Мисс Грейнджер?

Эта неделя оказалась на редкость продуктивной. Прогуливаясь по территории школы, Нотт совершенно случайно стал свидетелем разговора Минервы и Хагрида. Он стоял под навесом, когда они проходили мимо. Лесничий говорил о том, что кентавры не намерены вступать в какую-либо конфронтацию ни с одной из сторон, что означало их нейтралитет. Если это, конечно, вообще можно было так назвать. Но, если светлая сторона не могла убедить встать на их сторону, то Темный Лорд и его сторонники могли быть весьма убедительными. Так же ему удалось выяснить, что в скором времени Хагрид покинет школу для переговоров с великанами, так что ему следовало найти замену. И Тео знал одного человека, что подошел бы на эту роль — Билл. Несмотря на то, что его основная работа была связана с ликвидацией проклятий, он имел дело с различными магическими существами, в том числе с драконами, благодаря одному из своих братьев — Чарли. Он любил животных и знал о них многое, поэтому вскоре Нотт воспользовался возможностью, как бы невзначай припомнив Хагриду о Билле. Хотелось видеть хотя бы одного человека, с которым тут можно было бы нормально поговорить, иначе Тео просто от скуки начнет разлагаться в этих стенах. Не болтаться же ему с учениками, как будто он один из них? Вечером, после собрания преподавателей, где Минерва объявила, что Хагрида любезно согласился временно подменить Билл Уизли, в коридоре в Тео буквально влетели — с такой скоростью, будто кто-то спасался бегством от дементоров. — Мисс Грейнджер. — ласковым тоном произнес ее имя Нотт, мягко подхватывая за спину. — Меня скорее отправят в больничное крыло столкновения с Вами, чем наши учебные дуэли. Его губы дернулись в улыбке, но выражение лица тут же сменилось на серьезное, почти недовольное, стоило ему заметить яркий красный след на светлой коже. Он поднял лицо Грейнджер за подбородок, а затем провел большим пальцем по порезу на щеке. — Что случилось? — требовательным и строгим тоном спросил Теодор. Она лишь шумно выдохнула, уставившись на него округлившимися медовыми глазами. Но причина сама дала о себе знать. Сначала послышались громкие шаги, а затем нелестные высказывания. Кормак резко замер, когда увидел учителя. Тео медленным взглядом оглядел студента с головы до ног, замечая его потрепанный вид — типичный результат наложенного сглаза. Летучий он узнал бы из сотни других. В следующее мгновение Нотт вытащил палочку, и обувь Маклаггена намертво приклеилась к полу, когда тот уже собирался развернуться и быстро сбежать. Его выражение лица говорило само за себя. Грейнджер же он крепко взял за локоть, подводя ближе. — Итак, что произошло? — все тот же серьезный тон. — И я не советую вам меня нервировать. Гриффиндорцы переглянулись, и на несколько секунд в воздухе повисла тишина. Но Теодор догадывался, что только в голове одного ученика из двух происходил активный мыслительный процесс. Второй же как выглядел безмозговым, таковым и являлся. — Крайне неудачное свидание. — первой заговорила Гермиона в надежде сгладить острые углы. Стоило руке Тео на ее локте сжаться чуть сильнее, она подняла на него виноватый взгляд и поджала губы. — Очень... точное описание, Гермиона. — а вот тут Кормаку следовало промолчать. Об этом подумали двое, метнув в его сторону две пары глаз, что прямо говорили о том, что тот был полным идиотом. — Я думаю, что девушка не должна выглядеть покалеченной, даже после неудачного свидания. — Нотт уже догадался по ответу, да и по внешнему виду Грейнджер, какого характера было это самое «неудачное свидание». Сам он никогда не причинял девушкам боль, по крайней мере тем, кого приглашал на свидания. В остальное время обстоятельства, точнее люди, что были в его прямом подчинении, удостаивались одинакового отношения. Но он все равно старался быть мягче с женщинами и детьми. Поэтому происшествие, заставившее гриффиндорку стремительно ретироваться с этого свидания, вызвало в груди укол злобы, который ему не сразу удалось подавить, но удалось не показать. — Если Вы, мистер Маклагген, не знаете, как правильно обращаться с прекрасным полом, то не приглашайте на свидания, пока не выучите правила. А если быть точнее, то, что к девушкам нужно относиться бережно, уметь их не только слушать, но и слышать. И зарубите себе на носу, что если они говорят «нет» – это значит «нет», а не «да». Кормак поджал губы, как самый настоящий идиот и трус. Хотя, судя по всему, он таковым и являлся. — Я не слышу, что Вы меня поняли, мистер Маклагген. — голос отдавал почти пугающим холодом. — Я понял, мистер Нотт, извините. — Маклагген, извиняться надо не передо мной, а перед мисс Грейнджер. — его голос заметно смягчился, когда Тео произнес ее имя, а после бросил короткий взгляд, все еще не выпуская ее руку. Он замечал неловкость в поведении девушки, которая явно не понимала, что ее вины в случившемся не было. — Извини, Гермиона. — помедлив, пробормотал Кормак, и одарил старосту серьезным взглядом. Даже если он и чувствовал вину, что вряд ли, сейчас его куда больше заботили последствия летучего сглаза. В глубине души Тео даже немного радовало, что его совет, данный в их первую встречу, был принят девушкой во внимание. — Мистер Нотт. — Гермионе в который раз пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть на учителя. — Пожалуйста, отпустите Кормака. Ему следует посетить больничное крыло. Нотт поднял в воздух указательный палец, направленный в сторону Гермионы. Этот жест означал, что ей стоило прекратить свою обеспокоенную речь. Мало того, что этот паренек вынудил ее применить сглаз, она еще и потянулась еще защищать. Следом за уколом злости пришел легкий укол разочарования. — Мисс Грейнджер, мистер Маклагген, судя по всему, мальчик взрослый и легко смирится с парочкой царапин. — Теодор перевел на него взгляд. Внутри кипело желание ударить, чтобы Кормака точно пришлось отправить в больничное крыло. — Идите. Если не хотите, чтобы я снял с вашего факультета очки. И не заставляйте меня наблюдать за подобной картиной еще раз, иначе это плохо для Вас закончится. Когда Кормак поспешил уйти и скрылся из виду, Нотт наконец-то ослабил хватку, в конечном итоге отпуская чужой локоть. Он шумно вздохнул, глядя на лицо Гермионы. — Пожалуйста, не говорите мне, что это был Ваш осознанный выбор, иначе я упаду в обморок. — Тео вновь прикоснулся к ее подбородку, чтобы повернуть голову чуть в сторону и осмотреть царапину. Мимо него не прошло незамеченным то, как девушка замерла от его прикосновения, и губы разомкнулись, когда она втянула ртом воздух. Ей не удавалось скрыть собственное смущение. — И да, и нет. Не думаю, что мне следует углубляться в подробности, но... в общем, ничего серьезного. — тихо ответила Грейнджер. Нотт не стал настаивать. Пока что. — Идемте, у меня осталось немного запасов заживляющего зелья. Мадам Помфри сегодня не в духе — сращивала кости нескольким первокурсникам после уроков Мадам Хуч. Он дал ей несколько минут на то, чтобы разложить мысли по полочкам, пока они неспеша шли в его кабинет. Открыв дверь, Теодор, как истинный джентльмен, пригласил Гермиону войти первой. Внутри сразу зажглись огни, делая пространство менее мрачным. Он оставил дверь приоткрытой, чтобы Гермиона чувствовала себя в безопасности и имела открытый путь к отступлению, если разговор вдруг пойдет не в то русло, в какое ей бы хотелось. Хотя вряд ли она рискнет попытаться от него сбежать, как трус Маклагген. — Подождите минутку. — попросил он и отлучился к столу за мазью. Когда Тео вернулся, Гермиона уже сидела за первой партой, на своем привычном месте. Он поставил на стол флакон с зеленоватой жидкостью внутри. Зелье поможет ускорить регенерацию. Стоило его откупорить, как в нос сразу ударил запах лекарственных трав. Рядом так же опустилась баночка с мазью, содержимое которой могло избавить лицо девушки от некрасивого шрама. — Я прекрасно Вас понимаю. Как и то, что не имею права лезть в Вашу личную жизнь. Но иногда нужно выговориться кому-то третьему — лицу незаинтересованному, нежели держать в себе. Поверьте, я Вас не осуждаю. Хотя Вам было бы проще поговорить по душам с Минервой, полагаю, Вы у нее в любимчиках. — Нотт усмехнулся. — Я не имею ввиду вдаваться в подробности. А сделать какого-то человека буфером между Вами и другими людьми. Некоторое время Гермиона молчала, раздумывая над его непрямым предложением. Теодор не торопил, успел за это время наколдовать стакан с водой и, добавив несколько капель зелья, поставил его перед ней. — Не уверена, что это имеет смысл. Я про обсуждение. Последние несколько дней были знаком, что мне не стоит забивать голову чем-то, или кем-то, кроме учебы. А сегодняшний вечер стал явным тому подтверждением. — Грейнджер сдавленно усмехнулась. — Ну, мисс Грейнджер, забивать голову только учебой тоже не следует. Помните, мы говорили, что нужно уметь расслабляться и отдыхать? К некоторым вещам нужно подходить более осознанно. Я уже говорил Вам — если оценивать все, что происходит вокруг, это уменьшает риск попасть в неловкую ситуацию. — Нотт выдержал небольшую паузу, пока Гермиона принимала зелье. Она поморщилась, хотя он был уверен, что зелье было не таким уж и отвратительным. Может имела особую неприязнь к лекарствам, но он не мог знать наверняка. — К сожалению, у меня огромные сложности с тем, чтобы переключить фокус внимания и расслабиться. — Грейнджер качнула головой. Наверное, поэтому должность старосты ей подходила: всегда было, чем себя занять. Задачи, ответственность, минимум свободного времени. Но Нотт догадывался, что за этим скрывалась усталость и выгорание. — Есть у меня одно интересное наблюдение. Истина человека скрывается в мелочах — вплоть до того, как он держит столовые приборы, завязывает галстук, шнурки, или какие цвета предпочитает в одежде. Даже почерк многое может рассказать о человеке — что особенно интересно. Об этом мне рассказал один старик, когда я путешествовал по Европе. И знаете, это очень занятно. Особенно сейчас, когда я вынужден читать обширные эссе. — Я знаю об этом. В маггловском мире психологи изучают язык тела. Иногда такие мелочи, как сложенные руки на груди, бегающий взгляд и прочее говорят больше, чем слова. И почерк, как правило, многое говорит о характере. Конечно, как он мог забыть, что Гермиона могла это знать? Он забывал, что она была маглорожденной, что еще раз доказывало, что ему было совершенно плевать на чистоту крови. Если смотреть в разрезе с тем, с кем ему приходится иметь дело, навязанное отцом. Но это было принуждением, а не искренним желанием к содействию. Гермиона опустила взгляд на стакан. — Есть что-то интересное, что Вы разглядели во мне? — поинтересовалась она, видимо, пытаясь понять, к чему он ведет. — Смотря, что Вы считаете интересным, мисс Грейнджер. Это понятие довольно растяжимое. — он наколдовал небольшую плоскую палочку и зачерпнул из баночки мазь желтоватого оттенка. Он подошел ближе, левитируя к парте стул с соседнего ряда. Нотт сел у короткого края стола. Грейнджер убрала волосы за ухо, а после посмотрела на него, повернувшись своим боевым ранением в его сторону. Тео коснулся холодной лопаточкой чужой кожи, мягким и ровным движением распределяя мазь. — Вы упрямы, настойчивы, у Вас всегда есть цель, что говорит о целеустремленности. Вы не склонны нарушать правила, но делаете это, потому что считаете, что это необходимо в той или иной ситуации. Любите похвалу, хоть и отказываетесь ее принимать. И самое главное, у вас огромные амбиции. Думаю, Ваша цель — хорошая карьера. — Да, думаю, из меня бы получился неплохой Министр Магии. — пошутила Грейнджер, хотя, учитывая ее амбиции, и такой карьерный рост легко можно было представить. Скорее всего, в ущерб прочим сферам ее жизни, таким как личностные отношения, которым она придавала куда большее значение, чем пыталась показать. — Те, кто знают меня достаточно долго, наверняка сказали бы обо мне то же самое. Я бы оценила Вашу наблюдательность на десять: очень точно подмечено. Или одиннадцать, за скорость исследования. — О, мисс Грейнджер, Вы мне льстите. — он тихо рассмеялся, а затем аккуратно наложил тонкую полосочку марли и заклеил пластырем почти в тон кожи. Теодор поймал себя на том, что разговор со студенткой его увлекал. Тео дружелюбно улыбнулся, вставая со стула, чтобы убрать склянки обратно в свой стол. И избавиться от лишнего мусора путем сожжения. Нотт не стал смущать гриффиндорку своей близостью дольше положенного. Хотя ему нравилось подмечать моменты, когда ее взгляд начинал бегать, словно она терялась в его компании. Он заметил это с их второй встречи. С того разговора, когда она намеком упрекнула его за то, что он скрыл свой статус тогда, на Черном озере. Теодор, в прочем, нисколько не жалел о содеянном, находя ее реакции довольно милыми. За этим хотелось наблюдать. Как и продолжать с ней говорить. — Ваша очередь рассказать что-нибудь интересное обо мне. Не стесняйтесь. Не исключено, что Вам удастся меня удивить. Гермиона задумчиво промычала, а после допила зелье и поставила стакан на стол. Она поднялась и неторопливо пошла по классу, измеряя шагами расстояние. Теодор наблюдал за ней, остановившись напротив учительского стола. — Думаю, Вы менее сдержанны, чем пытаетесь казаться. Вы тоже игнорируете некоторые правила, но с осторожностью, чтобы не попасться. — предположила она. Можно было воспринимать это по-разному. Например, это могло быть упреком за то, что молодой учитель позволил Джинни приблизиться к нему. Но почему-то Теодору казалось, что она говорила не об этом. Она была слишком осторожна и смущена в его компании, чтобы проявить такую дерзость. Или глупость. — Конечно. Очень часто люди, которые занимают подобные должности, в жизни совершенно другие люди. Я даже скажу, что это нормально. — согласился Нотт. — Вы открыты и располагаете к себе, и мне кажется, при желании могли бы разговорить даже мертвого. Но при этом кажетесь избирательно отстраненным. Очевидно, Вы аналитик, раз говорите о системе оценок в повседневной жизни. Уверена, Вы по той же шкале оцениваете свой интерес к людям. Теодор громыхнул склянками, задвигая ящик. Он поднял изучающий взгляд на Гермиону, поджимая губы. — И насчет всего остального Вы тоже правы. — он согласно кивнул. — Разборчивость в людях — очень полезный навык, как и определение, есть ли необходимость в общении с тем или иным человеком. Я предпочитаю не тратить время на людей, с которыми у меня нет общих интересов. Можно подумать, что это поиск некой выгоды. На самом деле это так. Мы на протяжении всей своей жизни склонны общаться с теми, в ком находим ту самую «родственную душу». Но из каждого правила бывает исключение. В этом и заключаются, зачастую, человеческие отношения. И, стоило признать, гриффиндорка была достаточно наблюдательна и умна, чтобы привлечь его интерес. Гермиона остановилась напротив одной из парт и оперлась о нее бедрами. Тео поймал себя на мысли, что это действие шло вразнобой с тем, что он видел до этого. Интуиция подсказывала, что гриффиндорка не позволила бы себе это, если бы на его месте был любой другой преподаватель. — Даже странно, что с таким мышлением Вы выбрали такую профессию, как учитель. Вряд ли большинство детей оценивается Вами высоко, учитывая разницу в возрасте и, очевидно, в интересах. Вы же тратите свое время, чтобы донести знания, зачастую до тех, кому это не важно. — уголки губ тронула легкая улыбка, и на секунду Грейнджер сощурилась, будто пытаясь разглядеть в Нотте больше, чем он показывал. — Учитывая разницу в возрасте? — он тихо хохотнул, садясь на стул и откидываясь на спинку. — Интересно, мне стоит воспринимать это, как комплимент, или нет? Ему удалось заметить, как уголки губ на лице девушки растянулись в улыбке, но вместо ответа она лишь покачала головой. На самом деле, Тео оценивал студентов, не опираясь на то, нравился ему кто-то или нет. Он не выбирал любимчиков, хотя по их общению могло показаться, что староста гриффиндора была у него в фаворитах. Вообще-то, и правда была, в порядке исключения. — Ну, а что касается выбора профессии, я много путешествовал, а теперь решил передохнуть, так что преподавание — хороший вариант. Мне нравится делиться чем-то новым с окружающими. К тому же, преподаватели всегда отмечали у меня некие способности, которые позволяют мне поглощать информацию в максимально сжатые сроки. Один однажды сказал мне, что у меня очень прочная связь с моей палочкой, и что мне бы с легкостью давалось бы даже изобретение собственных заклинаний или проклятий. Иногда люди называют это врожденным талантом. Например, как врожденные окклюменты или леглименты. Или умение разговаривать на парселтанге. Гермиона кивнула, видимо, сочтя его ответ сносным. Казалось, еще немного, и она сама начнет ставить ему оценки. — Как правило, преподаватели защиты от темных искусств не задерживаются в школе дольше, чем на год. Интересно, на сколько хватит Вас. — Вот как? — Теодор тихо усмехнулся, доставая из-за пазухи пачку сигарет. — Мерлин, надеюсь завтрашним утром я не обнаружу в главном холле петицию с голосованием за то, чтобы выгнать меня из Хогвартса. Знаете ли, я очень сильно огорчусь. Тео хохотнул, прикуривая сигарету. Он слышал о том, что на должность преподавателя ЗОТИ была текучка. Причины были разными: сошел с ума, оказался оборотнем и так далее. И сам он знал, что не задержится дольше положенного, но знать об этом раньше времени другим было необязательно. — Ну и какую ставку делаете Вы, мисс Грейнджер? — выдохнув дым, поинтересовался Теодор и прищурился. Он замечал намеки на смущение на девичьем лице, когда он обращался к ней так, как сейчас — почти ласково, будто пробуя ее фамилию на вкус. С тех пор, как он обратил на это внимание, он стал делать это нарочно. Гермиона тихо рассмеялась, а после, задумчиво промычав, все же ответила: — Год. От силы. Не подумайте, что я Вас недооцениваю. Скорее считаю, что Ваш интерес к жизни не позволит долго сидеть на одном месте. Одни и те же лица, виды, каждодневная рутина — Вам станет скучно. — Интересная мысль. — он стряхнул пепел в стакан. — Но разве работа в Министерстве не подразумевает тоже самое? Каждый день одни и те же лица, одна и та же работа, рутина и так далее? Скорее всего, на этом Гермиону он точно подловил, пусть и говорил об очевидных вещах. В Министерстве Магии не происходило ничего, что могло бы скрашивать будни. Хотя Тео, конечно, не знал, станет ли ей скучно на этой работе. Но если делать логичные выводы из ее же слов — должно стать. Поджав губы, гриффиндорка задумчиво потерла подбородок. Она думала несколько секунд, прежде чем пожала плечами. Нотт был готов принять это за ответ. Теодор избавился от сигареты привычным способом — позволил той раствориться в воздухе сразу же, как только выпустил ее из руки. Он обратил внимание на темноту за окном, а после — на стрелки часов на стене. — О, мы с Вами засиделись. — он поднялся из-за стола. — Давайте я провожу, чтобы с Вас не сняли баллы. Все-таки Вы задержались из-за меня. — Боюсь, если нас застанут вместе, будет не лучше. — Грейнджер усмехнулась. Медовые глаза посмотрели на настенные часы. Какое-то время гриффиндорка молчала, и он не нарушал тишину, наблюдая за ней, пока шестеренки в голове активно заставляли ее мозг работать. Он замечал это по ее выражению лица — задумчивому, анализирующему. — В случае чего скажем, что я помогала Вам проверять эссе. — предложила Гермиона, оттолкнувшись от стола. — О, да Вы, мисс Грейнджер, врунишка. — Теодор тихо хохотнул, но спорить не стал. Во лжи был толк, если уметь правильно ее использовать. Это он знал наверняка. Нотт взял со стола палочку и окинул взглядом кабинет, будто в том неожиданно могло что-то поменяться. Убедившись, что все находится на своих местах, Тео вышел из кабинета следом за Грейнджер. Свет медленно потух, а когда дверь закрылась, настала кромешная темнота. Из палочки вырвался небольшой шар света. Он взмыл под потолок, двигаясь в том же направлении, что и они. В это время в замке действительно было тихо. Даже зловеще мрачно. Путь до гриффиндорской башни прошел довольно быстро. Они еще немного поговорили о том, что можно было счесть скучным, а что нет. Им повезло не встретить по пути никого из преподавателей, кто в этот день проводил осмотр школы, в частности противного Филча. Идя вот так рядом с Гермионой, Тео ощущал себя так, будто он до сих пор ученик. — Доброй ночи, мисс Грейнджер.

***

Гермиона остановилась напротив картины, ведущей в гостиную Гриффиндора, и повернулась к учителю лицом. То, что в коридорах не было ни души, по ночам вызывало эхо. Наверное, поэтому Нотт говорил тихо, отчего его голос звучал томно. А «мисс Грейнджер» так, что дыхание замирало. — Доброй ночи, мистер Нотт. Спасибо за первую медицинскую помощь. И за всё остальное. Молодой учитель скрасил этот вечер, но у Грейнджер бы язык не повернулся сказать об этом вслух: не хотелось переломить их взаимный интерес тем, что могло быть воспринято двусмысленно. Будет крайне обидно, испорть она все, как Уизли. Грейнджер не знала, что вместо слов за нее говорили мелочи, те самые, о которых упоминал мистер Нотт в своем кабинете. То, как бегал взгляд по красивому лицу, то, что она не могла найти, куда деть свои руки. Он по каким-то причинам волновал ее, хотя, казалось бы, поводов для этого не было. Гермиона все еще отказывалась верить в бушующие гормоны. Лишь скрывшись за картиной, она смогла вдохнуть полной грудью. И что это, черт возьми, было? В гостиной Гриффиндора на диване одиноко сидела Джинни, судя по всему пытаясь согреться у камина. Все уже разошлись по комнатам, так что здесь было непривычно тихо. Она повернулась, когда услышала шум отодвигающейся картины, и, спрыгнув с дивана, поспешила к Гермионе. — Мерлин, где ты была? — взволновано спросила Уизли, схватившись за плечи подруги. Ее взгляд задержался на пластыре. — Что произошло? Кормак вернулся, и у него был такой вид, будто он попал к Пушку Хагрида! — Не к Пушку. К летучим мышам. — ответила Гермиона, поежившись при мысли о том, при каких обстоятельствах все это произошло. Да уж, глупо было рассчитывать, что хорошее настроение сохранится надолго: Нотт смог занять её мысли, но пришлось вернуться в реальность. — Он ко мне пристал. — объяснила Грейнджер, заметив неприкрытое удивление на лице лучшей подруги. — Но больше, думаю, не посмеет. Говорить о том, где так долго пропадала она сама, не хотелось. Пусть и в том, что мистер Нотт помог ей, не было ничего такого. Вот только было желание сохранить этот вечер со всеми их разговорами в секрете. Подруга бы наверняка обиделась, узнав об этом, потому что сама рассказала ей о каждой мелочи, что произошла на индивидуальном уроке. Единственном, к слову. Грейнджер не хотела наступать на те же грабли. — Вот мудак! — громко выругалась Джинни, нахмурившись. — Да я ему такую отбивную устрою, что он вообще забудет, каково это даже ловить на себе взгляд девушки! Я и подумать не могла, что он настолько отбитый кретин. Гермиона, прости меня. Это все из-за меня. Я ведь подкинула тебе эту идиотскую идею…. Уизли расстроено опустила взгляд в пол, а затем крепко обняла подругу. Но спустя пару секунд отшатнулась. — Ты что, куришь? Подруги сейчас выглядели одинаково удивлённо: Гермиона от услышанного вопроса, Джинни от запаха. — Нет. — ответила Грейнджер почти сразу, а после натянула воротник свитера до носа, улавливая знакомый запах. Вот черт. То, что мистер Нотт курил на расстоянии от нее, не спасло. Хотя теперь Гермиона поймала себя на мысли, что ей не хотелось снимать этот свитер. Новая ассоциация? Мерлин, да что с ней? — Спалила слизеринцев за курением в коридоре. Видимо, пропахла, пока отчитывала. — староста покачала головой и поджала губы, делая вид, что недовольна. За те годы, что она провела в Хогвартсе, пришлось научиться врать быстро и уверенно. Хотя врать близким Гермиона, пожалуй, не любила. Джинни посмотрела на подругу со скептическим прищуром, но в конечном итоге приняла эту версию. Она и сама часто видела слизеринцев, которые втихаря курили на квиддичном поле или в раздевалках. Чего там, не только слизеринцы. Заставать учеников за курением — не редкость, хотя Грейнджер то и дело поднимала вопрос о том, кто в Хогсмиде продает детям сигареты. Так что вранье и правда вышло не худшим. Хотя про себя Гермиона все равно отметила, что ей следует быть более осторожной. Иногда запах сигарет и можно будет оправдать правдой: Джинни знала, что у подруги с молодым учителем еще планируются индивидуальные занятия, а запах сигарет та помнила из-за поцелуя. — Ладно, пошли спать. Ну, или придумывать план, как отомстить Кормаку. Хотя, не хочется теперь называть его по имени, только одним словом — урод. — Джинни скрестила руки на груди и ее лицо исказилось в недовольной гримасе.