Мисс Грейнджер?

      Если бы не голос подруги, наверное, Гермиона пропустила бы все на свете. Даже то, что происходило прямо под носом, оставалось незамеченным — она лишь задумчиво вглядывалась в тарелку. — Что? Билл в школе? — Джинни вытянулась, замечая брата. — Рон, ты знал, что он приедет в школу? Зачем? Гермиона проследила за взглядом подруги, и, поймав взглядом рыжее пятно в лице очередного Уизли, невольно улыбнулась. С Биллом они виделись от силы пару раз, но он оставлял крайне приятное впечатление о себе. Работа в Египте повлияла на его внешний вид и образ жизни, так что старший брат довольно сильно выделялся на фоне остальных. Стало действительно интересно, что заставило его прибыть в Хогвартс. О том, что Билл Уизли был в хороших отношениях с мистером Ноттом, стало известно еще на первом занятии. И все равно видеть этих двоих вместе было немного странно: они казались полярно разными. — Не знаю, что происходит, но Хагрида не будет какое-то время, и Билла пригласили временно подменить его, как учителя по уходу за магическими существами. — нечетко ответил Рон, не переставая обгладывать куриные ножки. Лишь на секунду замер, заметив недовольство на лице сестры, и развел жирными руками. — Я думал, ты знаешь. — Ну и откуда, боюсь спросить, я должна была это узнать? — Джинни покачала головой и разочарованно вздохнула, но почти сразу воодушевилась. — Отлично, значит, занятия станут еще интереснее. — Второй молодой учитель. Радует, что хотя бы по нему ты не будешь пускать слюнки. — Рон усмехнулся так, что подавился. Гарри с Гермионой переглянулись, и она заметила напряжение в глазах друга. Кажется, он понемногу начинал осознавать, что Джинни нравится ему. Так что такие комментарии его напрягали. Если на первых курсах Поттер не реагировал на внимание девушки, то теперь не реагировала она: иногда ее интересы менялись один за другим. — А какая, собственно, тебе разница, на кого я пускаю слюнки? — возмущенным тоном спросила Джинни. Она и правда не понимала, почему его брата настолько волновала ее личная жизнь. Он даже был готов воспрепятствовать тому, чтобы она с кем-то встречалась. — Захочу — буду пускать слюнки за Забини! Или вообще на ловца слизерина! Под ловцом она, разумеется, имела ввиду Малфой, просто не рискнула произносить его имя вслух. — Ты что, совсем больная? — кусок курицы едва не застрял в горле Рона после услышанного. Вот это действительно было неожиданно. — Джинни, это уже перебор, даже для тебя! — Гермиона рассмеялась, слегка толкнув подругу плечом. В прочем, у той явно были смазаны границы разумного, потому что моментами ее интересы и правда были весьма сомнительными. — Хотя Забини — хороший парень. По крайней мере у него есть голова на плечах. Присмотрись. Теперь взгляд Гарри стал еще более недовольным, и теперь уже был адресован подруге. Она в ответ лишь пожала плечами. Парни на их факультете оказались крайне нерешительными, вопреки тому, что львиному факультету то и дело приписывают храбрость. Гермиона бы сказала, что Поттеру стоит меньше тупить и больше действовать, но за общим столом она не могла позволить себе такую дерзость. — Малфой явно что-то задумал. — сменил тему Гарри. — Почему ты так решил? — Гермиона устало вздохнула. Кажется, в этом году они обсуждали Драко слишком часто, и каждый раз Гарри придумывал новые поводы для беспокойства. Это начинало походить на одержимость. — Больно спокойным стал. Даже на поле почти не составляет конкуренции. И ты посмотри, каким он стал на занятиях. Меньше подколов, меньше соревновательства с тобой. Как будто голова другим забита. Грейнджер пожала плечами, не видя в этом ничего особенного. — Может он просто решил перестать быть мудаком. — предположила Джинни, а после закинула в рот кусочек салата. — Ну да, конечно, просто взял и решил стать нормальным. Сама то в это веришь? — Люди меняются в процессе взросления. Может, не знаю, гормональный фон наладился. — Гермиона усмехнулась. Ей шло только на пользу, что Драко стал тише: их частые стычки раньше куда больше действовали на нервы. Джинни встала из-за стола, расправляя школьную форму. — Пойду поздороваюсь с Биллом. Ей явно не давал покоя приезд старшего брата. Грейнджер бы на ее месте беспокоилась: если молодые учителя были достаточно близки, чтобы быть друг с другом честными, Нотт мог и не умолчать о том, что произошло между ними.

***

Джинни подхватила под руку Гермиону, которая уже собиралась на выход. — Поверить не могу. Неужели они настолько сильно дружат, что Нотт рассказал моему брату о том, что я сделала… — Что? — Гермиона втянула ртом воздух, ошарашено посмотрев на подругу. Пусть она и допускала, что подобное могло произойти, ее поразило, как быстро реализовалась догадка. На месте Джинни она бы точно сквозь землю провалилась. Хотя Биллу, наверное, было еще более неловко говорить на щепетильную тему с младшей сестрой. Грейнджер понадобилась пара секунд, чтобы взять себя в руки и успокаивающе погладить Уизли по руке, пока они шли к выходу. — Но, согласись, это было глупо. Я могу понять твой интерес, но надо знать меру. Все же, он не старшекурсник. — про себя Гермиона отметила, что и ей следует принять это во внимание. — Боже, я просто надеюсь, что он не говорил, что я его поцеловала. А что просто, ну, проявляла интерес, как мужчине. — Джинни фыркнула. — Ладно, наверное, этого стоило ожидать. Это было логично. Если бы Джинни решила выкинуть что-то подобное еще раз, не исключено, что об этом бы случайно кто-то узнал. Если из учеников, тогда слухи бы быстро расползлись по все школе. Вряд ли бы Джинни стала посмешищем, но вот для репутации Нотта это стало бы большим ударом. Если преподаватели тихо и мирно могли просто попросить его уволиться, то узнай об этом родители учеников, то они устроят из этого целый цирк, что тот растлитель малолетних. — Джинни, если ты думаешь, что «просто проявляла интерес, как к мужчине» звучит более уместно, спешу тебя огорчить. — Гермиона закатила глаза. Какую формулировку ни выбирай, интерес ученицы к учителю звучал как из ряда вон выходящее.

***

      Некоторые вещи не поддавались объяснению. Например, как неживая материя становится живой, как работает плацебо, и почему Гермиона влюбилась в Рона Уизли. Она и сама периодически об этом задумывалась, и несколько раз мысленно перечисляла немногочисленные достоинства друга. Его находчивость в стрессовых ситуациях, глуповатые, но забавные шутки, его легкая рассеянность и неуклюжесть. Не все мечтали о мужчине, за которым будешь, как за каменной стеной. Грейнджер не считала, что нуждается в защите и придерживалась своих взглядов уже долго. До недавнего времени. Что вторник, что большая часть среды прошли в какой-то особой суете. У Гермионы было плотное расписание: написание эссе, выполнение домашнего задания, вечернее дежурство во вторник и мелкая помощь первогодкам по вопросам обучения. Но друзья все равно изъявили желание видеть её на трибунах во время тренировки по квиддичу. И не сказать, что Грейнджер была против. Никто не заставлял её неотрывно наблюдать за игрой, так что она могла позволить себе углубиться в чтение. Вот только напряжение, исходящее от Лаванды, что сидела через два ряда от нее, можно было нащупать, если вытянуть руку. Гермиона недолюбливала Лаванду, и их чувства были взаимны. Последняя была слишком эмоциональной, шумной, импульсивной и, по правде говоря, тупой, как пробка. С ней невозможно было общаться, видимо поэтому каждый раз, когда та оказывалась рядом с Роном, они просто неистово вылизывали друг друга. Выглядело отвратительно. Не менее отвратительно звучал писклявый голос Лаванды со словами поддержки её дорогого «Бонбончика». К концу тренировки уровень раздражения Гермионы достиг своего предела, поэтому, появившись на пороге кабинета мистера Нотта, она снова источала напряжение. Войдя, Грейнджер пригладила растрепанные ветром волосы и поправила рукава свитера, натягивая их до пальцев. Замерзла, но не хотела использовать согревающие чары: холод отрезвлял. — Добрый вечер. — прозвучало слишком формально, хотя мысль об индивидуальном занятии поднимала ей настроение весь день. — Добрый вечер, мисс Грейнджер. Судя по голосу, Вы сегодня не в настроении? — спросил Теодор, не отрывая взгляда от маггловской головоломки, которую крутил в руках. Гермиона не ожидала увидеть в его руках Кубик Рубика. Она поджала губы, проходя между партами. — Сходила на тренировку по квиддичу. Для меня там слишком шумно, повышается раздражение. Она не стала пояснять, что в какой-то момент думала, или же надеялась, что ее уши свернутся в трубочку от писклявого голоса Лаванды Браун. В таких условиях невозможно было ни читать, ни думать, только сходить с ума и мечтать, чтобы в голову прилетел бладжер. В чью именно, уточнять не стоило. — Получается? — Гермиона кивнула на кубик, остановившись напротив учительского стола. В последний раз она развлекала себя такой вещицей еще до начала учебы в Хогвартсе. — Да, головоломка не такая сложная. Я стащил ее из кабинета маггловедения минут пятнадцать назад. Только не говорите никому, это будет наш секрет. — кивнул учитель и рассмеялся, наконец оставляя кубик в покое. На нем была полностью собрана синяя сторона и часть белой. Грейнджер улыбнулась, поймав себя на мысли, что у них с учителем появлялось все больше секретов. Сначала ночная прогулка по коридорам школы, теперь воровство головоломки. Мелочи, но это забавляло. Тео встал из-за стола, но перед этим повернул голову в сторону окна. Из его кабинета как раз открывался отличный вид на квиддичное поле. — Так на трибунах Вы значит, поддерживали подругу? Или любовный интерес? Или все-таки читали книгу? Можете не отвечать, думаю, я догадался. Улыбка сошла с лица, стоило Нотту упомянуть ее «любовный интерес». Она на секунду нахмурилась, прежде чем догадалась: Билл. В отличие от Рона, его братья и сестра были куда менее слепы. Хотела ли Гермиона обсуждать это с молодым учителем? Скорее нет, чем да. Как минимум из-за того, что в последнее время ее интересы вызывали сомнения. Что же тогда? Строить из себя дурочку, чтобы Тео догадался, что она не настроена на разговор? — Друзья позвали посмотреть игру. Хотя я по большей части читала книгу. — Гермиона закатила глаза, вспомнив отвратительный голос Лаванды. — Пыталась читать книгу. — О, догадываюсь, что рядом с Вами был действительно весомый раздражитель. И это я не про шум. — Нотт скрыл смешок, отворачиваясь. — Не люблю квиддич, но здесь открывается такой вид, так что в свободное время наблюдаю. Представляю, что смотрю маггловский телевизор, подглядывая через окно первого этажа. Теодор расстегнул застежку мантии, убирая ее на стул, предварительно вынув из кармана волшебную палочку. На нем была черная рубашка. Одна пуговица сверху была расстегнута. Взгляд задержался на Нотте куда дольше положенного. Незначительные изменения в его образе возвращали Грейнджер в тот вечер, когда они познакомились: тогда его вид был более небрежным. Сейчас он снова стал меньше походить на учителя, напоминая скорее старшекурсника. Главное было случайно не забыться. В прочем, наблюдать никто не запрещал. Медовые глаза скользнули к впадине на шее, а после — к рукам Теодора. Гермиона оставила при себе мысль, что сейчас он был еще красивее, чем обычно. Пару раз моргнув, она отвела взгляд и потянулась к палочке. Она не заметила, что слишком уж помедлила с ответом. — Предлагаю небольшую игру. — снова заговорил Нотт, расстегивая запонки и закатывая рукава. — Для разминки. Будем называть заклинания по алфавиту. Их нужно будет просто отразить. Будет быстро, так что долго думать не надо, любое, которое придет в голову первым. Он пристально наблюдал за ней, и Грейнджер на секунду поджала губы при мысли, что он мог заметить ее изучающий взгляд. — Хорошо. — она отошла на то же место, которое занимала в прошлый раз. Не дожидаясь, пока мистер Нотт наложит на парты чары левитации, она сделала это сама, чтобы освободить пространство. — Что ж, мисс Грейнджер, тогда я начну. — он встал напротив, повертев палочку между пальцев. В этот раз он озвучивал каждое заклинание, которое использовал. И начал с самого простого. — Агуаменти. Если бы Гермиона помедлила бы еще немного, то была бы облита с головы до ног. Хотя может Гермионе и не помешало бы быть облитой: это бы наверняка помогло бы отрезвить голову. И все же, провалиться на первом же заклинании было бы глупо. Она не медлила, взмахнув палочкой сразу, как только отразила заклинание Нотта. — Брахиабиндо. Можно было бы дать ей балл за практику тех заклинаний, о которых обычно забывали. Идентичное Инканцеро волшебники использовали в разы чаще, по большей части из-за того, что то требовало менее замысловатое движение палочкой. Нотт усмехнулся, видимо, тоже оценив ее выбор. — Ветряной сглаз. Было просто, но довольно увлекательно. Приходилось думать наперед, пытаясь предсказать, какое заклинание использует Нотт. Впрочем, Грейнджер радовало, что список заклинаний был не таким уж и большим. Хотя сейчас они скорее тренировали скорость реакции, чем скорость работы ее мозга. Гермиона отразила заклинание, когда ветряной поток оказался в паре метров от нее. Могла бы быстрее, но потратила секунды на размышление, что применить к учителю дальше. — Глациус. Из кончика палочки вылетел, подобный взрыву, выброс морозного воздуха. Хотелось бы, чтобы Нотт среагировал вовремя, а не превратился в ледышку. — Диффиндо. Да уж, заклинания ножниц Грейнджер точно не ожидала. То, как затряслись ее плечи, выдало тихий смех. Ножницы меняли положение довольно быстро, и гриффиндорка лишь со второй попытки смогла по ним попасть. Но вместо того, чтобы рассеять заклинание, она перенаправила его в Нотта, чтобы внести разнообразие в их игру. — Что дальше? Заклинание быстрого роста зубов? В прочем, такая разминка явно поднимала Гермионе настроение. Сложно было допустить в голове другие мысли, кроме заклинаний. Если Теодор хотел ее отвлечь, получалось более чем успешно. — В этом и весь смысл разминки. — весело ответил Теодор. Из-за того, что он отвлекся, глядя на то, как Грейнджер смеется, ножницы успели пройтись поперек живота, заставив нижнюю часть рубашки поползти вниз, прежде чем он рассеял заклинание и воскликнул. — Это была моя любимая рубашка! Сейчас был бы лучший момент, чтобы обезвредить молодую соперницу, взгляд которой задержался на открывшихся участках кожи. Теперь она могла рассмотреть рельефный пресс и несколько шрамов на коже. Из под верхней части рубашки выглядывало темное пятно, в области ребер — след от темной магии. Но даже это не портило вида. Интересно, было в Нотте хоть что-то, что не привлекало, а отталкивало? Она не будет спрашивать о шрамах: это неприлично. Впрочем, пялиться тоже. Только слепой бы не заметил этот неприкрытый интерес. Становилось все сложнее воспринимать Тео, как учителя: ее необъяснимо влекло к нему. — Не понимаю, как магглы живут без магии в такие моменты. Вещь просто на выброс. — Так и живут. Расстраиваются, выбрасывают, покупают новое. — Грейнджер подняла взгляд к лицу Нотта, замечая, что он тоже смотрит. Видимо, внимает ее реакции. Черт. — Затмись. — вопреки тому, что они явно взяли паузу. Глаза Теодора накрыла темная повязка. У Гермионы же появилась пара секунд на то, чтобы сделать глубокий вдох и попытаться успокоить мысли. — Вот теперь мне стало страшно. Надеюсь, это не для того, чтобы разрезать меня на кусочки. А то я сейчас начну разбрасываться заклинаниями вслепую. — тихо рассмеялся Нотт, перед тем как развеять чары. — Дайте мне минуту, разобраться с рубашкой. Он подошел к первой попавшейся отражающей поверхности и принялся «сшивать» части одежды. — Что Вы, я бы не посмела поступить с Вами так жестоко. — Гермиона усмехнулась. Хотя в целом не была бы против, если бы заклинание ножниц изрезала рубашку Тео на сотню обрезков. — Конечно. Грейнджер воспользовалась моментом и подошла к окну. Тренировка по квиддичу уже подошла к концу, так что ни на поле, ни на трибунах никого не осталось. Хотя в какой-то момент ей показалось, что на лестнице было два силуэта: с рыжими и светлыми волосами. Придавать этому значение не хотелось. Взмахом палочки Гермиона открыла окно, пропуская в кабинет свежий воздух. Повезло, что ветер стих. Коснувшись ладонью щеки, гриффиндорка почувствовала жар. Она покраснела? — Ну, не знаю. Я в детстве мечтал сглазить Снейпа, но это по секрету. Ну, знаешь, — он внезапно перешел с ней на «ты». — чтобы вместо черного его одежда была похожа на одежду шута, и грим соответствующий. Хотя, пожалуй, это самое безобидное, что я хотел с ним сделать. Тогда как подобные мысли по поводу Филча, когда он застукал меня за курением впервые, воплотились в жизнь. Мы с Биллом подсунули ему конфеты со слабительным зельем. Тео хохотнул. Гермиона повернулась спиной к окну и оперлась бедрами о подоконник. Она наблюдала за ним, пока он латал рубашку. Слышать, как он обращается к ней на «ты», было крайне непривычно, но приятно. Вместе с тем продолжали стираться границы, и более размытым становилось понимание, что они не были на равных. — Мне как-то доводилось видеть профессора Снейпа в смешной одежде. Он — боггарт Невилла. Чтобы вызвать смех, профессор Люпин посоветовал представить боггарта в любимом костюме бабушки Невилла. На голове была шляпа с огромной птицей, а в руках отвратительная красная сумка. Не сглаз, конечно, но зрелище было то еще. — Грейнджер рассмеялась, вспомнив ту запоминающуюся сцену. — Мерлин, что? Как он запугал этого беднягу? Я не поверю, пока не увижу собственными глазами! Я понимаю, бояться, но что это был его самый главный страх? Это ужасно. — рассмеялся Нотт. — Уверена, многие втайне мечтают заколдовать профессора Снейпа, но Вас — вряд ли. Гермиона не знала наверняка, но была уверена, что абсолютному большинству учеников он нравился. Может, его недолюбливали некоторые парни по типу Рональда, но процент ему подобных был куда ниже, чем тех, кому он симпатизировал. Девушки так и вовсе с ума сходили. Весьма оправданно, к слову. — С чего ты взяла? Может в тайне кто-то хочет, чтобы я превратился в червя? Из самого безобидного. — Вы сами в это верите? — Гермиона вскинула бровь, продолжая улыбаться. Стало проще сохранять трезвый ум, когда взгляд не цеплялся за оголенный мужской пресс. Возможно, Грейнджер немного преувеличивала, а может сама не заметила, как возвысила мистера Нотта в своих глазах лишь из-за того, что у них хорошо складывалось общение. Может ей нравилось, когда он обращался к ней на «ты» и смеялся над её словами. Или то, как их индивидуальные занятия превращались в обсуждения, от которых поднималось настроение. Если подумать, не так должно было складываться общение учителя и ученицы, но Грейнджер не жаловалась. — О, да, на самом деле я ужасная язва. — Нотт состроил забавное выражение лица, проведя рукой по волосам, взлохмачивая их. — Просто вам всем везет, что у меня часто хорошее настроение. Вспомнить хотя бы первое практическое занятие. Ваши выражения лиц надо было видеть. В конце концов, никто не любит, когда его злят, понимаешь? Хотя, о чем это я, конечно, ты понимаешь. Иначе у тебя сегодня было бы хорошее настроение. Теодор хмыкнул, покручивая палочку в руке. — На практическом занятии Ваша злость была полностью оправдана. Вы и правда всех напугали. Но я точно знаю, что кому-то и это понравилось. — Гермиона на пару секунд прикрыла глаза и покачала головой. Та же Джинни оценила ту вспышку гнева, посчитав Теодора особенно горячим в тот момент. Для Грейнджер же это было волнительно, и черт знает, по-хорошему волнительно или пугающе. Но она определенно точно не желала, чтобы когда-нибудь он заговорил с ней так, как тогда. Ласковый тон и сладкое «мисс Грейнджер» звучало куда более приятно. Гриффиндорка отвернулась, чтобы закрыть окно, а после отошла от подоконника, возвращаясь на прежнее место для дуэли. Моментами она забывала, что они, вообще-то, собрались здесь не только для разговоров. — Продолжим? — Конечно, ради этого мы здесь и находимся, мисс Грейнджер. — ласково произнес Нотт, но она заметила, что он смотрел на нее с легким прищуром, будто пытался что-то в ней разглядеть. Или уже разглядел. Теодор сделал пару шагов, чтобы встать напротив. — В руках все еще присутствует напряжение? Эта разминка придумана для того, чтобы отключить мозг, по возможности. Не думать слишком долго, а быстро действовать. — так же мягко сказал Нотт, а после резко взмахнул палочкой, метнув в Гермиону слабеньким остолбеней, как проделал это с Гойлом. Рука, удерживающая палочку, поднялась, но реакция оказалась недостаточно быстрой. Оттолкнуло несильно, но достаточно, чтобы приложиться спиной к стене. Возможно, будь она покрупнее, осталась бы на месте. Толчок выбил воздух из легких. Грейнджер заморгала, когда перед глазами на пару секунд забегали искры. — Вы меня заболтали. — она сдавленно усмехнулась, качнув головой. Точнее, отвлек. Тем, как говорил с ней. Теперь гриффиндорка догадалась, что Нотт делал это намеренно. — Итак, мисс Грейнджер, это еще один урок. Иногда, когда ты понимаешь, что не можешь атаковать противника, потому что анализ показывает, что он тебя превосходит. И вынуждает лишь защищаться, что не очень эффективно, потому что рано или поздно напор сделает свое дело, соперника можно заболтать. Работает, особенно с излишне уверенными волшебниками. В бою важна не только скорость, но и тактика, понимаете? — Теодор улыбнулся, снова прокручивая палочку между пальцев. — Я полагаю, Вы очень хороший логик и должны подмечать такие вещи. Слабые стороны есть у всех и их нужно просто разглядеть. Но, разумеется, опытный волшебник может продумывать свои действия наперед. Нотт снова взмахнул палочкой, насылая на Гермиону целый град оглушающих заклинаний. Ладно, этим вечером мистер Нотт позволил убедиться, что не всегда был нежен и деликатен. Впрочем, это был хороший урок для той, что моментами могла страдать от излишней уверенности, когда дело касалось знаний и применения магии. Она переоценила себя и недооценила учителя. С каждым новым оглушающим сил становилось все меньше, и в какой-то момент она попросту упала на колени, что оказалось крайне неприятно. Оставалось только надеяться, что на утро она не обзаведется новыми синяками. Дыхание сбилось от того, что заклинания каждый раз выбивали воздух из легких, так что сейчас Гермиона дышала так, словно пробежала целый марафон. — Мятные сигареты, боевые шрамы… — сладко протянул Тео, достав из кармана пачку сигарет. Он зажал ее между губ, поджог, а затем сделал пару шагов к Грейнджер, протягивая руку, как истинный джентльмен. — Уж простите, показал для наглядности, что положение защищающегося не совсем хороша. Подняв взгляд на Нотта, она скептически посмотрела на протянутую руку. Обдумав пару секунд, все же вытянула в ответ свою и поднялась. А в следующую секунду кончик её палочки уперся в его шею. — Не стоит недооценивать преимущество дистанции, мистер Нотт, как и заранее приписывать себе победу. — Грейнджер опустила взгляд с глаз ниже, к пухлым губам. Смотрела она на них, или же на дымку от сигареты, оба варианта были верными. — Рано или поздно напор делает свое дело. Это работает в обе стороны, не находите? Чисто теоретически, она могла его убить. Или обезвредить. Это было бы нечестно, но им обоим было свойственно нарушать правила, не так ли? — О, прошу Вас, мисс Грейнджер, если Вы намерены что-то делать, то нужно выполнять задуманное до конца. — выдохнув, тихо пробормотал он из-за сигареты, что шевелилась в такт движениям его губ. — Иначе противник перечеркнет все Ваши планы раньше, чем Вы опомнитесь. Тео внимательно посмотрел ей в глаза, и Гермиона почувствовала едва ощутимый тычок кончика чужой палочки в области живота. А в следующую секунду заклинание щекотки заставило Гермиону сделать шаг назад, а плечи задрожать от смеха. Черт возьми, был ли у нее хотя бы один шанс обыграть его в этой игре? — Мне следует внимательнее искать Ваши слабости. — обреченно сказала Гермиона, а после чуть сощурилась. Она вполне успешно прочитала его характерные черты в одном из их разговоров. У нее наверняка были шансы выяснить что-то ещё. Это был первый раз, когда Нотт мог увидеть, как от недовольства Грейнджер на секунду надула губы. И снова воздух рассек быстрый взмах палочки, пока учитель кланялся. Глациус заставил сигарету в его руке покрыться корочкой льда. После, наконец признавая поражение, Гермиона положила палочку на подоконник. — Вот так вот? Я ей безобидную щекотку, а она мне почти обморожение пальцев и лишение единственного удовольствия в жизни. — Нотт состроил грустное выражение лица. — Это жестоко, мисс Грейнджер. Вы обидели меня до глубины души. Нотт подбросил ледышку в воздух, та упала на пол и разбилась на несколько частей. Он вовсе не думал ее ловить, вместо этого достал новую, делая несколько шагов по кабинету, чтобы увеличить расстояние. Видимо, Гермионе не очень нравились подобные вредные привычки у окружающих. — О, прошу прощения, мистер Нотт. Не знала, что это может Вас ранить. — вопреки словам, в её тоне не читалось ни капли раскаяния. — Ничего не могу с собой поделать, это слишком приятная для меня зависимость. Так что попрошу больше никогда так не делать. Иначе я стану очень злым, нервным, раздражительным и противным. — Если в этом Ваша слабость, может мне следует поджечь табачный магазин в Хогсмиде? Грейнджер все же взяла палочку, чтобы наслать на мебель чары левитации: что-то подсказывало, что на сегодня они закончили. Но после палочка вернулась на подоконник. — Знаете, из-за Вашей приятной зависимости мне пришлось соврать лучшей подруге. Мой свитер пропах сигаретами. Такими темпами мне придется начать врать, что я курю, чтобы не вызывать подозрений. Особенно если они продолжат сталкиваться во внеучебное время. Теодор удивлено вскинул брови, а затем звонко рассмеялся. Неужели она сказала что-то смешное? — Это меньшее из всех зол, что люди могут об этом подумать. — он улыбнулся. — Я смотрю, Вы изучаете искусство лжи. Тогда Вам стоит сказать, что Ваш «парень» курит, вместо того, чтобы ходить на сомнительные свидания в попытке заставить кого-то ревновать. Это работает, а риск подвергнуть себя опасности абсолютно минимальный. Точнее равен нулю. Теперь брови Грейнджер взлетели вверх. Мебель вернулась на свои места, и гриффиндорка села на первую парту, скрестив ноги и наблюдая за неторопливыми передвижениями учителя по кабинету. Мысль о том, чтобы хотя бы упомянуть его, как своего «парня», пусть и без имен и статусов, вызывала в груди лёгкое волнение. Теперь она сомневалась, что его игра слов в некоторые моменты — просто манера речи. — Это второй раз за вечер, когда Вы затрагиваете эту тему. Вас напрягают мои ошибочные решения или интересует моя личная жизнь? — Вы глубоко заблуждаетесь, если считаете, что преподаватели не любят сплетни или не обсуждают происходящее в школе. — он тихо хохотнул. — Нет, не переживайте, я не делюсь с этим с кем-то, лишь напоминаю, что все мы это любим, даже если говорим, что нет. Теодор выдохнул пару колечек из дыма, присаживаясь на учительский стол. — Приходится себя чем-то занимать. Для коллектива я слишком молод, для студентов я слишком взрослый. Не хочу, чтобы однажды меня нашли в кровати, превратившегося со скуки в мумию. Хотя, если я стану местным призраком, то смогу пугать всех, как Почти Безголовый Ник, или пакостить, как Пивз. — Так значит, я — способ развеять Вашу скуку. — задумчиво сказала Грейнджер, но в её тоне не промелькнуло ни тени обиды. Её более чем устраивало то, каким было их общение: ей было интересно. Испытывал ли интерес мистер Нотт, проводя с ней подобные диалоги, она могла лишь гадать, но то, что он не стремился избавиться от её компании, наверняка было хорошим знаком. — Уверена, с Пивзом Вы бы подружились. Если только он не решит, что Вы пытаетесь лишить его смысла «жизни». Хотя я делаю ставку на то, что, будучи призраком, чаще всего Вам придется удирать от Плаксы Миртл. — Гермиона подалась назад, оперевшись руками о парту, и так и не отводила взгляда от Тео. Стоило признать, ему шла эта вредная привычка. Черт возьми, просто невозможно: он даже курил красиво. Это отвлекало. Мистер Нотт в целом отвлекал, снова и снова, мешая сосредоточиться на сути. — Да, пожалуй, Плакса Миртл подпортила бы мне призрачную жизнь. — с усмешкой ответил Теодор. — Вы пытаетесь меня заболтать, чтобы уйти от ответа? Он прищурился, глядя на лицо Гермионы сквозь легкую дымку от сигареты. — А если я отвечу, что меня напрягают Ваши ошибочные решения и интересует личная жизнь? — Нотт хмыкнул. — Тогда мне стоит оставить преподавание для кого-то другого. К слову, в таком случае, Вы проиграете, сказав, что я продержусь на должности преподавателя по защите от темных искусств год. — Вы говорили, что иногда нужно выговориться кому-то третьему, лицу незаинтересованному. Позволить кому-то быть буфером между мной и другими людьми. Но если Вы хотите, чтобы я была открыта с Вами, Вы поступаете нечестно, потому что не позволяете себе быть открытым со мной. Гермиона спрыгнула с парты и начала неторопливо мерить шагами кабинет. — Даже в неформальной обстановке. Боитесь выставить себя в плохом свете? Если бы меня это волновало, наше общение было бы ограничено групповыми занятиями с того момента, когда Вы во второй раз разрешили обращаться к Вам по имени. К слову, она не воспользовалась этим ни разу. — Разве это бы не способствовало тому, чтобы размыть поставленные границы? Смело. Слова Грейнджер можно было воспринимать по-разному. Как упрек, вызов или просто попытку понять. Даже сама она до конца не осознавала, какой реакции ожидала, как от него, так и от самой себя. Особенно, если допустить мысль, что эти границы могут быть стерты. — Да, Гермиона Грейнджер — староста Гриффиндора, меня интересует Ваша личная жизнь. Но только по той причине, что у Вас высокий интеллект, хороший потенциал. — он оттолкнулся от парты, делая несколько шагов вперед, чтобы приблизиться. — А Вы поступаете совершенно безрассудно. Это была даже не подростковая ошибка, а просто очевидная глупость. Вы все прекрасно понимали насчет мистера Маклаггена, но все равно решили воспользоваться сомнительной, как ни крути, идеей. Если бы я не проходил в том коридоре? О, Вы ведь достаточно умны и сильны, чтобы постоять за себя самостоятельно. Но увы, череда случайностей может привести к тому, что даже самая умнейшая ведьма на потоке, может выйти из ситуации далеко не победителем, мисс Грейнджер. И самое главное, что все было совершенно зря. Какую реакцию Вы получили от мистера Уизли? Явно не ту, на которую надеялись. От Рональда она получила поток недовольства и вопросы в стиле, как Гермионе вообще пришло в голову пойти на свидание с кем-то вроде Кормака. Пожалуй, это его обидело, и пусть Грейнджер казалось, что между этими двумя происходило что-то вроде соперничества, свой ход Уизли так и не сделал. Но, что за собой заметила Грейнджер, так это то, что её это не задело. Как будто фокус внимания к другу ослабевал, и то, что она чувствовала, например, видя его с Лавандой, первостепенно было не ревностью, а чем-то ещё. Наверное, отвращением, потому что эти двое вели себя на публике просто непозволительно. — Мне льстит, если Вы думаете, что все мои действия и решения обоснованы и хорошо обдуманы, но это не так. Подросткам свойственны импульсивные поступки. — Гермиона остановилась напротив Теодора, когда он приблизился, и подняла взгляд к его лицу. Она изучала его, не задерживаясь надолго на одном месте. Глаза, небольшой шрам чуть ниже переносицы, аккуратные губы. Его кудри выглядели более неряшливо, чем обычно. — Я согласна с тем, что это было глупо, кроме того, не имело как такового смысла, потому что, кажется, я сама не заметила, что остыла к Рону. Фокус внимания сместился. Так что Вы можете не беспокоиться из-за моей безрассудности. — Подросткам свойственны импульсивные поступки? Уверен, мисс Грейнджер, Вы никогда ранее не употребляли это словосочетание в свою сторону, особенно находясь среди своих друзей. Скорее, каждое Ваше действие выверено и рационально. Когда люди говорят, что Вы умнейшая ведьма, они вряд ли имеют ввиду только оценки в школе. Ум — это не только хорошая успеваемость, и Вы об этом прекрасно знаете. — его взгляд был направлен на ее лицо, когда он сделал последнюю затяжку и подбросил сигарету в воздух. Та сразу же развеялась в воздухе. Нотт сунул руки в карманы и продолжил. — Скорее Вы пошли у кого-то на поводу, я прав? То, что Гермиона была умной, не прибавляло ей жизненного опыта. Опыт общения с парнями не был нулевым, вспомнить того же Виктора, который проявлял к ней интерес в год Турнира Трех Волшебников. Но с ним из сложностей был, разве что, языковой барьер. Грейнджер поджала губы, чувствуя горечь табака в воздухе. Обычно ей не нравился запах сигарет, но не когда тот исходил от Нотта. Это и правда становилось своеобразной ассоциацией. — Скорее всего, я воспользовалась советом кого-то, кто, как мне казалось, может понимать больше меня. Но, видимо, на все воля случая. — Гермиона чуть наклонила голову набок, не отводя взгляда от Тео. Ей нравилось наблюдать за ним. Хотя, наверное, она делала это слишком часто и долго. — Какой бы совет дали Вы, если бы я попросила? Теодор задумчиво посмотрел куда-то в сторону, долгие секунды размышляя над ее словами. — Самое банальное — если тебе кто-то нравится, не надо ждать чуда или знака свыше. Нужно просто взять и сказать об этом. Нет ничего постыдного в том, что ты влюбляешься и испытываешь чувства, какими бы они не были. В вашем возрасте очень бьет по самооценке мысль получить отказ. Но если задуматься глобально, что дает тебе этот отказ? Ничего. Ты продолжаешь жить дальше, общаться с новыми людьми и искать кого-то, кто будет на тебя похож. Это банально, но это работает. — он усмехнулся. Гермиона слушала его, чувствуя, как жар приливает к щекам. В словах звучала такая уверенность, такая простота, что ей даже стало немного неловко за собственные колебания. Она всегда полагалась на логику и анализ, но собственные чувства были темным лесом, в котором она то и дело терялась. И, пока она утопала в собственных мыслях, воздвигая вокруг себя непробиваемую стену страхов и сомнений, Теодор свою развалил, наверное, уже давно. Но, возможно, именно эта его способность — видеть суть вещей, — так её привлекала. Внутри боролись два противоречивых чувства: благодарность за его слова и лёгкое раздражение от того, насколько легко Тео даются вещи, которые для нее казались непостижимыми. Просто сказать? Просто быть искренней? — Гермиона, иногда чувства могут быть такими же запутанными, как и древние заклинания. Но, как и в магии, главное — это честность и открытость. Если ты чувствуешь, что кто-то занимает особое место в твоем сердце – поговори с этим человеком, будь искренней. В конце концов, настоящие отношения строятся на доверии и взаимопонимании. Не бойся сделать первый шаг. Нам же именно для этого и нужен язык. Помимо прочего. А если слова казались переоцененным ресурсом? Например, сейчас, когда Грейнджер смотрела в глаза Нотта, чувствуя необъяснимое притяжение. Его взгляд, запах сигарет, его мягкий тон. Но, если задуматься глобально, что ей даст этот отказ? Ничего? Или будет поставлен крест на их шатком полуофициальном общении? Грейнджер знала ответ. Аналитическое мышление приводило её к выводу, что она все испортит. Но, словно повинуясь какому-то невидимому импульсу, она подалась вперед, сокращая расстояние между ними до непозволительного. Она ловила на себе взгляд Нотта. Ей не следовало приближаться, но и он должен был отступить. Почему он не сделал этого? Набравшись смелости, Гермиона притянула лицо Тео к своему за подбородок и робко коснулась его губ своими. Это был легкий, невесомый поцелуй, словно прикосновение бабочки.