Кошачьи будни

***

      Дверь щёлкнула замком, и в квартире привычно вздрогнуло всё сразу: старая вешалка у входа, тонкая дверь в ванную. Из гостиной донеслось какое‑то нечленораздельное бурчание – похоже, Рюль попытался проснуться и передумал. Музыка на ноутбуке была поставлена на паузу, но тишина всё равно не наступала: гудели компьютеры, тикали часы на кухне.       Луи осторожно прижал кошку к груди, чтобы она не дёрнулась от новых звуков, и носком кроссовка подтолкнул дверь шире.       – Я вернулся… – начал он обычным тоном, каким всегда объявлял своё прибытие. – И я… э… не один.       Кошка, будто поддерживая эффект, в этот момент тихо мяукнула. Звук разнёсся по коридору, отозвался эхом в гостиной и как‑то подозрительно ясно прорезал привычный фоновый шум.       – Чего? – донёсся голос Оюля из комнаты. –Мы вроде ничего не заказывали, да и менеджер приедет позже…       – Если это не пицца, я не встаю, – глухо произнёс диван. На самом деле это был Рюль, но сейчас различить было трудно.       Луи вдохнул. План «просочиться в комнату тихо» рассыпался ещё до того, как сформировался. Он сделал шаг вперёд, зашуршав пакетом.       Первым в коридор выглянул Уджин. В одной руке он держал кружку с остывшим чаем, другая была в кармане его домашних шорт. Выглядел он немного уставшим, но собранным – типичный Уджин, когда он одновременно думает о треке, графике и том, не сгорит ли розетка от количества воткнутых в неё удлинителей.       – Ты долго, я уже дум… – начал он и замолчал.       Взгляд его с пакета плавно сполз вверх – к рукам Луи, к трёхцветному комочку, который устроился у него на груди, и встретился с двумя круглыми кошачьими глазами. Кошка как раз подняла голову и тоже уставилась на него.       Молчание длилось две секунды.       – …ал, – завершил Уджин автоматически, но смысл фразы уже давно потерялся. Он моргнул. – Это… не рис.       – Я могу объяснить, – быстро сказал Луи.       – Надеюсь, все продукты тоже где‑то есть, – раздалось уже веселее из‑за спины Уджина. Оюль, вытянувшись после долгого сидения за столом, подошёл ближе, поднимая бровь. – Иначе ты только что совершил величайшее предательство нашего холодильника.       Он тоже уставился на кошку. Та, видимо, решив, что чем больше на неё смотрят, тем важнее надо выглядеть, величественно моргнула и почему‑то потянулась к его руке.       – О, – только и выдохнул Оюль.       В этот момент с дивана донёсся влажный звук, как будто кто‑то пытается вытащить себя из вязкого сна.       – Что там происходит… – пробормотал Рюль, вслепую нащупывая телефон и промахиваясь. – Если это разговор о том, кто моет посуду, я официально объявляю себя временно недоступным…       – Вставай, – не без некоторой злорадной радости окликнул его Оюль. – У нас пополнение.       – Какое ещё… – Рюль наконец‑то приподнял угол пледа и выглянул наружу. Свет из окна резанул ему по глазам, он прищурился, увидел Луи, пакет, и… пухлую трёхцветную мордочку, выглядывающую из‑за руки.       Он вытаращился. Потом открыл рот. Потом медленно сел.       – О, – сообщила ему реальность.       Кошка, видимо решив, что этого зрителя она ещё не рассмотрела, тихо мяукнула в его сторону. Голос был всё такой же мягкий, чуть хрипловатый.       – Так, – первым пришёл в себя Уджин. Он поставил кружку на ближайшую тумбочку, чтобы не пролить. – Давайте по порядку. Луи, это… кто?       – Кошка, – честно ответил Луи. – Ну… вроде.       – Я различаю виды животных, спасибо, – сухо сказал Уджин. – Я имел в виду, откуда.       – С улицы, – вздохнул Луи, аккуратно притягивая кошку ближе, чтобы она не рванулась на пол. – Я шёл в магазин, и она там… между баками. Одна. Три дня её там видели, сказали… – он замялся, вспоминая слова продавщицы из ларька, – что она, наверное, без хозяина.       В комнате повисла пауза. Не напряжённая – скорее, тяжёлая от внезапно свалившейся информации. В эту паузу кошка воспользовалась возможностью и очень деловито сунула нос в пакет с покупками, будто проверяла, не забыли ли там её лично.       – Подожди, подожди, – медленно начал Оюль. – Ты хочешь сказать, что… – он перевёл взгляд с кошки на Луи, – ты просто шёл, увидел её и… взял?       – Ты бы прошёл мимо? – без вызова, но упрямо спросил Луи.       Старший на секунду закусил губу. Вопрос оказался неожиданно точным.       – Я бы… – начал он и честно замолчал. Потому что «я бы» звучало так, будто он сейчас начнёт врать. – Я бы, наверное, сначала позвонил кому‑нибудь. – Он посмотрел на Уджина. – Вот, ему. И всё равно бы тебя послал обратно.       – Ты успел хотя бы спросить у людей вокруг, не потерял ли кто‑то её? – уточнил Уджин. Голос у него был спокойный, без крика. Вопрос, а не обвинение.       – Там никого не было, – ответил Луи. – Я посмотрел столбы, стены… никаких объявлений. И продавщица сказала, что она уже несколько дней там крутится. – Он неловко пожал плечами. – Я… не смог просто уйти.       Рюль, всё это время молча смотревший то на кошку, то на Луи, наконец выбрался из‑под пледа окончательно. Плед упал на пол, как павший воин.       – А теперь сложим два плюс два, – заметил он, протирая глаза. – Мы – четыре человека, едва научившихся готовить себе яичницу без пожара. У нас график, в котором слово «выходной» встречается как редкий вид птицы. И теперь у нас… – он кивнул на кошку, – жизнью которой мы отвечаем?       Сказано было сухо, почти сонно, но по тому, как он чуть нахмурился, было видно, что говорит не только мозг, но и чувство ответственности.       Луи почувствовал, как внутри неприятно ёкнуло. Конечно, он думал об этом по пути домой, но одно дело думать самому, другое – услышать вслух.       – Я знаю, – тихо сказал он. – Я правда знаю. Но оставить её там… – он глянул на кошку, – ну, это было бы хуже, чем… чем всё остальное.       Кошка, как будто почувствовав, что разговор касается её судьбы, выбралась у него из рук – ловко, как капля, ускользнувшая между пальцев – и грациозно спрыгнула на пол. Оказавшись в центре внимания ещё больше, чем раньше, она, однако, не выглядела напуганной. С интересом посмотрела сначала на диван, потом на стол, потом на ближайшие носки, валяющиеся у журнального столика.       – Эй, подожди… – чуть запоздало протянул Луи, но было поздно.       Кошка уверенно подошла к носку, понюхала его, скривила мордочку, словно приняла какое‑то важное эстетическое решение, и внезапно яростно вцепилась в него лапами, начав катать по полу.       – О, – сказал Рюль. – Это мой.       – Радуйся, – хмыкнул Оюль. – Наконец‑то кто‑то нашёл приложение твоим носкам.       Луи невольно прыснул. Напряжение на секунду спало.       – Ладно, носки – это, конечно, святое, – вздохнул Уджин, но уголки его губ дрогнули. – Но давайте к делу. Если серьёзно. – Он сел на край стола, переплёл пальцы. – Мы же понимаем, что… ну, вот это, – он кивнул на кошку, теперь уже забравшуюся под журнальный столик и с любопытством разглядывающую пульт от телевизора, – не что‑то на один день.       – Да, – сразу ответил Луи. Он сел на табурет у входа и, опершись локтями о колени, сжал ладони. – Я не думал «ой, прикольно, будет котик, а потом как‑нибудь». То есть… думал. Но и… – он вздохнул. – Я понимаю, что это надолго. И поэтому я сказал себе: раз уж я её беру, надо будет найти ей дом. Нормальный. Не «первый попавшийся».       Оюль обменялся коротким взглядом с Уджином.       – И сколько у тебя было времени, чтобы всё это обдумать? – осторожно уточнил Рюль. – Минут десять путь до магазина и обратно?       – Пятнадцать, – обиженно поправил Луи. – И я уже купил ей корм.       Он подтянул к себе пакет и достал из него небольшой пакетик сухого корма и баночку влажного. Положил на стол, словно демонстрировал аргументы в свою защиту.       – Я ещё у женщины спросил, какой лучше взять, чтобы… ну, без вреда. И… – он замялся, но всё‑таки добавил: – Она сказала, что с улицы – лучше к ветеринару. Я помню, что нам говорили… про прививки, блох и всё вот это.       Уджин взял пакет корма, прочитал надписи, кивнул.       – Ну, хоть не что‑то с надписью «с ароматом стейка на гриле для гурманов», – прокомментировал он. – Это, действительно, нормальный вариант.       Кошка тем временем как будто решила, что обсуждение на тему её будущего можно и подождать, а вот стол – нет. Она ловко запрыгнула сначала на стул, потом одним точным движением – на сам стол. Прошла по нему, как по подиуму, аккуратно переступая через блокнот с текстами, и остановилась рядом с ноутбуком.       – Стоп, стоп, стоп, нет… – почти синхронно сказали Оюль и Уджин.       Но кошка уже сделала главный шаг. Мягкими лапками она встала прямиком на клавиатуру.       На экране промелькнула россыпь букв, дорожки в программе записи резко сузились, один из ползунков гейн‑регулятора дёрнулся вверх.       – Нет, только не это, там же… – Оюль метнулся к ноутбуку, аккуратно поддевая кошку под живот, чтобы перенести её. – Эй, маленькая, ты нам трек сейчас в стиле «хэппи хаус» сделаешь.       Кошка, похоже, была уверена, что сделала всё правильно. Она чуть выгнула спину, пока её переставляли, и довольно замурлыкала. Мурчание получилось таким громким, что его было слышно даже без микрофона.       – Хотя, – задумчиво сказал Уджин, глядя на аномальный скачок на экране, – если мы оставим это, как «авторский след кота», критики могут сказать, что у нас необычное видение…       – Давайте без экспериментов с кошачьим мастерингом, – вздохнул Оюль. Но в голосе уже не было паники, только лёгкое раздражение, которое тоже быстро прошло. – Ладно. – Он взял кошку на руки уже гораздо увереннее, чем в первые секунды её появления. – Смотри, малыш, вот это – святое. Нельзя. Тут наше все.       Кошка взглянула на него с видом существа, которое не разделяет его иерархию ценностей, но готово выслушать.       – Так, – снова взял слово Уджин, будто возвращая разговор на рельсы. – Что мы можем сделать прямо сейчас? Первое: убедиться, что у нас нет у кого‑то аллергии. – Он посмотрел на Рюля. – Ты как, дышишь?       – Я сейчас только что проснулся, я вообще ещё не уверен, дышу ли, – философски ответил тот. Он посмотрел на кошку, которая, уже оказавшись на руках у Оюля, вытянулась и уткнулась лбом ему в подбородок. – Но чихать не хочу. Это, наверное, хороший знак.       – Если кто‑то начнёт покрываться пятнами или задыхаться, мы поймём, – подытожил Оюль, чуть погладив кошку по спине. Та прищурилась и опять завела свой мотор.       – Второе, – продолжал Уджин. – Мы не можем вот так просто поселить её тут и забыть. Нужно хотя бы понять, нет ли у неё хозяина. Может, это чей‑то кот, который вышел гулять и потерялся.       – Но… – начал было Луи и осёкся. – Там никаких объявлений не было.       – Объявления можно повесить самим, – спокойно возразил Уджин. – «Найдена кошка, такой‑то район, вот фото». Вдруг кто‑то ищет. Если через какое‑то время никто не объявится, будем думать дальше. Но попробовать мы обязаны.       – Объявления… – повторил Луи, представляя листочки на столбах. – Это… логично.       – Я вообще-то иногда бываю логичен, – почти гордо сказал Уджин. – А ещё… – он посмотрел на кошку, – Луи прав. С улицы – лучше в клинику. Проверка, прививки, всё такое. Я не хочу потом узнавать, что у неё была какая‑нибудь болезнь, которую можно было предотвратить.       Оюль чуть поморщился, представив счёт за визит к ветеринару.       – Вы понимаете, что у нас не бесконечный бюджет? – осторожно заметил он. – Мы сейчас считаем каждую доставку еды… А тут клиники, прививки…       – А ты хочешь экономить на здоровье живого существа? – неожиданно серьёзно спросил Рюль. В его голосе не было привычной ленцой. – Я понимаю, деньги – это важно. Но если уж мы вписались в это, экономить на самом нужном – последнее дело.       Старший вздохнул.       – Я и сам это понимаю, – признал он. – Просто… ворчать тоже иногда можно, да?       – Можно, – мягко улыбнулся Ли. – Но не на неё.       Он протянул руки, и Оюль, чуть поколебавшись, передал ему кошку. Та легко переложилась с одних рук в другие, как будто уже привыкла к передвижениям.       – Ещё вопрос, – снова вернулся к главному Уджин. – Что скажет менеджер?       Все трое синхронно прикусили губы. В комнате сразу стало чуточку тише.       – Ну… – начал Оюль, – он нас не убьёт. Он же, в отличие от некоторых, взрослый и адекватный. Но, конечно, он не обрадуется, что мы притащили кошку с улицы. Вдруг она сама является переносчиком какой-то болезни.       – Вот именно, – кивнул Оюль.       Луи представил лицо менеджера. Уставшее, но доброе. И этот самый «взгляд» – смесь заботы, тревоги и лёгкой безысходности.       – Я сам скажу, – спокойно произнёс Луи. Даже для самого себя это прозвучало неожиданно твёрдо. – Это я её принёс. Я объясню.       – Мы объясним, – поправил его Уджин. – Ты не один. Мы же тут все живём. Разбираться тоже будем все.       – Плюс, – добавил Рюль, возвращаясь на диван, но уже не заворачиваясь с головой, – ты видел, как она смотрит? Если менеджер не растает, я… ну… – он задумался, – я предложу ему бесплатный кофе. Хотя, ладно, это слабый аргумент.       Оюль хмыкнул.       – Менеджер растает, – сказал он. – У него же уже есть слабость к всему маленькому и беспомощному. Вспомни, как он на тебя смотрел после первой репетиции.       – Эй, – возмутился Луи, но беззлобно.       Кошка тем временем выбралась у него из рук и отправилась в экспедицию по квартире. Сначала – в сторону кухни. Она аккуратно обошла кроссовки у двери, понюхала стену, заглянула в проём, откуда пахло чем‑то знакомым и приятным – возможно, последним нормальным приемом пищи у нее хозяев. Потом вернулась назад, залезла под стул, выбралась, как будто проверяя, не застрянет ли, и лишь после этого, с видом исследователя, двинулась к окну.       – Нам хотя бы сейчас можно её накормить, – сказал Луи, глядя, как она принюхивается к пустой миске на полу, оставшейся от вчерашнего позднего ужина. – Она, кажется, не особо ела.       – Давай на кухню, – кивнул Оюль. – Там и подумаем, куда ей лоток поставить. – Он поморщился второй раз за пять минут. – Никогда не думал, что в жизни наступит момент, когда я буду обсуждать место для кошачьего туалета с таким серьёзным лицом.       – Добро пожаловать во взрослую жизнь, – заметил Рюль, поднимая с пола плед. – Она начинается не с налогов, а с лотка.       На кухне стало как‑то теснее, но теплее. Небольшой стол посередине, четыре стула, – обычный набор для скромной квартиры. На подоконнике стояли две кружки, которые никто ещё не успел помыть, и один кактус, подаренный директором ещё до дебюта – «для удачи и чтобы вы были такими же выносливыми». Кошка, почуяв, что здесь могут быть источники пищи, сразу направилась к холодильнику, будто знала, где у людей хранятся сокровища.       – Так, – сказал Уджин, доставая чистую миску из шкафа. – Это пока будет её. – Он сполоснул миску под краном и вытер полотенцем. – Сухой корм сначала чуть‑чуть. Пусть желудок привыкнет. А эту… – он поднял баночку влажного, – оставим на потом.       Он насыпал немного корма, поставил миску на пол возле стены. Кошка сначала подозрительно посмотрела на посуду, потом на него, как будто спрашивая разрешения, и лишь затем осторожно ткнулась носом в еду. Первый кусочек она пожевала медленно, как будто прислушиваясь к своим ощущениям. Второй – уже увереннее. Через пару секунд в комнате раздался негромкий цокающий звук зубов о гранулы.       – Ну вот, – тихо сказал Луи, наблюдая за этим почти заворожённо. – Ест.       – Ишь ты, – Рюль опёрся плечом о косяк, с интересом глядя вниз. – Быстрее адаптировалась, чем мы после переезда.       – Мы тоже ели, – напомнил Оюль. – Только тогда это были лапша из пакета и еда на вынос.       – Я до сих пор считаю, что лапша – это недооценённый кулинарный шедевр, – заметил Рюль.       – Лапша – это не то, чем надо кормить кошек, – вставил Уджин. – И себя тоже.       – Да знаю я, – буркнул тот. – Я просто философствую.       Кошка тем временем уже увлечённо жевала, хвост её покачивался ровно в такт. Она не пыталась проглотить всё сразу, но было видно, что еда ей, мягко говоря, не мешает.       Луи почувствовал, как где‑то в груди немного отпускает. Это простое, бытовое зрелище – кошка, спокойно жующая из миски – почему‑то казалось доказательством того, что он сделал хоть что‑то правильно.       – Ещё вода нужна, – напомнил Уджин. – Много. После сухого. – Он налил чистой воды в другую миску и поставил рядом.       Кошка, закончив с кормом, тут же потянулась к воде. Пару капель упали ей на подбородок, она фыркнула, но не обиделась.       – Смотри‑ка, – тихо сказал Оюль, прислонившись спиной к столу. – Мы официально стали теми людьми, у которых по полу стоят миски.       – По‑моему, это уровень, – заметил Рюль. – Ещё чуть‑чуть, и мы научимся гладить чутьё жизни по шерсти.       – Очень поэтично, – хмыкнул Уджин. – Запиши эту строчку в блокнот. Вдруг в песню пойдёт.       – Не уверен, что про лоток и миски в песне надо, – пожал плечами Оюль.       – Зато честно, – парировал Рюль.       Несколько секунд они просто молча наблюдали, как кошка доедает и умывается, аккуратно проводя лапой по мордочке. В этих движениях было что‑то одновременно смешное и очень аккуратное, почти аристократическое, несмотря на всю её «уличную» биографию.       – Нам нужно дать ей временное имя, – вдруг сказал Луи. – Ну, чтобы не говорить всё время «эй, ты, пушистая».       – «Пушистая» – это тоже имя, – лениво отозвался Рюль. – Но, возможно, у нас хватит фантазии на что‑то ещё.       – Только давайте не что‑то вроде «Кэтти» или «Мурка», – поморщился Уджин. – Мы же музыканты, в конце концов.       – Тогда «Бас», – предложил Оюль. – Она уже чуть не переписала наш трек.       – Или «Шотти», – задумчиво сказал Луи. – как наших фанатов. Пусть она будет первая с этим именем       В комнате повисла короткая пауза. Кошка в этот момент как раз закончила умываться и, услышав звук, посмотрела на них поверх миски.       – «Шотти», – повторил Рюль, пробуя на слух. – Неплохо. Звучит мило.       – Ну, она же временно у нас, – напомнил Оюль. – Но пока можно так. Потом объясним будущим хозяевам, откуда имя. Если захотят, поменяют. – Он на секунду задумался и добавил: – Хотя я бы не менял.       – Всё, – слегка торжественно объявил Луи, опуская руку к кошке, чтобы она понюхала пальцы ещё раз. – Добро пожаловать, Шотти.       Кошка потёрлась щекой о его пальцы, как будто одобряя. Вся эта сцена была настолько простой и домашней, что в какой‑то момент Луи вдруг остро ощутил, как сильно их жизнь, наполненная расписаниями й расписанными «слотами» на съёмки, нуждалась вот в таких коротких моментах тишины.       – Ладно, – нарушил тишину Уджин, глядя на часы на плите. – У нас через два часа тренировка. До этого времени нужно: а) доесть нормальный обед, б) придумать, что делать с кошачьим туалетом, в) решить, кто скажет менеджеру, г) НЕ дать ей снова прыгнуть на ноутбук.       – Про ноутбук – это к тебе, – заметил Рюль. – Ты за технику отвечаешь.       – А за всё остальное – мы вместе, – сказал Оюль, распрямляясь. – Слушайте, ребята. – Он потер шею, как будто разминая мысли. – Да, это неожиданно. Да, это… усложнение. Но я лучше буду уставшим человеком, который несёт ответственность за лишнего хвоста, чем человеком, который прошёл мимо и сделал вид, что не услышал «мяу». Если уж по‑честному.       Он говорил не пафосно, а просто, спокойно. И от этого слова звучали весомее.       – Я тоже, – сразу откликнулся Луи.       – Ну, вы меня знаете, – пожал плечами Рюль. – Я ленивый, но не до такой степени.       – Прекрасно, – вздохнул Уджин. – Значит, большинством голосов решено: мы вписались.       – Единогласно, – поправил его Оюль. – Ты же тоже «за».       Уджин на секунду задумался, посмотрел на кошку, теперь уже деловито исследующую угол кухни, где лежала забытая крышка от кастрюли, и тихо улыбнулся.       – Да, – признал он. – Я тоже «за». Но с условием: никакого «ой, мы не успели – как‑нибудь само». Мы делаем это по‑нормальному. Объявления, ветклиника, выбор хозяина, а не «первый, кто скажет “ой, какая милая”».       – Согласен, – кивнул Оюль. – Мы же не глупые. Просто… молодые.       – И слегка сумасшедшие, – добавил Рюль.       – Это, кажется, входит в профессию, – усмехнулся Луи.       В этот момент в тишину кухни ворвался знакомый сигнал – у всех одновременно вспыхнули экраны телефонов. Групповой чат. Менеджер написал: «Как вы там? Живы? Не забудьте поесть!». И сразу следом: «Выезжаю к вам через час пятнадцать».       Трое одновременно перевели взгляд с экрана на кошку.       – Час пятнадцать, – медленно повторил Уджин. – У нас час пятнадцать, чтобы… хотя бы морально подготовиться.       – И физически, – добавил Оюль. – Например, вынести мусор, спрятать провода и решить, не будем ли мы прятать её в шкаф.       – Мы не будем прятать её в шкаф, – резко сказал Луи.       Он сам удивился тому, как уверенно прозвучал его голос. Но отступать не стал.       – Мы ведь не сделали ничего плохого, – продолжил он уже спокойнее. – Мы её не украли. Мы… помогли. И, да, вписались в ответственность. Менеджер же не монстр. Он поймёт.       – Он поймёт, – согласился Рюль. – Вопрос в том, сколько раз он вздохнёт, прежде чем скажет «ладно».       – Меньше трёх не будет, – уверенно заявил Оюль. – Делаем ставки?       – Я ставлю на четыре, – сказал Уджин. – С учётом истории про ветклинику.       – Я не ставлю, – отрезал Луи. – Потому что мы сейчас говорим о человеке, который будет помогать нам искать ей дом. А не о том, сколько он сделает вдохов.       Молчание, повисшее после этих слов, было другим – уже не растерянным, а собранным. В нём впервые прозвучало нечто похожее на общее решение.       Кошка – теперь уже официально Щотти – в этот момент нашла небольшой солнечный пятно на полу, вытянулась в нём, свернулась клубочком и закрыла глаза. Солнце заливало её шерсть мягким светом, делая рыжие пятна теплее, а белые – почти сияющими.       – Смотрите, – шёпотом сказал Рюль. – Она уже считает, что это её дом.       – Временно, – автоматически поправил Уджин. Но тут же добавил, глядя на Луи: – Временно, пока мы не найдём ей лучше. А до этого – да. Здесь.       Оюль оттолкнулся от стола, потянулся, чувствуя, как хрустят плечи.       – Ладно, – сказал он, уже привычным голосом лидера, который распределяет задачи. – План на ближайший час: мы едим. Потом я пишу на листочках объявление. Уджин найдёт в интернете формы нормальных объявлений, чтобы там было всё нужное. Рюль… – он посмотрел на того с лёгкой улыбкой, – ты помоешь посуду и попытаешься выглядеть бодрым, чтобы менеджер не подумал, что мы вообще с ума сошли.       – То есть я должен изображать взрослого, – резюмировал Рюль. – Ладно. Ради кошки можно.       – А я? – спросил Луи.       – А ты, – сказал Оюль, – будешь держать Шотти подальше от ноутбука. И готовиться к разговору. Ты хотел объяснить – вот, у тебя будет возможность. Но… – он слегка толкнул его плечом, – мы рядом.       Луи посмотрел на Шотти, на друзей, на миски на полу, на ещё тёплый свет в кухонном окне. Внутри было одновременно страшно и… удивительно спокойно. Как будто, несмотря на всю неопределённость, главный выбор он уже сделал.       – Тогда… – он глубоко вдохнул и кивнул. – Поехали.       За стеной тихо тикали часы, отсчитывая минуты до прихода менеджера. В гостиной ждал недоделанный трек, на столике – раскиданные тексты, в графике – тренировка. А на кухне, на полу, в солнечном пятне мирно спала кошка, которую они не прошли мимо.       И это маленькое «не прошли мимо» уже начинало менять их день – и, возможно, что‑то внутри них самих.