До конца пути

О мыслях, которые приходят ночью, и

О словах, которые не успевают сказать

Буря ушла, перекатываясь глухими раскатами где-то далеко за зубчатым хребтом. Её дыхание ещё долго ощущалось в холодном и сыром воздухе. Пещера, в которой они решили укрыться, казалась слишком тесной после того безумного хаоса, что творился среди каменных великанов. Тара не спала: она лежала на боку у дальней стены, рядом с Бильбо, закутавшись в плащ и смотря в никуда. Слишком много мыслей витало в её голове, а образы последних событий сменяли один другой — страх, крики, летящий валун и имя, сорвавшееся с уст. Она видела, как Фили вышел из пещеры, слышала его тихий разговор с братом, но так и не смогла разобрать о чём шла речь. Тара заметила, как они вернулись и легли спать у выхода из пещеры. Раз за разом она тихонько приподнимала голову, пробегалась глазами по пещере, пересчитывая гномов. Она пыталась заверить себя, в том, что ей просто нужно убедиться, все ли живы и целы. После такой ночи подобное желание было вполне естественно, и всё же сердце Тары знало правду. Её взгляд снова и снова невольно тянулся туда, где угадывался силуэт Фили. Сердце отзывалось на каждое едва различимое движение в той стороне и на каждый шорох, словно между хоббиткой и гномом существовала какая-то связь. Девушка не знала, почему это происходит с ней. Тара медленно прикрыла глаза, но тут же перед ней вспыхнуло воспоминание, такое яркое и живое, что вновь становилось страшно. Нога великана с остальными гномами пролетела совсем рядом и бледные лица компании мелькнули, будто призраки. Она не могла забыть, как с ужасом замерла, смотря на то, как её друзья несутся мимо, вжавшись в скалу. Помнила, как резкий удар камня о скалу пошатнул её тело, и с губ сорвалось имя. «Фили!» В тишине, это воспоминание пугало её больше любой высоты, и заставляло прокручивать в голове все моменты, связанные с этим гномом. С самого начала Фили был рядом с ней — защищал и помогал, поддерживал, когда это было так необходимо и теперь она просто не представляла дальнейшего пути без этого гнома. И дело не в том, что она боялась остаться беззащитной. Её коробило от самой мысли, что Фили просто не будет с ней, причём не только в моменты опасности, но и в простые дни пути. Тара медленно осознавала, что Фили стал для неё особенным гномом. Поначалу ей казалось, что он такой же, как и все гномы в отряде, и она постепенно сближалась с ним, как и с остальными. Девушке было приятно рядом с ним, ей нравилось, когда он наблюдал за ней, и сама часто следила за тем, что делает Фили. Понадобилось совсем немного времени, чтобы в её глазах он стал выделяться. В первое время она думала, что всё это просто зарождение приятельских отношений, а его забота о ней вызвана лишь сочувствием. Вот только другие гномы тоже заботились о Таре, но никто не делал это так, как делал он. Когда они столкнулись с троллями она впервые заметила, что гном чрезмерно её опекает, и ей почему-то показалось, что это просто привычка защищать младших. Тогда она подумала о том, что он относится к ней как к младшей сестре. Когда новая опасность настигла их, она так испугалась, что не замечала ничего вокруг и лишь сейчас, лёжа во тьме, вспоминала всё то, что сделал для неё Фили. Он был внимателен к ней всегда и замечал те мелочи, которые не замечала даже сама Тара. Он оберегал её от всего, от чего только можно было, успокаивал, когда она впадала в панику и тянул за собой, когда у неё не было сил, думал о ней во время боя и после, следил, чтобы с ней всё было хорошо. Он не говорил с ней так часто, как другие гномы, но делал намного больше других. Когда девушка поняла это, то решила, что Фили стал для неё настоящим другом. Когда же он признался, что не говорит с ней лишь потому, что боится отпугнуть своей грубостью, девушка полностью убедилась в этом. Вот только время шло, дружба Тары с гномами крепла, и она на стала понимать, что её взаимоотношения с компанией — это совсем не та дружба, что связывает её с Фили. А потом до хоббитки наконец дошло, что этот гном ей нравится. Вернее будет сказать, что он всегда ей нравился, но только со временем она осознала, что это была вовсе не дружеская симпатия. Она даже не до конца понимала, в какой момент к ней пришло это осознание — оно будто было с ней всегда, но девушка просто не решалась признать это для самой себя. Но разве это так важно? Куда важнее было то, что она хотела быть рядом с ним. Таре нравилось его внимание, его милое прозвище для неё, и ей хотелось отплатить ему тем же. Когда он оказался в опасности, она впервые поняла, что испытывает к нему нечто большее, чем симпатию. Все гномы были ей дороги и каждого из них она могла назвать другом, но почему-то мысль о том, что она может потерять именно Фили вводила её в панику. Девушка медленно повернула голову, вглядываясь в темноту, где всё так же спал Фили. Ей почему-то захотелось посмотреть на его безмятежное лицо, чтобы ещё раз убедиться, что с ним всё в порядке. До этого Таре казалось, что Фили — непоколебим как скала, гном, который устоит в любой ситуации и никакие беды не смогут пошатнуть его. В её глазах он всегда был воплощением силы и мужества. Тара могла поверить в то, что любой из их компании может попасть в беду, но она никогда даже не думала о том, что подобное может произойти с этим гномом. И в тот момент, когда опасность настигла Фили, Тара впервые поняла, что ужасно боится за него. Ей было так страшно, что она ничего не могла с собой поделать и просто закричала, ведь Фили говорил ей, что, если что-то случится и она позовёт — он окажется рядом. В тот момент ей хотелось, чтобы её крик позволил ему оказаться рядом с ней, в безопасности. Она даже никогда не думала о том, что Фили может пострадать, а когда опасность настигла его, осознала, что ничего не может сделать, чтобы помочь. Её пугала мысль о том, что она может дальше идти без него. Тогда, на уступе, смотря на то, как мимо неё, на встречу опасности, проносится дорогой ей гном, Тара поняла, что любит Фили. Девушка глубоко вдохнула, ощущая, как грудь сжимается от тихой и почти болезненной нежности. Она любила его за молчание, за его серьёзность, и за улыбку, пусть и не такую частую, но всегда настоящую. Ей нравилась его преданность делу и друзьям, его упрямство, и даже его вспышки раздражения, когда он переживал сильнее, чем хотел показать. Любила его шутки и смех, любила сердитый взгляд и нервную морщинку между бровей. Она любила в нём столько всего, и от этого было только страшнее осознавать, что всё это она может потерять. Она вновь прикрыла глаза, и в её сознании мелькнула другая картина — раздражённый и мокрый Фили с рассечённой бровью. А следом в её голову проникли и другое воспоминание. Слова Торина. Она слышала их так ясно в своей голове, будто он стоял рядом и вновь повторял их. «Не надо было их брать! Им не место среди нас! От них одни проблемы!» Голос его был резким и гремел в ушах почти болезненно, как звук удара клинка о камень, в нём не было сомнения, в каждом его слове звучало раздражение, накопленное за дни пути. Тара видела, как Фили хотел защитить их, и почти физически ощущала, как всё его нутро сопротивляется тем словам, что произнёс Торин. Она заметила, как между дядей и племянником повисло напряжение. Тогда она не позволила себе задуматься, почему в её сердце возникло желание остановить их. Сейчас же, лежа в темноте, она понимала, что так ей хотелось защитить Фили, как бы это не было глупо. Ей хватило одного беглого взгляда, чтобы заметить, как он устал и как измотан всем тем, что произошло в тот момент. Таре не хотелось, чтобы её поступки стали причиной их ссоры. Девушка знала, что Торин был темпераментным гномом и часто шёл на поводу своих эмоций, а Фили, при всём своём спокойствии и миролюбии, был характерным и упёртым. Если бы они продолжили это безобразие, то страшно представить, во что бы это вылилось. И пусть в сердце Тары теплилась надежда, что Торин сказал всё это сгоряча, в глубине души она понимала, что он прав и теперь она всерьёз задумалась о том, чтобы уйти домой. Не только из-за слов Торина, а ещё и потому, что боялась за Фили. Теперь, когда к ней пришло такое чёткое осознание, что с гномом, которого она любит, может что-то случится, следом пришла и мысль о том, что в опасности он может оказаться по её вине. Если она останется и пойдёт дальше, Фили продолжит оглядываться и следить за ней в бою, выбирать позицию так, чтобы видеть её краем глаза, будет жертвовать своей безопасностью, чтобы защитить её от всех бед и невзгод, даже если это не всегда будет в его силах. И ведь однажды это может стоить ему жизни. Мысль о том, что он может погибнуть из-за неё, была невыносима и давила на Тару сильнее, чем любая другая. Тара прижала пальцы к губам, сдерживая рвущийся наружу вздох безысходности. Внутри девушки теперь боролись две силы. Одна тянула её к теплу и взгляду близкого ей гнома, к возможности быть рядом и проходить вместе все невзгоды на их пути, а другая тихо нашёптывала, что иногда любить означает уйти, чтобы не сделать ещё хуже, чем есть. Тара снова посмотрела в сторону выхода. В слабом свете ночи ей показалось, что Фили слегка пошевелился. Может быть, это был лишь обман зрения, а может — он тоже не спал. Девушка медленно закрыла глаза. Она любит этого гнома и не хочет его потерять, но ещё больше ей не хочется, чтобы он пострадал из-за неё. И дело не в том, что она боялась взять на себя ответственность. Ей просто не хотелось, чтобы с ним что-то случилось. Тара плохо знала, что такое любить, но в тот момент она решила, что это значит желать счастливой жизни тому, кого любишь. Даже если в этой жизни не будет её. И от этой мысли в голове стало так тихо и пусто, что девушке на мгновение показалось, будто внутри неё всё ещё гремит буря, просто теперь её никто не слышит.