До конца пути

О том, как хороши традиции хоббитов, и

О тех, кто их почти знает

Сумерки спустились медленно, обволакивая путников лёгкой прохладой летнего вечера. Гномы разбили лагерь на ночь, разожгли костёр и дружно ожидали, когда же Бомбур досыта накормит их перед сном. Сегодня ожидание усиливало и то, что помогать Бомбуру с ужином вызвался Бильбо. Хоббит и до этого часто наблюдал за тем, как готовит гном, и несколько раз даже заявлял, что ему очень нравится гномья кулинария. Приправы, способ приготовления, ингредиенты — всё это очень нравилось хозяйственному хоббиту. Единственное, чего Бильбо не хватало в гномьих блюдах, так это «домашности», и вот сегодня он решил исправить это и хозяйничал над ужином вместе с Бомбуром. Несмотря на занятость, Бильбо не упускал ни одной возможности, чтобы подбежать к Таре и не спросить хорошо ли ей. Девушка от всей этой заботы лишь отмахивалась, потому что она с особым вниманием перелистывала страницы гномьего словаря, будто искала что-то важное. Её совершенно не беспокоило поведение Бильбо, она, казалось бы, вообще не обращала на него никакого внимания. Зато всё внимание гномов стало поглощено лишь этим. Даже в начале пути Бильбо так не носился вокруг племянницы, да и в Ривенделле, в то время, как девушка была ранена, он вёл себя вполне спокойно, не нарушая личных границ Тары. Сейчас же он будто свихнулся, чем сильно удивлял гномов, а некоторых и вовсе стал раздражать. Одним из таких раздражённых гномов оказался Торин. В какой-то момент, когда Бильбо в очередной раз оббежал вокруг костра и присел возле Тары с вопросом «Всё хорошо? Что-то принести?», гном просто не выдержал… — Да что же это такое? Что же ты бегаешь как ошпаренная муха, то туда, то сюда? У меня уже в глазах рябит, от того, что ты носишься кругами! Дурина ради, объясни мне, чего ты прыгаешь весь день как квочка над яйцами? На миг наступила гробовая тишина. Все гномы подняли глаза на Бильбо, ожидая, что же ответит перепуганный хоббит. Хотя, Фили заметил, что мистер Бэггинс вовсе не выглядел испуганным, на его лице отражалось скорее удивление и некоторое возмущение. — Я разве не могу позаботиться о племяннице? — Прости, друг мой, — отозвался Балин, — но Торин прав, и твоя забота больше напоминает безумие. — Подумать только! — воскликнул Бильбо, раздражённо разводя руками, — С каких это пор забота о близком в день его рождения приравнивается к безумию? И тут гномы ахнули. Конечно, в их традициях не было столько шума вокруг празднования дня рождения, и, чаще всего, они просто собирались в кругу самых близких и слушали добрые речи о себе и принимая наилучшие пожелания, не устраивая пышных застолий и не получая горы подарков. Любые другие гномы, узнав о дне рождения Тары, просто бы кивнули и пожелали бы ей счастья, но не эти. Вся бравая компания за долгие дни похода успела выслушать большое множество историй от Бильбо и Тары, которые с удовольствием просвещали гномов в вопросах, касаемо быта и традиций хоббитов. Так что гномы уже прекрасно знали о том, что для хоббитов день рождения — большое событие, о котором принято трубить во все концы Шира. И сама мысль о том, что весь день оба хоббита молчали, ввела их в какой-то необъяснимый ступор. Фили огляделся по сторонам и, к своему удивлению, заметил, что не всех гномов сковало удивление. Бофур, который весь день что-то ковырял своими инструментами, сейчас сидел очень довольным и спокойным. — Что ж, раз уж такое дело, не зазорно и подарочек подарить, — с улыбкой заявил гном, подсаживаясь к Таре. Он протянул ей маленькую флейту из дерева. Инструмент был украшен мелкими узорами и надписями на гномьем. Тара тут же расцвела, расплываясь в улыбке. Она благодарно приняла инструмент и с интересом стала водить пальцами по рунам — Какой восхитительный инструмент! Большое спасибо, Бофур. Жаль только, что я совершенно не умею играть. — Не бойся, — гном легонько хлопнул её по плечу, — я научу как-нибудь. — Ты знал?! — возмущённо воскликнул Кили. — Узнал буквально утром, — улыбнулся Бофур, — Наши Бэггинсы смотрели на Ривенделл, ну я и ляпнул мол: «Ну что Тара, тяжело уходить? Ты же тут, почти что, заново родилась. Считай, второй день рождения здесь прошёл», ну она мне и говорит: «Мой настоящий день рождения сегодня», ну вот я и подсуетился, у хоббитов же принято подарки дарить, вот я и подумал… — Да ладно подарок… — хмуро посмотрел на него Двалин, — Ты нам-то почему не сказал? — Это я попросила, — вдруг отозвалась Тара. Гномы уставились на неё в немом вопросе, который озвучил лишь Кили: — Но почему? — Не хотела, чтобы это мешало походу, да и к тому же, для вас это не такой уж и большой праздник. Не хотела, чтобы вам было неловко из-за моего праздника. Да и к тому же не велика дата… Гномы тяжело вздохнули и опустили головы. Тара в чём-то была права, но им было неуютно от того, что они ничего не сделали в этот день, пусть это и не в их традициях. Фили видел это на их лицах и понимал, потому что и сам испытывал сейчас тоже самое. — А у меня тоже есть подарок, для сестрёнки — неожиданно заявил Кили. Он начал копаться в своей дорожной сумке и вскоре вытянул из неё довольно крупный камень. Низ у камня был плоский, зато всё остальное было в каких-то мелких и колючих наростах, от чего камень выглядел как… — Ёжик для ёжика, — улыбнулся Кили, протягивая чудо-подарок Таре. Девушка захихикала, и приняла подарок, благодарно кивнув. — А я дарю тебе гномий словарь, — отозвался Ори с улыбкой. Гномы решили, что каждый должен что-то откопать из своего барахла для девушки и спешно полезли в сумки, но девушка их остановила: — Остановитесь, пожалуйста! — прикрикнула она, обращая на себя внимание гномов, — лучше сделайте мне общий подарок. Все замерли в ожидании того, что же попросит Тара, и какого же было их удивление, когда она попросила у них «Гномий день рождения» — Никаких подарков, просто отужинаем все вместе, в дружеской атмосфере. — Я никогда не устану поражаться тому, как вы умеете находить выход из наших оплошностей, — улыбнулся Балин. Предложение о таком подарке было принято благосклонно и вскоре все уже сидели с полными мисками гномье-хоббичьего ужина. Как не странно, но Бомбур с Бильбо смогли договориться и приготовить очень вкусное блюдо, чем-то напоминающее рагу. Когда ужин уже подходил к концу, неожиданно отозвался Дори: — Как на счёт того, чтобы в честь праздника выпить ромашкового чая? Гномы идею приняли с неохотой: — Лучше б ты нам вина предложил, — хмуро отозвался Двалин. — У эльфов траву ели, а у тебя будем пить? — чуть смеясь спросил Нори. Дори чуть обиженно отвернулся, понимая, что его идею чая никто не одобрил. Вернее сказать, почти никто… — А я бы не отказалась, — пробормотала Тара, — я ромашковый чай очень люблю. Вы как-то заваривали его, когда были у нас в норе. Аромат стоял такой чудный, я думала сорвусь с места к вам только ради чая. Не описать словами, как в этот момент просиял Дори: — Да для нашей именинницы хоть всю ромашку! Радостный гном тут же кинулся кипятить воду и доставать из сумки свои замысловатые узелки с травами. — Если у вас найдётся пару листиков мяты, то и я бы не отказался, — сообщил Бильбо присаживаясь рядом с племянницей. В итоге, через пару минут, в руках у хоббитов оказались дорожные кружки до краёв, наполненные чаем из ромашки и мяты. С такими же кружками сидели Дори, Ори и Балин, которые решили не отказывать себе в удовольствии почаёвничать. Остальные гномы предпочли разлить по своим кружкам остатки эльфийского вина, которое успели прихватить с собой из Ривендела. — Чай просто восхитителен, — с улыбкой говорила Тара, отпивая в очередной раз из кружки, — вкус как из сказки. — Ну, моя дорогая, в нём кроме вкуса ещё столько полезных свойств, — отвечал ей Дори, — эти травы отлично лечат мигрени и расслабляют. — А ещё, успокаивают нервы, — заметил Бильбо, чуть раздражённо поглядывая на Торина. Этот взгляд перехватил Балин и с улыбкой обратился к гному: — Слышал, Торин, ромашка и мята успокаивают нервы. — Может и тебя они успокоят, дядя, — отозвался Кили, чуть подбивая локоть старшего гнома. Торин приподнял бровь и ответил, смотря куда-то мимо всей компании: — Мята с ромашкой успокоят меня только в том случае, если прорастут на могилах моих врагов… Гномий хохот нарушил ночную тишину, и теперь она казалась такой тёплой и приятной, что не хотелось расходиться. Ещё несколько часов гномы сидели, обмениваясь историями, шутили и пели забавные песни, попутно поздравляя Тару и желая ей много-много счастья. Когда луна уже во всю освещала их лагерь, многие гномы давно дремали с чашками в руках, сморённые тяжёлым днём. Кто-то просто завалился и уснул рядом с местом, где сидел. Бильбо и вовсе уснул, свернувшись калачиком у костра. Фили, который остался в дозоре на эту ночь, смотрел на то, как Тара уже клевала носом, дослушивая очередную историю Балина. Молодой гном тихонько подошёл к ним и обратился к старому гному: — Балин, отложи эпичный финал до утра, пожалуйста, она сейчас уснёт прямо так. Тара в полудрёме что-то пролепетала о том, что ей очень интересно узнать конец, но звучало это не убедительно. Фили аккуратно поднял её на руки и отнёс к всеобщему сонному царству. Он расстелил на мягкой траве свой плащ и уложил на него Тару, а затем накрыл её же плащом. Балин оказался рядом, он, с осторожностью немолодого гнома укладывался ко сну, заворачиваясь в плащ: — Как хорошо, что ты решил заботиться о ней. — Мы же друзья, — пробормотал Фили, любуясь тем, как Тара улыбается во сне. Девушка свернулась калачиком, будто ёжик, и теперь с трудом можно было разглядеть даже самый маленький кусочек её лица. Балин молча наблюдал за этим несколько минут, но затем не выдержал: — Друзья? Нас не обманешь, мой юный друг, — улыбнулся гном, — и самому обманываться я тоже не советую. Не мне тебе рассказывать о том, что гномы влюбляются раз и на всю жизнь… С этими словами Балин отвернулся и уснул. Фили молча отошёл от спящих, накрыл плащами остальных и сел возле костра. Из внутреннего кармана своей дорожной куртки он вытащил аккуратный деревянный гребень для волос, поверхность которого вся была исписана красивыми гномьими рунами. «А может стоило…» — подумал он и поднял глаза на звёзды, которые так красиво мерцали в ночном небе, завораживая молодого гнома.