До конца пути

О том, как важно подходящее оружие, и

О том, как бывают полезны ругательства

Тренировка продолжалась. Тара уже не чувствовала прежней неловкости, её тело отзывалось быстрее, движения становились увереннее. Бильбо вновь вернулся к тренировке, кажется, тот короткий перерыв с Гэндальфом добавил ему усердия и теперь дядя пыхтел рядом и старался не отставать. Каждый его удачный выпад вызывал у неё почти такую же радость, как собственный успех. Они оба учились, совершенно по-разному, но рядом, и это придавало сил. Тара прекрасно понимала, почему дядя решил взяться за оружие, хоть и не говорила об этом в слух, зато она с гордостью смотрела на то, как он старается и делает успехи, шаг за шагом. Девушка тоже решила не отставать и продолжала тренироваться. С каждым новым движением она чувствовала, как устаёт, но за каждым тяжёлым вздохом следовал новый удар, с каждым разом более сильный и резкий. Тренировка длилась непомерно долго для той, которую нужно было назвать первой и когда Тара уже начинала думать, что руки вот-вот отвалятся и стоит закончить, к фонтану снова подошёл Гэндальф. В этот раз он нёс не советы. Он нёс длинный свёрток. Волшебник остановился перед ней, прерывая тренировку и, не говоря ни слова, протянул предмет, завёрнутый в тёмную ткань. Тара благодарно кивнула, перехватывая свёрток. Когда она осторожно развернула его, дыхание перехватило. Это был боевой топор, очень необычный, изящный и совсем не грубый, каким она привыкла представлять подобное оружие. Гномы тут же прекратили свои поединки и подошли ближе, рассматривая диковинное оружие. К ним присоединился и Бильбо, который как-то странно зыркал на волшебника из-под нахмуренных бровей. Двалин, с видом знатока, взял оружие из рук девушки, взвешивая его в руке. — Асимметричный двойной топор, — заявил он, с умным видом крутя оружие. Он аккуратно провёл ладонью по острию и продолжил, — одна сторона — широкое, полулунное лезвие, созданное для рубящих, мощных ударов, другая — более фигурная, вытянутая, словно чекан, предназначенный для точных, пробивающих движений. Вот это красота ближнего боя… Тара внимательно вгляделась и заметила, что в металле были прорезаны сквозные отверстия в форме сердец. Она решила, что они странно красивые и неожиданно тёплые для оружия. Балин поймал её взгляд и решил ответить на её вопрос, который всё ещё не прозвучал: — Они не только украшают лезвие, но и делают его легче, смещая баланс к рукояти. Попробуй, — кивнул он ей с улыбкой, когда Двалин вернул оружие ей в руки. Рукоять была длинной — около девяноста сантиметров, удобно ложилась в руки, не тянула, не давила. Сталь — тонкая, светлая, явно высокого качества. Это было не украшение, а оружие, способное прорубить кольчугу или кожаные доспехи, если рука знала, что делает. Тара восхищённо вздохнула: — Какая прелесть. — Я знаю такое оружие, — медленно сказал Торин, разглядывая топор в девичьих руках, — гномья работа и явно не мужская. — Таким оружием раньше пользовались гномки, — сказал Глоин. — Лёгкое, быстрое. И позволяет держать дистанцию. У меня жена себе такой выкупала у подруги. Дорогущая штука… — он с тоской присвистнул, видимо вспоминая цену. Тара подняла взгляд на Гэндальфа. — Откуда оно? — спросил Торин, так же смотря на волшебника. — Элронд сам предложил, — спокойно ответил Гэндальф, — Это чудо гномьей работы нашли много лет назад. Для эльфов оно оказалось… неподходящим, я бы даже сказал, слишком прямолинейным. Оно хранилось в оружейной Ривенделла, ожидая того, кто действительно сможет им пользоваться. Тара сжала рукоять сильнее: — Я могу его взять насовсем? — Разумеется, — улыбнулся волшебник, — считай, что это подарок от Элронда. Если, конечно, это то оружие, что тебе подойдёт, — он заговорчески подмигнул ей и начал отходить в сторону. Неожиданно раздался резкий крик и неестественная возня. Гномы замерли на месте, по привычке выставив всё оружие вперёд. В тот момент, когда волшебник отходил, он резко развернулся, и замахнулся своим посохом, целясь Таре прямо по макушке. Девушка сама не поняла, как быстро прикрыла голову от удара своим новым оружием. Движение конечно было для неё после сегодняшних тренировок не новым, оно было одним из первых, которым Двалин научил её с Бильбо. Вот только новым оказалось оружие, и оно так хорошо подходило Таре по лёгкости и длине, что злосчастное движение наконец-то получилось идеально. Гэндальф улыбнулся, возвращаясь в свою обычную позу «Доброго волшебника» и убирая посох от головы Тары: — Надо же, подходит… Гномы некоторое время стояли в онемении, а когда наконец осознали, что произошло, радостно загалдели. — Вот это да, — воскликнул Кили, — неужели это наконец то, что нужно. — Вот что значит гномья работа, — Отозвался Дори. — Я бы даже и не подумал… — нахмурился Глоин. Тара смотрела на эмоциональные лица гномов, слушала их слова и радовалась тому, что наконец-то у неё получилось хоть что-то. Но среди всех глаз, она почему-то искала именно светлые и спокойные. Фили стоял чуть в стороне, наблюдая за Тарой с тихим, почти незаметным вниманием, так что она даже ни сразу заметила его. А когда их глаза встретились, она поняла, что его взгляд не был напыщенно хвалебным. В нём читалось скорее тихое удивление и гордость. Тара заметила его молчаливое одобрение, и кивок, в котором для неё заключалось больше поддержки, чем в любой громкой похвале. Девушка улыбнулась от приятного чувства спокойствия, которое разлилось в ней от этих переглядок, но тут её внимание отвлёк возмущённый голос Гэндальфа: — Мой дорогой Бильбо, — с нажимом в голосе обратился он к хоббиту, — чего ты так бледен? Разве ты не хочешь сказать мне спасибо за то, какой чудный топор я принёс твоей племяннице? Хоббит нервно поднял на него глаза: — Обязательно Гэндальф. Спасибо большое! Мне ведь как раз хотелось, чтобы ты принёс для Иссы ещё более опасное оружие, чем то, что было у неё в руках до этого! — Всегда пожалуйста, — засмеялся волшебник и отошёл в сторону, закуривая трубку. Тара лишь улыбнулась и решила вернуться к занятиям. Ей очень хотелось понять, как работает всё, что она знала, но теперь уже с новым оружием. В этот раз учить её взялись сразу трое: Глоин, Нори и Бифур. У них было оружие, требующее замаха, инерции и точного чувства расстояния, очень похожее на то, с чем предстояло иметь дело Таре. В первую очередь они решили показать самые базовые движения, чтобы подготовить девушку к обороне в любой момент: как уйти с линии удара, как не залипать в замахе, как использовать вес оружия, а не бороться с ним. Лучше всех объяснял Бифур. Если оружие Глоина было более тяжёлым и массивным, то у Нори оно было скорее бьющим, чем колющим. Так что, как работает оружие Тары, лучше всех понимал Бифур. Он показывал множество подходящих движений и много говорил, объясняя Таре всю суть работы с её новым топором. Проблема была лишь в том, что говорил он исключительно на гномьем… — Он говорит: «Не поднимай плечо», — тут же переводил Нори. — И ещё… — добавлял Глоин, — «Если враг ближе, чем длина рукояти — ты уже ошиблась». Тара слушала, повторяла, ошибалась, снова пробовала. Пот стекал по вискам, руки дрожали, мышцы горели, но внутри было странное, упрямое удовольствие. А вот её новоявленные учителя удовольствия совсем не получали: они путались в объяснениях, не понимали друг друга и криво переводили слова Бифура, от чего тот чуть не начал показывать новые приёмы на практике. Когда они вновь начали кричать и, в очередной раз, движение не получилось, и топор ушёл не туда, куда она хотела, девушка не выдержала и звонко выругалась — на чистом гномьем. — Kharz-ghash Носители языка замерли, а потом разом расхохотались. — Отличное произношение, — с улыбкой заметил Балин, — Жаль только, что первым выученным словом оказалось ругательство. Торин, услышавший такое необычное выражение чувств от девушки зло зыркнул в сторону Кили — Это ты её научил? Кили обиженно приподнял бровь. — Дядя, — начал он, — обвинить меня в том, чего я не совершал, значит дать мне идею, — засмеялся Кили. — Боюсь, он прав, Торин, — подошёл к ним Балин, — должен заметить, что ты один ругаешься при ней на гномьем. Торин нервно покосился на гномов, а затем, чуть улыбнувшись, отошёл в сторону — Ничего страшного, у Фили это тоже было первое слово, — хмыкнул он. Неожиданно к таре подошёл Ори: — У тебя не плохо получилось. Тебе стоит начать учить гномий. Хотя бы основы. Тогда Бифура не придётся переводить, и он сможет наконец нормально тебе объяснить основы боя. — Согласна, — без колебаний ответила Тара и тяжело вздохнула, понимая, что на сегодня её обучение закончилось. К концу тренировки все были выжаты до последней капли. Гномы стояли, опершись на своё оружие и пыхтели, тяжело вдыхая воздух. В какой-то момент Тара заметила странные выражения на их лицах. Гномы заговорчески переглянулись, после чего Бофур радостно сообщил: «После такой бойни можно и в фонтане искупаться». Тара с Бильбо переглянулись и без лишних слов приняли решение как можно быстрее оставить гномов наедине с неожиданной купелью. Они с Гэндальфом ушли, пока за спиной уже раздавался плеск и громкий смех. За поворотом они почти столкнулись с Линдиром и Элрондом, направлявшимися как раз в сторону того места, где сейчас гномы устроили водные процедуры. Волшебник, хоббит и девушка заговорчески переглянулись. — Добрый вечер, — чинно поздоровался Гэндальф. Бильбо и Тара так же кивнули эльфам. — Владыка Элронд, — поклонилась Тара, решившая не упустить возможность поблагодарить Элронда, — большое вам спасибо за подарок. Я очень вам признательна за вашу щедрость и внимание. — Я рад, что мог быть полезен для вас, — учтиво поклонился ей Элронд, как-то странно поглядывая на Гэндальфа, — Я польщён вашими словами и рад, что вы смогли оценить мой подарок. — Всего вам доброго, — отозвался волшебник, — мы пойдём, не будем мешать вашей прогулке. Хоббиты и эльфы ещё раз обменялись почтительными кивками и Гэндальф, с несвойственной ему скоростью, утащил хоббитов за поворот. Затем они тихонько замерли. Гэндальф выждал и осторожно выглянул, а затем удовлетворённо хмыкнул. Бильбо, с явным интересом последовал его примеру и замер, а затем, когда к нему пришло осознание происходящего, засмеялся. Тара тоже не удержалась… Вышло так, что из их укрытия гномов не было видно, зато реакцию эльфов можно было прекрасно разглядеть. Лицо Линдира выражало чистый и неподдельный ужас, настолько сильный, что казалось, будто у него вся жизнь перенеслась перед глазами и после увиденного никогда не будет прежней. Бедный эльф был настолько ошарашен, что совершенно потерял самообладание, его глаза расширились до состояния монет, и он, как загнанный зверёк таращился то на гномов, то на Элронда, нервно вертя головой. Элронд же… Что ж, Тара видела, как он поджал губы, и брови его сошлись на переносице, и пусть его лицо было относительно спокойно, в сравнении с лицом Линдира, девушка была уверена, что Элронд был в состоянии глубокого, философского шока. Бильбо, задыхаясь от смеха, прошептал: — Интересно, о чём он сейчас думает? Тара, не задумываясь, снова выругалась на гномьем. — Да, — тихо засмеялся Гэндальф, смотря на Элронда, — Именно об этом он и подумал.