глаза и взгляд перебегал с одного глаза на другой. Потом скользнул по лицу, будто анализируя его. Даже по рукам тоже. Видимо, пытался уловить, есть ли напряжение, которое Тадаши мог скрывать. Его голос звучал отстранённо, хотя говорил он об очень важных вещах: — Я просто не хочу, чтобы тебе было от этого как-то, — он поёжился, — не по себе что ли. — Нет-нет, — сразу отреагировал Тадаши и невольно нахмурился, — Об этом можешь точно не думать. Всё в полном порядке, Цуки. Я тебе честно говорю, это правда ничего не меняет. На Тадаши после этого посмотрели слегка недоверчиво, но лицо быстро расслабилось. Вместо этого пришла просто усталость. Он сказал это так твёрдо, но сам не был уверен в своих словах. Но как поступить, если не соврать? Тем более, он пока не понял, точно ли это ложь. Было так тихо и пахло хлоркой, Цукишима глубоко вдохнул, вытягивая плечи наверх и резко опустил их. Совсем немного помолчал, а потом повернул голову куда-то в пустоту: — Ну, — прозвучало почти лениво, — мне остаётся только поверить. Ещё немного помолчав и обменявшись короткими взглядами, Цукишима развернулся к выходу. Тадаши пошёл за ним. Если то, что чувствовал Тадаши после этого разговора, было облегчением, то оно ощущалось очень странно. Цукишима прочистил горло перед тем, как сказать, но голос всё равно чуть дрогнул: — И вообще, почему это я дурень? Тадаши тихо рассмеялся: — Прости, я не хотел. Не знаю, что на меня нашло — а потом немного погодя увидел, что Цуки улыбнулся, и добавил осторожно, — Я любя. Бровь Цукишимы приподнялась и он посмотрел на Тадаши искоса, как обычно делал. С тоном, полным будто бы вызова и лёгкой усмешки: — Ну да конечно, так я тебе и поверил. Атмосфера между ними быстро вернулась к привычной ровности. Только спустя время эхом до Тадаши стали доходить слова и их смысл: сами слова, интонации, то, как спокойно они сказаны. «Я влюблён в тебя. Давно.» «…Давно.» Он глянул на на лицо Цукишимы, идущего почти рядом. Всё такой же ровный шаг, спокойное выражение лица. Как если бы этого разговора между ними не существовало и в помине. Или это было что-то уже давно решенное. Это не звучало как признание. Скорее как то, что уже давно перестало быть вопросом. Просто часть его — и всё. Он влюблён и просто живёт с этим. Для Цуки это не светлые чувства, не какой-то источник радости, а просто сухой факт. Оно просто есть. Без каких-либо ожиданий и надежд. И всё же он не мог не прокрутить эти слова заново, как запись на пластинке. Пока память о голосе Цуки настолько свежая. «Влюблён в тебя…» Тадаши выдохнул чтобы успокоиться и снова не покраснеть. Он наконец получил то, что от него требовал, услышал всё из его уст. Но никакого удовлетворения от этого толком-то и не чувствовалось. В груди не было того облегчения, которого он почему-то ожидал. Он на секунду сбавил шаг. И что дальше? Что теперь делать? Он едва заметно сморщился, когда его догнала одна мысль — а оно того вообще стоило? Это возникло в голове само собой. Он ничего не мог с этим поделать. Эйфория от завершённого дела прошла и осталась только всё та же дружба. Теперь немного другая, но всё же просто дружба. Как будто что-то должно было случиться дальше, но сцена уже закончилась. Цуки не обернулся, когда они прощались у прозрачной двери. И это почему-то казалось самым логичным. Всё-таки привычный жест и привычное действие. Как же много происходило у Цуки в голове, и сейчас это выглядело, как какой-то чёткий план. В нём есть чувства, но он не обращает на них внимания? Или он их похоронил? Что бы это ни было, он сам для себя уже всё решил. Словно он знает, как устроено его сердце и что делать с этими чувствами. Тадаши сидел за рабочим столом, гипнотизируя взглядом неотправленное письмо, когда подумал, что сам про себя того же сказать явно не может. Цуки не ждал от него ничего. Вообще. Ни ответа, ни реакции, ни какого-либо выбора. На все вопросы ответили без его присутствия. И от этой мысли стало неожиданно не легче — а наоборот. Экран светился синим цветом. Курсор мигал полоской на строке текста. Тадаши долго на него смотрел. И подумал, что не знает, где в этой истории заканчивается Цуки и начинается он сам.