До конца пути

О тех бурях, что настигают средь камней, и

О тех камнях что предвещают бурю

День за днём дорога уводила гномов всё дальше от тихого края. Сначала тропа всё ещё помнила прежнюю аккуратность тихого края, такая ровная и мягкая, словно её веками приглаживали проходящие по ней путники. По утрам воздух был свежим и прозрачным, солнце легко пробивалось сквозь листву, а тени от деревьев ложились на землю узорами. С холмов открывались виды на зелёные долины, такие тихие и мирные, будто весь мир здесь ещё не знал ни войн, ни золота, ни драконов. Гномы шли бодро. После долгого пребывания в эльфийских чертогах дорога радовала сама по себе — можно было идти молча, можно было ворчать, можно было смеяться и никто не смотрел на тебя с презрением. Гномы всецело пользовались своей свободой и возможностью вдоволь поразвлечься. Днём они без устали болтали о разном, обсуждали свои дела и планы, вспоминали старые приключения или смешные истории. Вечерами, в то время как готовился ужин, иногда занимались тренировками. Даже во время трапезы они редко замолкали, а когда животы уже были заполнены, гномы распевали песни и курили трубки. Тара с Бильбо не оставались в стороне: они с удовольствием слушали истории гномов, тренировались с ними вечерами и делили трапезу. Затем пейзаж начал постепенно меняться. Лес стал реже, деревья ниже, а простор — шире. Тропа петляла между холмами, поросшими травой и вереском. Ветер здесь гулял свободно, трепал плащи и волосы, приносил запахи листвы и сухой земли. Иногда гномы останавливались на возвышенностях и оттуда было видно, как дорога уходит вдаль тонкой линией, теряясь среди складок земли. Через несколько дней зелень сменилась камнем. Появились скалы — сначала низкие, будто просто выступы земли, потом всё выше и резче. Каменные стены поднимались по обе стороны дороги, рассечённые временем и ветрами. Солнце здесь светило иначе: резче, ярче, отражаясь от серых поверхностей. Иногда скалы сходились так близко, что казалось будто мир сужается до одной тропы и неба над головой. Гномы шли цепочкой, их шаги гулко отдавались от камня. В этих местах разговоров становилось меньше, но не из-за страха, а просто потому, что каждый задумывался о чём-то своём. Иногда путь снова выходил на открытые пространства и перед глазами путников открывался вид на широкие плато, усеянные валунами, где трава пробивалась упрямыми пучками между камней. Вдалеке виднелись горные гряды, синие и туманные, словно нарисованные на горизонте. По вечерам здесь было особенно красиво: солнце опускалось медленно, окрашивая скалы в тёплые золотые и розовые оттенки, а тени становились длинными и мягкими. Каждый день был разным, но все они складывались в одно ощущение бесконечного пути. Ривенделл остался позади, как светлая глава, которую приятно вспоминать, но нельзя перечитывать вечно. Впереди были новые земли, новые испытания и мир, который раскрывался шаг за шагом, вид за видом, день за днём. И гномы шли, упрямо и уверенно, с тем спокойным знанием, что настоящий путь только начинается, и все испытания ещё впереди. Но Тара даже не предполагала, что настоящие испытания начнутся так скоро. Сначала путь просто стал уже и, широкая до этого, тропа превратилась в каменистую ленту, вьющуюся вдоль обрывов. Камень под ногами был сухим и тёплым от солнца, местами гладким, местами крошащимся, будто время понемногу стачивало саму гору. Впереди всех шёл Торин, за ним шли и остальные: Глоин, Оин, Балин, Нори, Бифур, Дори, Кили, Фили, Тара, Бофур, Бильбо, Двалин, Ори и Бомбур. Гномы шли осторожнее, перестали растягиваться, держась ближе друг к другу и даже разговоры стихли сами собой. Ветер появился не сразу, сначала он лишь лениво тронул плащи, пробежался по волосам и бородам, будто проверяя, кто осмелился идти по его владениям. Потом он стал настойчивее — тянул за капюшоны, свистел в узких расщелинах между скалами, заставляя звук шагов тонуть в его шорохе. Небо начало медленно меняться. Где-то далеко, за хребтами, голубизна поблекла, стала плотнее и тяжелее. Облака наползали слоями, цепляясь за вершины скал, словно не желали отпускать камень. Свет померк, потерял свою приятную мягкость, а тени стали резкими и холодными. Чем выше они поднимались, тем суровее становился путь и тем страшнее становилось Таре. Дальше скала и вовсе поднималась почти отвесно, она была такой тёмной и шероховатой, будто вырезанная грубой рукой из самой ночи. А тропа, если это всё ещё можно было назвать тропой, теперь тянулась узкой, линией вдоль стены утёса. С одной стороны — камень, холодный и молчаливый, с другой — бездонная пропасть, затянутая сизым туманом, где не видно было ни дна, ни конца. Они шли, прижимаясь к скале. Каждый шаг приходилось выверять, прежде чем поставить ногу: камень был неровным, местами осыпавшимся, будто гора неохотно терпела чужаков. Где-то внизу туман двигался медленно, словно живой, поднимаясь и опускаясь в такт ветру. Сначала непогода ощущалась лишь дыханием. Холодный воздух стал плотнее и наполнился влажностью настолько, что, его можно было ощутить кожей. Небо над ущельем потемнело ещё сильнее и его синь стала глубокой, тяжёлой, почти свинцовой. Всё здесь дышало холодом и высотой, заставляя чувствовать собственную малость. Первая капля дождя ударилась о камень звонко и резко. За ней — вторая. Камень под ногами быстро потемнел и стал скользким. Воздух наполнился запахом сырости и холода, и стало ясно — это уже не просто непогода, а начало настоящей бури. Но они шли дальше, собранно и упрямо, с тем странным молчанием, которое возникает от особой сосредоточенности. В этом месте нельзя было болтать, нельзя было отвлекаться, можно было только идти, слушая ветер, чувствуя гору и доверяя тем, кто идёт рядом. Дождь сорвался на них стенной, впереди засверкали молнии, а шум дождя смешался с раскатами грома. — Осторожнее! — раздался где-то впереди крик Торина, он был еле различим в шуме бури, — Держитесь! Тара шла, смотря только под ноги, стараясь не поскользнуться на мокрых камнях. Было очень страшно, ведь мало того, что каждый шаг вперёд превращался в испытание, так ещё и страх высоты добавлял Таре дрожь в коленках, сжимая её сердце сильнее, чем когда-либо до этого. Сзади раздался грохот, девушка вскинула голову и обернулась. Часть уступа под ногами Бильбо осыпалась и бедный хоббит, совершенно этого не ожидавший, пошатнулся. — Дядя! — вскрикнула Тара. Она бы обошла Бофура и кинулась к Бильбо если бы могла, но пространство было совсем узкое, да и к тому же, её ноги и без того вот-вот бы поехали по мокрым камням. Беспокоиться ей пришлось не долго, Двалин тут же схватил Бильбо за шкирку и вытянул назад, а Бофур придержал хоббита за грудь, чтобы тот поскорее вернул себе равновесие. — Нужно найти укрытие! — вскричал Торин из начала процессии. Тара сделала шаг вперёд и запнулась о какой-то камень, пришлось переступить на другую ногу, но та поехала по мокрому камню, не найдя опоры. Мир качнулся и горы смешались с небом. Руки взметнулись в пустоту, дыхание сорвалось, и в следующий миг чьи-то пальцы сомкнулись на её запястье так резко и больно, что Тара вскрикнула. Она подняла глаза. Фили смотрел на неё широко раскрытыми глазами, которые как никогда выделялись на побледневшем лице. Он дёрнул её к себе, прижимая к груди так, что у неё выбило воздух из лёгких. — Стой и не двигайся, — сказал он чуть севшим голосом. — Берегись! — тут же закричал Двалин. Тара видела, как огромная каменная глыба влетела в скалу над ними и, разлетевшись на тысячи камней, посыпалась им на головы. Гномы дружно присели, прикрываясь от новой напасти. Фили дёрнул Тару вниз, заставляя пригнуться, а затем развернулся к ней лицом, прикрывая девушку и принимая удары каменей на себя. Хоббитка от испуга вцепилась обеими руками в воротник гнома. — Что случилось? Ты цела? Как тебя угораздило упасть? — Фили чуть отодвинулся и посмотрел на неё быстро, но пристально, проверяя взглядом с ног до головы. — Споткнулась, но я в порядке, — выдохнула девушка, всё ещё держась за Фили. Лицо гнома тут же перекосилось в какой-то неопределённой гримасе, и он кинул тяжёлый взгляд на бок Тары. Затем его будто отдёрнули и он отвернулся. Когда камнепад прекратился, Фили продвинул Тару вперёд, так что теперь она шла между братьями. В какой-то момент девушка поймала на себе сердитый взгляд Торина, но он был таким мимолётным, и резким, что Тара даже решила, что ей показалось. — Ненавижу грозы! — возмутился Нори, где-то впереди. — Нет, мой друг, это не простая гроза! — вскричал Балин, — Это грозная битва! Глядите! Тара подняла глаза и увидела, как в отдалении, из серой пелены, медленно проступал силуэт. Слишком большой и неправильный, чтобы быть просто скалой… — Будь я проклят, легенды не врали! — воскликнул Бофур, подходя ближе к краю уступа, чтобы разглядеть каменную глыбу, — Великаны! Каменные великаны! Великан швырнул огромную каменную глыбу, которая с диким гулом влетела в голову второму великану. Глыба рассыпалась на тысячу кусков, вызвав ещё одну волну камнепада. — Пригнись скорее, болван! — заорал Торин, и Дори с Кили тут же оттащили Бофура к каменной стене. — Держитесь! Двалин схватил за шкирку Бильбо и Ори, удерживая их от падения, и прижимаясь вместе с ними ближе к скале. Тара тоже вжалась в стену меж братьев, Кили придерживал её за плечо, а Фили держал за руку. Они зажали её будто живая броня, защищая от любой опасности. Камни валились вниз огромным потоком, обламывая края уступов, уменьшая и без того узкую тропу. Неожиданно камни под ногами задрожали и начали раскалываться, так стремительно что почти сразу под ногами у Тары и Кили стала образовываться расщелина. Кили резко переставил ногу, обеими оказавшись на одной из сторон, а Фили оказался на второй. Тара же, одолеваемая страхом, не среагировала так резко, и меж её ног расширялась пустота. — Осторожно, сестрёнка! — Осторожно! Ты сейчас упадёшь! Камни зашевелились ещё сильнее, и рука девушки выскользнула из руки Фили. Кили тут же дёрнул её за плечо. — Сюда! — он потащил девушку за собой. На мгновение одна из ног Тары зависла в воздухе, а в следующую секунду Кили прижал её к стене, подальше от обрыва. Теперь Тара стояла между ним и Дори и смотрела на то, как с огромной скоростью от неё отдаляется Фили, на лице которого горел невероятный испуг. Его рука ещё какое-то время тянулась к ним, но затем он опустил её. — Держитесь крепче! — закричал Фили, крепче схватившись за солю дорожную сумку. Тара подняла глаза, и поняла, что оказались они не на скалах, а на ногах ещё одного каменного великана. Девушка не видела, что произошло, но почувствовала резкий толчок, и нога великана, на которой были они, с неописуемой скоростью понеслась в сторону. Гномы с диким криком прижались к камням, хватаясь друг за друга, чтобы не улететь в пропасть. Тара, не осознавая до конца, что же творится, схватила Кили за куртку, прижимая к себе, а другой рукой она вцепилась в плечо Дори, в надежде удержать гномов и удержаться самой. Затем глухой удар всколыхнул их. Нога великана врезалась боком в недвижимый каменный уступ. — Скорее, скорее! — раздался крик Торина, и гномы гуськом кинулись на более безопасные скалы, пригибаясь от града камней и перепрыгивая через расщелину меж двух скал. — Ну же, прыгай! — скомандовал Кили, утягивая девушку за собой. — Мне страшно! — затормозила Тара. — Страшнее, чем умереть?! — закричал гном, — я обещаю, что поймаю тебя! Хоббитка зажмурилась и прыгнула. Великан снова начал движение, и Тара с Кили успели заскочить на безопасные камни в последний момент. Расстояние было таким большим, что перепрыгнуть было уже тяжелее. Тара коснулась камней лишь одной ногой, и могла бы рухнуть, но Кили втянул её на скалу, прижимая к себе: — Держу тебя, сестрёнка! Бой великанов никак не заканчивался: они били друг друга своими каменными кулаками и сносили друг другу головы, кидая огромные глыбы. Осколки камней сыпались на головы гномам, вжавшихся в скалу. Все громко вскрикивали каждый раз, когда новая порция осыпала их сверху. Таре было очень страшно, она держалась за Кили как за единственное спасение, её руки дрожали и она, чуть не плача, шептала молитвы неведанным, даже ей, силам. «Хоть бы все были целы. Вот бы всё это закончилось. Поскорее бы выбраться отсюда» Страх парализовал её тело, пальцы не хотели разжиматься, а ноги будто вросли в уступ. Новый поток камней заставил её вскрикнуть. «Только бы все выжили.» Вторая нога великана с остальными гномами пролетела мимо них, бледные лица компании мелькнули, будто призраки. — Держитесь! — кричал им Торин. Тара же с ужасом замерла, смотря на то, как её друзья несутся мимо, вжавшись в скалу. Неожиданно великан пошатнулся и начал падать, а его нога полетела в уступ. Резкий и гулкий удар пошатнул скалу. — Нет! — закричали гномы. Камень врезался в склон. Остальных больше не было видно. У неё подкосились ноги, а сердце дрогнуло и замерло: — Фили! — её крик утонул в грохоте. Она резко рванулась вперёд, отпуская Кили. Гномы перед ней уже бежали по уступу туда, куда только что врезались остальные. Влетев вслед за остальными за поворот, она выдохнула. Вся компания была на уступе, свалившись в одну кучу. — Всё в порядке! Все целы! Тара пробежалась глазами по лицам: Фили, Бомбур, Двалин, Ори, Бофур… — Дядя! — тут же вскрикнула она, вертя головой в растерянности. — Где Бильбо?! — тут же дёрнулся Бофур, услышав её вскрик, — Где хоббит? — Вон он! — Лови его! Мистер Бэггинс висел на скале, цепляясь пальцами за уступ, лицо у него было почти белым, а глаза были расширены от ужаса. — Дядя! — она опустилась на колени, подползая ближе, — Я здесь! Ори и Бофур опустились на камни рядом с ней, протягивая руки к перепуганному хоббиту. Неожиданно одна его рука соскользнула и Бильбо рухнул ещё ниже. — Держись! Хватайся! — кричал Бофур. Тара на половину свесилась в низ, протягивая руки к дяде, но безуспешно. — Забери её, — раздался чей-то голос, но в шуме бури Тара не разобрала, чей он. Девушку дёрнули, оттаскивая от обрыва, и через секунду она поняла, что сидит у стены, в руках у Балина и плачет, уткнувшись ему в плечо носом. — Он… Он упадёт… Дядя… Пожилой гном ласково постукивал её по спине. — Тише, моя фея, тише… Верь в нас. Они вытащат нашего Бильбо. Неожиданно, схватившись одной рукой за уступ, Торин спустился вниз и с силой выдернул Бильбо наверх. Ори с Бофуром помогли хоббиту вылезти, и Тара тут же бросилась к нему, заключая его в объятия и гладя по голове: — Дядя… — зашептала она, но тут же её глаза поймали новое движение, и голос девушки сорвался на крик, — Торин! Гном, вытянув хоббита, попытался вылезти сам, но рука неожиданно соскользнула с уступа, и Торин начал падать. Двалин подхватил его в последний момент и, с помощью Фили, вытянул Торина обратно на скалу. Тара хотела подойти к Торину, потому что неведомая ей раньше теплота охватила её сердце, когда она поняла, что с этим гномом всё в порядке, но то, что произошло дальше заставило Тару остаться на месте. — Я уж думал, мы потеряли Бильбо, — тяжело вздохнул Двалин. — Он потерянный с тех пор, как покинул дом! Они оба! — рявкнул Торин, смотря на хоббитов с нескрываемой злостью, — Не надо было их брать! Им не место среди нас! От них одни проблемы! — Торин, — отдёрнул его Фили, хватая за плечо, — что ты говоришь? Это же не так! Ты же сам… — Ничего не хочу слышать! Только из-за них мы вечно оказываемся между жизнью и смертью! — Дядя! — прикрикнул Фили, — ты… Но тут молодой гном поймал взгляд девушки и замер, Тара смотрела на него так спокойно, что это даже пугало. — Не надо, — произнесла она одними лишь губами, — Он прав. Фили замолчал и нехотя отпустил плечо Торина.