До конца пути

О том, как плохо кидаться едой и

О том, как из-за этого всё так хорошо складывается

Гэндальф никогда так не радовался застольям, как радовался сейчас. И дело было не в том, что наконец-то можно было сесть на стул, а не на сырую землю, и не в том, что еда была на красивой тарелке, а не в дорожной миске. Всё это не имело для Гэндальфа никакого значения, он привык обходиться меньшим, и наличие большего не делало его счастливее. Он радовался лишь от того, что застолье было спокойным, и спокойствие это даровали ему не эльфийские песни и спокойный свет, а тот факт, что сейчас все были целы, невредимы и здоровы, пусть и не очень довольны. Кулинария гномов всё же сильно отличалась от эльфийской и потому гномы были разочарованы тем, что на обед у них после тяжёлого пути «трава», как выразился Ори. Гэндальф понимал их настрой, но лишь молча наблюдал за происходящим. Дверь в залу отворилась и вошли Торин и Бильбо, оба спокойные, как удавы, и, чем-то довольные. Бильбо устроился за одним из столов, рядом с Балином, Торина же пригласили за стол к Гэндальфу и Элронду, гном благодарно кивнул и сел на предложенное место. Гэндальф тихо наблюдал за происходящим в зале и мерно переговаривался с Элрондом. Изначально беседа шла о всяких житейских мелочах, но постепенно начала перерастать в разговор о вечном и возвышенном. Гэндальф и владыка эльфов любили такие разговоры, и могли просидеть за подобной беседой намного дольше, чем пара часов. Но когда Торин зевнул уже пятый раз за пару минут, они, не сговариваясь, решили, что стоит вернуться к обсуждению чего-то более мирского. И вот теперь Элронд интересовался, где же они отыскали такие красивые мечи эльфийской работы. — Мы нашли их в пещере троллей на Великом восточном тракте, перед тем как попали в засаду к оркам, — тут же ответил Гэндальф. Элронд чуть прищурился, кинул взгляд на Торина и спросил: — А что это вы делали на восточном тракте? Тринадцать гномов и два полурослика — очень странная компания, как думаешь? Гэндальф оглядел сидевших за столами и вздохнул: — Перед тобой потомки великого рода Дурина. Они благородные и порядочные гномы, — сказал он, и краем глаза заметил, как Нори тихонько прячет какую-то безделицу под своим одеянием, — они отлично воспитаны, — Бофур за соседним столом усердно запихивал себе, в уже полный рот, очередную порцию съестного, — и очень музыкальны… Элронд хотел было что-то сказать, но двери вновь отварились и в залу вошёл Фили, держа под руку немного бледную Тару. Он держал её так бережно, будто весь Ривенделл это опасная территория, и, стоит гному отпустить девушку, как она тут же исчезнет. Гномы заметили это сразу и заговорчески переглянулись. Сначала Кили и Бофур, затем и остальные, когда некоторые из них кинули взгляд на Гэндальфа, волшебник понял, что в их с Балином споре теперь учувствуют все гномы и нервно хмыкнул в бороду. В его в планы входило привлечь к спору лишь Кили, чтобы юный гном чуть расшевелил брата. Волшебник и не ожидал того, что, сами того и не подозревая, все гномы ввяжутся в такое сомнительное мероприятие. Что ж, так даже интереснее. Тара аккуратно села за один из столов, между Бофуром и Дори, Фили сел напротив, рядом с Бильбо, и они принялись за еду. Всё ещё бледная после ранения, девушка была сама не своя. Мало того, что после лечения эльфы привели её в надлежащий вид по своему образу и подобию, распустив и расчесав волосы, так ещё и обстановка обеда не позволяла сильно посмеяться или пошуметь. Тихая и спокойная Тара в эльфийской тунике казалась неуместной среди гномов, и её это, кажется, напрягало. Она тихонько ковыряла салат в тарелке, почти не поднимая глаз. Лишь один раз она посмотрела в сторону Элронда и, с каким-то особенным почтением, кивнула ему, на что эльф поспешил ответить ей не менее почтительным поклоном. Гэндальф видел, как Фили внимательно наблюдает за этой сценой, а затем и сам гном повернулся к эльфийскому владыке. В его быстром кивке и чуть напряжённом взгляде промелькнула смесь самых разных эмоций. В нём смешались спокойствие, уважение, почтение и ещё… благодарность, на которую эльф так же кивнул. К столу, за которым сидели Элронд, Торин и Гэндальф неожиданно подошёл Линдир: — Метрандир, — обратился он к волшебнику на эльфийском, с какой-то странной полуулыбкой смотря на Тару, — как так получилось, что эта девушка оказалась в вашем отряде среди этих… гномов, — последнее слово он произнёс с лёгким пренебрежением, за что тут же получил укоризненный взгляд от Элронда. Торин с некоторой злобой проследил за взглядом Линдира и, в лёгком замешательстве, уставился на Гэндальфа: — Что он спросил? — Мой слуга спрашивает, — ответил Элронд вместо волшебника, — как Тарисса присоединилась к вам? — Мы нашли её в кустах, когда она пряталась от нас, — невозмутимо ответил Торин, делая большой глоток из своего кубка. Гэндальф мысленно засмеялся, когда услышавший это Линдир густо покраснел, а Элронд, приподняв брови в недоумении уставился на гнома. Волшебник тут же начал объяснять, что всё было не совсем так, и девушка просто задержалась перед отправлением в путешествие и потому, чтобы догнать их, решила срезать через кусты, но ситуации это помогло мало. Линдир отошёл в сторону, погрузившись в свои мысли, а Элронд стал изредка посматривать на Тару. Гэндальф тоже посмотрел на неё. Девушка выглядела скучающей и почти печальной. Волшебник заметил, что все гномы вполне разделяли её настроение. Будто почувствовав, что обед по настроению превращается в поминки из-за стола вдруг поднялся Бофур: — Ну ладно парни, есть лишь один выход… Он поднялся на постамент в центре зала и начал петь песенку, довольно забавную, хоть и совсем чуждую для эльфийского общества. Песню Бофура почти сразу подхватили гномы. Сначала неуверенно — один голос, второй, третий. Потом уже громче, увереннее, с тем самым гномьим задором, который невозможно было остановить, если уж он начался. Зал, который ещё минуту назад был строгим и чинным, будто ожил. Эхо разнесло мелодию под сводами и даже эльфийские стены, казалось, прислушивались. Гэндальф видел, как Тара подняла голову и ей понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что происходит. Её глаза постепенно загорелись удивлением, а потом какой-то наивной и детской радостью. Она рассмеялась, хлопнула в ладоши в такт гномьей тарабарщине и вместе с ними стала стучать по столу. Гномы переглядывались и смеялись, топали ногами и пели, да так громко, что посуда на столах стала звенеть. — Вот это дело! — засмеялся Балин. И тут кто-то — кажется, Нори — запустил в воздух кусок хлеба. И вот тут началось… Гэндальф видел, как медленно поднялись брови у Элронда, когда над столами полетели орехи, яблоки, виноградины и ещё уйма всего, что, по мнению гномов, плохо лежало. Да и то, что лежало вполне себе отлично, тоже взлетело на воздух. Смех, крики и подбадривающие возгласы приводили эльфов вокруг в какой-то непомерный ужас. Эльфийская сервировка трещала под гномьим весельем, а Линдир, стоявший поодаль, смотрел на происходящее с видом эльфа, у которого рушится картина мира. Тара, подхваченная общим настроением, схватила с блюда орех и, не подумав, бросила. Орех с лёгкостью пролетел через залу и с глухим стуком влетел Двалину прямо в лоб. Тара замерла. — Ой… — выдохнула она, испуганно прикрыв рот ладонями. В зале повисла секунда тишины, а затем гомон вновь возобновился. Двалин медленно повернулся и посмотрел на неё. А потом… широко ухмыльнулся. — Метко, — сказал он с одобрением и хриплым смешком. Гэндальф тихо засмеялся, смотря на то, как Тара уставилась на обычно сурового гнома, будто не веря своим глазам. В ответ на её испуг Двалин как-то по-дружески кивнул ей, а затем, не зло и почти по-дружески, швырнул в неё яблоко. — Держи. Делимся, — захохотал он. Она ловко поймала яблоко и улыбнулась, так широко и лучезарно, что казалось, будто теплом её улыбки можно согреть. Тут, неожиданно даже для себя самого, Гэндальф напрягся. Он видел, как Тара подняла свои глаза и улыбнулась ещё шире, смотря на кого-то. Он подумал, что улыбка предназначалась Фили, вот только девушка смотрела выше его головы. Она один раз улыбнулась, просто, без задней мысли, как улыбаются тем, кто смотрит на тебя слишком серьёзно и слишком долго. И тут же отвернулась. Но этого было достаточно. Фили, безотрывно смотревший на неё всё это время обернулся, его плечи напряглись хотя лицо не дрогнуло. В тот момент, Гэндальф, следивший за происходящим понял, что та мимолётная улыбка предназначалась Линдиру. Эльф, беззаботно смотревший на Тару всё это время, сейчас тоже улыбался и продолжал смотреть на девушку. Молодой гном начал меняться в лице, уголки его губ дрогнули, а улыбка медленно погасла. Он отвёл взгляд и сжал кубок чуть крепче, чем нужно. Он немного дёрнулся, будто что-то неприятно кольнуло внутри. Волшебник скользнул взглядом от Фили к Таре, затем — к Кили. Молодой гном тоже видел, что сейчас произошло с братом, и обернулся к Гэндальфу, почувствовав его пристальный взгляд. Волшебник приподнял бровь и едва заметно кивнул в сторону Линдира. Кили всё понял без слов. Он посмотрел, как Линдир снова украдкой глянул на Тару, и фыркнул. Он резко стал веселее, подскочил, и начал швырять еду во все стороны, попадая в самые неожиданные места эльфийского зала, а затем запустил чем-то мягким, кажется, кусочком пирога. Линдир дёрнулся, еда пролетела в считанных сантиметрах от его плеча и шлёпнулась на колонну позади. Кили сделал самое невинное лицо, какое только мог. — Промахнулся, — пожал он плечами и расхохотался. Тара увидела это и рассмеялась так звонко и заразительно, так, что смех подхватили сразу несколько гномов. Фили поднял голову и замер. Гэндальф признался себе, что её смех был… красивым. Настоящим. Таким, от которого забываешь о тревогах, дороге, боли и страхах. Он смотрел на гнома и кажется, что в этот миг Фили думал о том, что готов слышать её смех снова и снова — хоть до конца пути. Ну, или же Гэндальфу просто хотелось, чтобы гном думал именно об этом. Рядом раздался странный звук, и волшебник повернул голову. Элронд, до этого с изумлением наблюдавший за происходящим, вдруг резко прикрыл рот ладонью. Но смех всё равно вырвался. Тихий, искренний, почти мальчишеский. Он отвернулся от гномов в сторону волшебника, стараясь скрыть его, но глаза эльфа светились. Гэндальф посмотрел на Торина. Гном заметил смех Элронда, расслабленные лица гномов, Тару, смеющуюся среди них, Бильбо, который просто сидел с тёплой улыбкой и наблюдал. Волшебник видел, что в этот момент что-то внутри гнома окончательно щёлкнуло. Торин поднял кубок, посмотрел на владыку Ривенделла и коротко, почти незаметно кивнул. Решение было принято. Он доверится эльфам. Гэндальф с облегчением вздохнул.