Поцедура

Свои люди — свои тени Гарри Босх сидит у себя в машине перед зданием прокуратуры. Руки на руле, взгляд упирается в грязное ветровое стекло, за которым пляшут отблески полуденного солнца. На сиденье рядом — холодный кофе и старая папка с пометками — но в ней не дело. В ней — имя. Одно имя, которое он всё крутит у себя в голове уже неделю. Он выходит из машины, идёт по знакомому коридору здания, где пахнет кофе и глухим страхом перед заседаниями. Дверь Ханни Чендлер открыта — он стучит всё равно. Её голос, ровный и сухой, зовёт войти. Ханни сидит за столом, как всегда. Безупречная. В руке — ручка, на столе — кипа бумаг. Она не поднимает глаз сразу. Лишь когда Гарри садится напротив, она откладывает ручку и поднимает одну бровь. — Гарри, — говорит она, и в этом «Гарри» сразу слышно всё: усталость, снисходительность, раздражение и — чертовски раздражающая — доброта. — У меня вопрос, — говорит он прямо. Он не будет ходить кругами. — О парне Медди. Ханни чуть улыбается уголком рта — тень улыбки. Она складывает ладони в замок на столе. — Гарри. Твоя дочь - взрослая женщина. — Я знаю. — Его голос чуть хрипнет. Он сглатывает. — Но ты знаешь, кто он. Знаешь? Ханни не отводит взгляда. — Может быть. — Он чистый? — спрашивает он тихо. — Не лезет в грязные дела? Не обманет её? Не тащит хвостов? Ханни откидывается в кресле и чуть склоняет голову набок. — Она сильнее, чем ты думаешь. Если кто-то кого-то обманет — поверь мне, не он её. Гарри коротко усмехается, но в смехе нет лёгкости. Он опускает глаза в столешницу, выдыхает сквозь зубы. — Я слышал их. Теперь Ханни всё же поднимает брови чуть выше. — Слышал? — С Колтрейном. Под дверью. — Гарри стучит пальцем по столу. — Я не идиот, Ханни. Я был женат. Я знаю эти звуки. Я знаю эти стены. Ханни смеётся коротко — так, что воздух дрожит от её голоса. — И ты хочешь, чтобы я тебе что сказала? — Скажи, — просит он глухо. — Он её не сломает? Она только качает головой и смотрит так прямо, что Гарри чувствует, как у него что-то внутри отступает, но не до конца. — Гарри. Она давно никому не позволяет себя ломать. Расслабься. Всё, что ты слышал — это не больно. Это жизнь. Он поднимается, обрывая разговор. Она не скажет больше ни слова — он это видит. Она ещё смеётся в спину, когда он закрывает за собой дверь. --- В участке он сидит у знакомой стены с заклеенными дырками от пуль и мятым стаканчиком кофе. Он не в форме — но тут все знают, кто он. Старый Босх, ещё нюхает пыль их дел, хотя давно мог бы сидеть где-то у океана. Он кивает знакомому лейтенанту, кидает пару слов паре новичков. Вежливо. Но глаз острый, сердце чует каждый шорох. — Вы не слышали, кто сейчас крутится с Медди? — спрашивает он одного старшего сержанта в курилке. Тот только пожимает плечами: — Она профи, Гарри. Никто не лезет к ней в трусы. — И уходит. Гарри слушает пустые разговоры в коридорах, ловит обрывки фраз. Ничего. Тишина. Медди умеет держать свои дела под замком. Но когда он уже у самой двери, собираясь уйти, его останавливает короткий смех и глухая болтовня двух молодых офицеров у автомата с батончиками. — …я тебе говорю, видел сам! Бриттен сегодня переодевался — вся спина как карта дорог! — Первый офицер гогочет и прихлёбывает кофе. — Подружка у него тигрица, видно. — Бриттен? Майкл Бриттен? — второй офицер подаётся ближе. — Ты серьёзно? Он же после жены лет шесть как монах ходил. — А теперь вот. Видно, кто-то наконец-то нагулял аппетит. — Первый хохочет. — Говорят, она моложе. Горячая. Я бы на его месте не вылезал из дома. Гарри замирает у стены. Лёд под рёбрами. Складки у глаз становятся глубже, когда он тихо поворачивает голову. Майкл Бриттен. Детектив. Почти легенда. Вдовец. Чёртова тигрица — его дочь. Он не вмешивается в разговор. Просто выходит вон из здания — медленно, с камнем внутри. Океан его мыслей теперь бурлит: он видел, слышал — и теперь всё сложилось. Где-то на парковке он достаёт сигарету, которую не курил уже десять лет. Щёлкает зажигалкой. Но не поджигает. Только держит в пальцах и смотрит в бетон под ногами. Медди. Ты взрослая. Но Босх всё ещё Босх. И кто бы ты ни был, Майкл Бриттен — если хоть один шрам на её спине окажется лишним — ты встретишь её отца. Гарри выдыхает, убирает сигарету обратно в пачку и идёт домой. Колтрейн ждёт. И мир крутится дальше