До конца пути

О предложениях, которые звучат слишком рано, и

о том, что не все готовы к приключениям

Когда Бильбо окончательно пришёл в себя, дом снова наполнился голосами, но уже другими. Громкий смех и песни остались позади, теперь гномы говорили вполголоса, перебивали друг друга, спорили, рассаживались кто куда, будто пытались вернуть происходящему хоть какую-то упорядоченность, что не могло не радовать уже порядком уставшего хоббита. Тарисса сидела рядом с ним, чуть в стороне, теперь уже не прячась от чужих глаз. — Так, — сказал Торин, опираясь руками о стол. Его голос был ровным, но очень низким, что было непривычно для ушей хоббита, — Думаю, пришло время разобраться, кто ты и что нам с этим делать. Бильбо чуть дёрнулся. — С этим?! — возмутился он, — Она не «это», уважаемый Торин! Она моя племянница! — Я это уже понял, — сухо ответил Торин, хотя хоббит готов поклясться, что видел, как на мгновение подскочили уголки губ у сурового гнома. Кажется его насмешил такой боевой настрой Бильбо. Взгляд Дубощита скользнул по Иссе, задержался на секунду, как-то оценивающе, без враждебности, но и без особого тепла. — Вопрос в другом. — В чём? — она подняла голову, и посмотрела Торину в глаза. Несколько гномов почему-то одобрительно хмыкнули. — Ты смелая, — сказал Балин, — И, судя по всему, наблюдательная. Не каждая хоббитка решится прятаться от нас полдня. Бильбо непроизвольно закатил глаза, много они знают хоббитов, как же. К тому же, если бы он не сказал, Исса и не спряталась бы. Она на самом деле любила гостей, не всех, конечно, и всё же, она куда больше любила послушать чьи-то истории, нежели сидеть в другой комнате. Зато Бильбо не любил, когда каждый пришлый начинал расспрашивать у его дорогой племянницы про неё же. Да и ладно, если б только расспрашивали, так эти негодяи потом ещё и разносили о ней слухи по всему Ширу. Так что Бильбо принял стратегически важное решение прятать её от некоторых нехороших гостей. Нельзя сказать, что и гномов он сразу отнёс к нехорошим, просто они были нежданными, а для Бэггинса — нежданный гость был хуже голодовки. Поэтому он и отправил Иссу подальше от них. Жаль только не получилось уберечь. Во всём виновата его слабохарактерность… Вдруг Бильбо дёрнулся, ощутив на себе пристальный взгляд. Исса несколько мгновений наблюдала за дядей и за его мыслительным процессом и, видимо решив не выдавать его рассуждений, заговорила сама: — Я не решалась. Я просто не хотела мешать. — Это иногда куда полезнее, — заметил Нори. — А ещё она быстрая, — добавил Кили, усаживаясь поудобнее, — И не орёт при виде гномов. Уже плюс. Бильбо уставился на Кили. Ему почему-то показалось, что этот молодой гном — форменный дурак. Кто в здравом уме будет пугаться гномов… Ну, если эти гномы у этого кого-то не начнут выносить всю кладовку… — Я могу начать, если нужно, — сухо сказала она. Кили расхохотался. Торин бросил на него предупреждающий взгляд, и тот тут же замолчал, но улыбка никуда не делась. — Как тебя зовут? — коротко спросил Торин. — Исса, — отозвалась хоббитка. — Тарисса Бэггинс, — отозвался Бильбо. Ему не очень нравилось, когда его племянницу называли Иссой. Это звучало очень ласково, и хоббиту казалось, что только он в праве называть так эту, всё ещё маленькую в его глазах, девочку. Но, в Шире это обращение быстро подхватили, и теперь право собственности на это прозвище было у бедного дяди бессовестно отобрано. И даже несмотря на это, Бильбо не хотел делить это сокращение с гномами. Торин кивнул, принимая к сведению, затем посмотрел на Гэндальфа. — И что ты скажешь, волшебник? Гэндальф медленно выпустил дым из трубки. — Скажу, что она уже здесь, — спокойно произнёс он, — Скажу, что она видела больше, чем мы того ожидали. И скажу, что иногда самые неожиданные спутники оказываются самыми полезными. Я бы предложил ей отправиться с нами, если юная леди, конечно, хочет, — Гэндальф подмигнул ей. А Бильбо стал бледным, как полотно. В его голове всё ещё мелькали строчки про дракона и испепеление. — Нет, — резко сказал он, — Даже не думайте. Я категорически против. Он почти вскочил из кресла, будто забыв, что пару минут назад ему было очень плохо. — Дядя… — начала она. Бильбо не хотел ругаться и с Иссой никогда не бывал строг, но сейчас он понимал, что это просто жизненно необходимо, причём в буквальном смысле. — Нет! — он повернулся к ней, — Ни приключений, ни драконов, ни гор, ни гномов, — он запнулся, понимая, что последнее прозвучало уж слишком грубо, — не больше, чем сейчас! И уж точно никаких опасностей для тебя! — Мы не няньки, — буркнул Двалин, выражая согласие на протест Бильбо. Хоббит был приятно удивлён, что хоть кто-то с ним заодно в этой комнате. — Мы не просили в компанию хоббитку, — добавил Глоин, — нам нужен исключительно взломщик. — Но, если уж говорить начистоту, — вмешался Оин, — она выглядит крепче, чем сам Бильбо. — Это не аргумент! — вспыхнул Бильбо, превращаясь из белого хоббита в красного. — Это наблюдение, — невозмутимо поправил Балин, который видимо заметил такую яркую цветовую перемену на лице бедного Бэггинса. Неожиданно голос подал Фили, тот молодой гном, что давеча так усердно взваливал на хоббита весь свой оружейный арсенал. — Вам не кажется, что самое время наконец её спросить хочет ли она вообще? — хмыкнул он, — а то я вот лично просьбы взять её с собой только от неё и не слышал. Наступило неловкое молчание. Бильбо опять сменил цвет. От его внимательных, можно сказать родительских, глаз не ускользнуло то, как этот гном смотрит на его Иссу. Бильбо даже не мог объяснить, на что похож этот взгляд. Любопытство? Хоббит напрягся, осознав, что этот молодой безобразник испытывает к его племяннице какой-то, не свойственный остальным гномам, интерес. Но кто бы знал, как защемило его бедное, не молодое сердце, когда он увидел, что и его маленькая Исса смотрит на гнома с неменьшим интересом. Гэндальф, будто почувствовав напряжение бедного хоббита и похлопал его по плечу. — Ну что, хочешь с нами, — спросил Кили, нарушая затянувшееся молчание и вглядываясь в каждую черту напряжённого лица девушки. Кажется, Исса на минуту погрузилась в раздумья. «Но что же думать, сразу говори нет» — думал про себя Бильбо, надеясь, что племянница услышит его внутренний зов. — Мне бы очень хотелось отправиться в приключение, но я сама не знаю, что смогу выдержать, а что нет, — она перевела глаза на Балина, — контракт со мной заключать не надо, значит и нянчится со мной тоже не нужно, к тому же я могу вернуться домой в любой момент, если вы решите, что я мешаю походу, или если я сама не буду выдерживать. Бильбо тяжело вздохнул. Гномы притихли, а Балин улыбнулся. — Мастер Бильбо, у вас очень рассудительная племянница. На таких условиях ей и отказывать стыдно. Бильбо покраснел и потупился, у него в голове остался лишь один аргумент, который он успел повторить за сегодня уже сотню раз. — Нам здесь не нужно приключений. Наступило молчание, за ним последовало тихое гномье роптание. Торин молчал дольше всех. Он смотрел на неё внимательно, словно взвешивал не только её слова или поступки, но и то, кем она может стать в пути и чем может обернуться её присутствие. Бильбо не оставлял надежды на то, что Дубощит придёт к выводу о том, что оба хоббита не годятся для его задумки и откажется брать их с собой. — Это опасное путешествие, — наконец сказал Торин, — Мы идём туда, откуда не все возвращаются. Ты хоббитка. Ты не воин. Не гном. «Что ж, вполне весомые аргументы» — подумалось Бильбо. — Я знаю это и не пытаюсь ими притворяться — ответила она спокойно, — Но я умею слушать. И смотреть. И не мешать, когда это важно. Вы же не заметили меня сегодня, вот и в походе не обязательно замечать. Я умею не привлекать внимания. Бильбо уже несколько раз пожалел, что воспитал её такой здравомыслящей и рассудительной… — И выбегать, когда кто-то падает в обморок, — добавил Кили. — Кили, — предупредил Торин. — Молчу, — тот поднял руки. Гэндальф усмехнулся. — Я предлагаю взять её, — сказал он прямо, — Не как воина, конечно. И уж точно не как обузу. Я готов поспорить, что она будет полезна в этом походе не меньше, чем наш господин взломщик. Вы даже представить не можете на что способны эти два хоббита, впрочем, они и сами не представляют, — хмыкнул волшебник. В комнате вновь повисла тишина, за время которой Бильбо вновь пытался вспомнить хоть один аргумент, но голова будто нарочно опустела. — Я против, — твёрдо сказал Бильбо, — Решительно и окончательно. Она посмотрела на него, так долго и внимательно, что у хоббита всё съёжилось внутри. Гномы переглянулись и дружно решили выйти, оставив хоббитов с Гэндальфом. — Мы обсудим это ещё раз, — сказал Торин, покидая комнату, — Но уже утром. Он выпрямился. — Всё зависит от вашего решения, — посмотрел он на Иссу и Бильбо, — если решите присоединиться, места хватит и двоим хоббитам. С этим он вышел, оставляя Хоббитов с Гэндальфом. Где-то внутри Бильбо появилось ощущение того, что утром много чего изменится. Возможно, и сам Бильбо в том числе. Эта мысль напрягла его ещё сильнее, чем всё то, что было да этого. — Ты сам не свой, дядя, — Исса аккуратно коснулась его руки. — Я в порядке. Дайте мне посидеть. Тихо. Пару минут. — Ты здесь и так уж слишком засиделся, — раздражённо отозвался Гэндальф, закуривая трубку, — Скажи, с каких пор салфетки и тарелки твоей матушки стали для тебя так важны? Я помню юного хоббита, который всё время убегал в лес в поисках эльфов, задерживался там допоздна и среди ночи тащил домой прутья, глину и светлячков. Бильбо напрягся, упоминание его детской биографии не входило в планы. Да, в детстве и юности он был довольно любопытным, но с появлением в его жизни маленького ребёнка, за которого нужно было отвечать, постепенно изменило его отношение к приключениям. — Неужели, дядя был таким? — с любопытством спросила Исса. — О да! — воскликнул Гэндальф, — Этот юный хоббит всегда мечтал выяснить, что же всё-таки творится за пределами Шира… — Гэндальф, перестань, — нахмурился Бильбо, — я был ребёнком, а когда мы — дети, мир совсем иной. — Дядя, но ты ведь столько раз рассказывал мне, что хотел бы познать этот мир… — Да, так и было, раньше, — перебил её хоббит, — но теперь у меня хозяйство, дом, заботы. Мне хватает познания мира и через мои книги и карты. — Мир вовсе не в твоих книгах и картах… — нахмурился волшебник, — он вон там, за окном. — Но я ведь не могу отправиться невесть куда, — рассержено заговорил Бильбо, — Я ведь Бэггинс, из Бэгэнда. Иногда, для Бильбо его фамилия была главным аргументом на многие вопросы и решением во многих спорах, ведь Бэггинсы били хоббитами до мозга костей и к тому же, очень уважаемы во всём Шире. Но в случае с Гэндальфом это не помогло… — И отчасти ты Тук… Бильбо тяжело вздохнул, выслушивая старую историю про старика Тука, которую слышал тысячу раз и столько же раз рассказывал сам. –Разве всё это не выдумки? — спросила Исса, рассматривая волшебника. — Всякую хорошую историю не грех приукрасить. Вам и самим будет что рассказать, когда вы вернётесь, — сказал волшебник, усаживаясь на стул. — Вы можете обещать, что мы вернёмся? — спросил Бильбо, совершенно позабыв, что ещё пару минут назад даже не допускал мысли о том, чтобы вообще покидать дом. Исса с явным интересом смотрела на дядю. — Нет, — ответил волшебник, почти переходя на шёпот, — Если вы вернётесь, прежними вы уже не будете. Что-то внутри дрогнуло у Бильбо. Сам он готов был измениться, и возможно, даже не вернуться, но Исса. Он не был готов к тому, чтобы она стала другой и уж тем более, не был готов её потерять. В его душе витали сомнения, но в одном он был уверен: — Приключения — это не для нас. На этом диалог прекратился и в комнате повисла глубокая тишина, лишь иногда нарушаемая переговорами гномов за стеной.