Мисс Грейнджер?

Вопреки тому, что Грейнджер была из тех, кого называли ранними пташками, она все же проспала. Проснуться этим утром было особенно тяжело. Когда Гермиона открыла глаза, уходить и вовсе расхотелось. Она проснулась в том же положении, в котором и заснула — уткнувшись лицом в грудь Тео, —и тело затекло от долгих часов в одном положении. Но, когда первым, что видишь на утро, становится мирно посапывающий Теодор Нотт, можно закрыть глаза на все возможные неудобства. Грейнджер прикусила нижнюю губу, вспомнив о том, что было ночью. Пальцы скользнули по его лицу, обводя по контуру границу челюсти. Он был потрясающе красив. Оставив на чужих губах легкий поцелуй, Гермиона все же выбралась из объятий. Поднявшись с кровати, она собрала раскиданную по комнате одежду и наспех привела себя в порядок парой заклинаний. Она аккуратно повесила чужую рубашку на спинку стула, прежде чем покинула комнату. Добраться до гостиной Гриффиндора не стало проблемой. Проблемы появились, когда, войдя в комнату, Грейнджер первым делом наткнулась на рыжеволосую бестию в лице Джинни Уизли. Признаться честно, сердце на пару секунд панически забилось в груди. Будто подруга прямо сейчас выдаст все от и до. — Где ты была? Я уже собиралась поднимать панику! — она взмахнула руками, поднимаясь с кровати. — Возвращаюсь я, значит, посреди ночи, а тебя нет! Что я должна думать? Думай, Грейнджер, думай. Гермиона шикнула, намекая подруге вести себя тише, а потом и вовсе наложила на комнату заклинание, чтобы избавить их от лишних ушей. — Я была запретной секции. — ответила она, про себя подумав, что это описание вполне подходило не только под поход в библиотеку. — Всю ночь?! — Да, всю ночь. Не предупредила, потому что планировала вернуться раньше. — ответила Гермиона, устало потерев переносицу. — И сколько книг ты там прочитала? Сотню? — возмущенно воскликнула Уизли. — И что ты вообще делала в запретной секции? — Я пыталась узнать больше о том, что происходит с Гарри. Думаю, ему стоит улучшить свои навыки окклюменции, но, судя по тому, что прочитала, я ему с этим помочь не могу. — Грейнджер прошла дальше в комнату и положила на кровать карту и мантию. — Гарри не понравится, если кто-то решит пошариться в его голове, даже если это будет кто-то из нас. — Джинни плюхнулась на свою кровать, свесив ноги, она начала махать ими в воздухе. — Еще скажи, что ты хочешь предложить, чтобы он пошел к самому противному профессору в школе. Уизли хохотнула, но, стоило ей увидеть выражение лица подруги, улыбка стала кривой, а потом и вовсе пропала. — Боже, Гермиона, ты серьезно? Да он ни за что в жизни не пойдет к Снейпу! Лучше будет мучиться и терпеть, чем останется с ним один на один! Ты точно не можешь помочь? Грейнджер не стала упоминать, что был еще один вариант — Нотт. Чутье подсказывало, что в таком случае Уизли бы проела ей мозг на тему того, что он куда лучший вариант, чем Снейп. По правде говоря, она и сама так думала, но не сомневалась в словах Тео о том, что Снейп — лучший кандидат. В любом случае, стоило обсуждать это с Гарри, а не с Джинни. — Не могу. Мне не хватит знаний. Гарри нужна помощь того, кто обладает нужными навыками. Нужно уговорить его. — Гермиона внимательно посмотрела на Джинни. Если бы та могла поговорить с Гарри, это бы наверняка возымело лучший эффект: может Уизли и не знала, что избранный мальчик был в нее влюблен, но для Грейнджер все было очевидно. — Не знаю. Это звучит, как крайне плохая идея. Почему никто из преподавателей не поговорит с ним? Что действительно возымело бы эффект, так это то, если бы они сами притащили его к Снейпу. Иногда упертости Гарри не было предела. Возможно, идея силком дотащить его до кабинета Снейпа и бросить тому в ноги — не такая уж и плохая. Стоило задуматься над реализацией, если словесные уговоры не возымеют эффект. Джинни поникла, опуская голову, а взгляд уперла в пол. — Он все время винит себя во всех бедах. Считает, что люди страдают из-за него. Какая глупость, правда? Иногда мне хочется ударить его прямо в нос. — Он бы куда больше оценил, если бы ты его поцеловала. — Гермиона улыбнулась и вздернула бровь, поймав на себе непонимающий взгляд подруги. — Да брось, неужели ты правда не замечаешь? Джинни и сама долгое время была влюблена в Гарри. Иногда Гермиона думала о том, что ее недолгие увлечения кем-то другим были лишь попытками отвлечься. Она никогда не осуждала подругу за это, в целом понимая, что и Гарри не слишком сильно отличался от Рона и не обращал внимания на очевидные вещи, пока не стало поздно. — Я не хочу об этом говорить. — Джинни скрестила руки на груди и отвернулась, глядя куда-то в окно. — Он позвал Чжоу в кафе мадам Паддифут. — добавила она и встала с места, начиная доставать из шкафа школьную форму, буркнув себе под нос, что скоро начнется завтрак, а они могут опоздать. Гермиона закатила глаза.

***

На завтраке Грейнджер села рядом с Поттером. Сегодня он тоже был хмурым, а под глазами темнели круги. Она гадала, не было ли у него проблем со сном с тех пор, как ему явилось очередное ведение. Сложно было не заметить, как он безучастно ковырялся в тарелке вилкой. — Билл с тобой не говорил? — поинтересовалась Гермиона, наполняя тарелку едой. Она наконец-то проголодалась. По правде говоря, казалось, она готова съесть целую лошадь, что было не удивительно, учитывая, что днем ранее она практически ничего не ела. — А он должен был со мной поговорить? — Гарри посмотрел на подругу с подозрительным прищуром. Уже можно было сделать вывод, что говорил. Гермиона поджала губы, чуть наклонив голову набок, когда встретилась взглядом с Гарри. — Тебе нужна помощь, Гарри. Если ты сам этого не понимаешь, поверь мне — я тут мозг. — она выдавила совсем слабую улыбку. Получилось так себе. — Ты уязвим, и Он может пользоваться этим. Сама Грейнджер не знала, как поступила бы на месте друга. Понятно, что дело дрянь, но и впустить кого-то в свою голову, чтобы попытаться исправить ситуацию, казалось чем-то пугающим. Особенно когда речь шла о Снейпе. С другой стороны, когда тебе в голову лез Темный Лорд, было еще хуже. — Билл со мной говорил. — сдался Поттер, бросая вилку в тарелку и отодвигая в сторону. — Сказал, то, что я вижу эти «видения», похоже на проникновение легилимента в сознание. Ментальная магия, против которой можно бороться только с помощью окклюменции. И то, что только два человека могут мне помочь. Снейп, с которым у нас взаимная неприязнь, как ты и сама знаешь. И новый профессор защиты от темных искусств, но ему я не доверяю. Гермиона задумчиво промычала, принимаясь за завтрак. Не хотелось упоминать о том, что сам Теодор советовал сделать выбор в пользу другого профессора. — Я уже говорила тебе, что Снейп хороший учитель. Человек так себе, но все же. Понимаю, ты сомневаешься, но, если не мистер Нотт, то выбора не остается. Ей было страшно даже представить, как будут проходить занятия со Снейпом. Она почти не сомневалась: он станет получать мрачное удовлетворение, причиняя Гарри боль до тех пор, пока тот не научится выстраивать защиту. Эта мысль холодком проходила по спине, но вслух Гермиона её не произнесла. Она вообще не могла с уверенностью сказать, как именно всё это ощущается. Каково это, когда кто-то вторгается в твой разум, ломает защиту, просматривает воспоминания? И это неведение раздражало сильнее всего. Невозможность просчитать, подготовиться, найти логическое объяснение. Было очевидно одно: если подобное испытание предстоит выдержать перед Темным Лордом, пощады ждать не стоит. Он вряд ли стал бы действовать осторожно или тонко. Скорее наоборот — с холодной методичностью, прикладывая всю силу. В её воображении это выглядело как тяжелый молот, пробивающий стену удар за ударом, пока от преграды не останется ничего. Опустив взгляд в тарелку, Гермиона резко ткнула вилкой в омлет, и металл глухо звякнул о фарфор, выдав напряжение, которое она так старательно скрывала. — Гермиона, я не уверен, что хочу об этом говорить. Особенно о человеке, который меня ненавидит. — Поттер будто вынуждал, чтобы его потащили за шкирку и бросили в ноги Снйепа, как маленького бездомного котенка. Но Гермиона понимала его сомнения. — Я не знаю. — Хорошо, давай подумаем вместе. — теперь Гермиона начала откровенно издеваться над омлетом, разламывая его на маленькие кусочки. — Если не окклюменция, то что? Она перевела взгляд на Гарри. К собственному удивлению, ей удавалось сохранять внешнее спокойствие. Тревога за друга глухо пульсировала внутри, но кто-то из них обязан был мыслить ясно, не позволяя чувствам взять верх. В подобных разговорах это имело решающее значение. Гермиона лучше представляла, о чём именно шла речь, и, возможно, именно это удерживало её от паники. Осознание масштаба происходящего не парализовало — напротив, лишь усиливало решимость. Какие бы сложности ни ждали впереди, бездействовать было нельзя. Если дальше станет только хуже, значит, действовать нужно сейчас. И всё же она знала: упрямство Гарри не поддаётся чужим доводам. Его мог победить только он сам. И это понимание тревожило сильнее всего. — Мне надо подумать. — отмахнулся Гарри, схватившись за стакан с тыквенным соком. Если Гарри не сделает это сам, то кто-то его опередит. Заставит. Потому что так было нужно. — Тебе становится только хуже. То, что я не говорю об этом, не значит, что не замечаю. Бездействие не пойдет тебе на пользу, Гарри. Ты должен научиться сопротивляться этому, и тебе могут с этим помочь. Да, Снейп тебя ненавидит, да и ты его тоже, но Дамблдор верит ему. — Я обещаю подумать. — ответил Поттер после короткой паузы, не выдержав её требовательного взгляда и, наконец, уступив. Единственным утешением во всём происходящем стало то, что они с Роном, наконец, помирились. Гермиона не была уверена, когда именно это произошло — не было ни извинений, ни отдельного разговора. Просто в какой-то момент он снова оказался рядом, как прежде. Возможно, после того, что случилось с его отцом, держаться за обиды стало слишком бессмысленно. Некоторые вещи быстро расставляют всё по местам. И всё же тревога никуда не исчезла. Она оставалась где-то внутри, тихой, настойчивой, как фон, к которому невозможно полностью привыкнуть. Именно поэтому предложение сходить в Хогсмид на выходных показалось ей необходимым, почти разумным решением. Им всем нужно было отвлечься — хотя бы на несколько часов перестать быть теми, от кого чего-то ждут, и снова стать просто учениками.

***

Теодор не планировал выходить из замка, но последняя сигарета в пачке заставила внести корректировки в этот день. Впрочем, ему, вроде как, нужно было следить за Поттером, а сегодня как раз был день, в который студенты посещают Хогсмид. Золотое трио возвращалось из Трёх Метел, весело болтая, когда это произошло. Гермиона шла по расчищенной дороге, закинув руки на плечи друзьям, смеясь над их разговорами после пары кружек сливочного пива. Нотт шел за троицей, держась на расстоянии, чтобы не вызвать подозрений. Со стороны всё выглядело естественно: преподаватель, возвращающийся в замок той же дорогой, что и ученики. Ничего необычного. Он в который раз отметил, что его безупречная гриффиндорская отличница обладала весьма гибкими представлениями о правилах. Сливочное пиво формально не относилось к запретным веществам, но преподаватели, разумеется, не одобряли того, чтобы ученики злоупотребляли даже этим. Особенно такие, как она. Особенно такие, как мисс Грейнджер, чьё имя слишком хорошо сочеталось со словом «пример». Нотт поднёс сигарету к губам и сделал первую затяжку, позволяя дыму медленно заполнить лёгкие. Горечь табака привычно заземляла, возвращала контроль, собирала мысли в одну точку. Именно в этот момент воздух прорезал девичий крик. Звук ударил по нервам быстрее, чем сознание успело осмыслить его. Сердце пропустило удар. Сигарета выскользнула из его пальцев прежде, чем он это осознал. Он уже бежал. Снег хрустел под подошвами, холодный воздух обжигал горло, но он не замедлялся. Мысль вспыхнула мгновенно. Грейнджер. Что-то случилось с Грейнджер. И это было самым тревожным. Не сама возможность опасности. Не то, что он мог оказаться втянут в чужую проблему. А то, как быстро эта мысль стала единственной. Как легко вытеснила всё остальное. Он не привык беспокоиться о ком-то. Тем более — о ней. Взгляд на секунду метнулся к девушке, что лежала без сознания. Убедившись, что та не была Грейнджер, он огляделся. Гарри стоял над Гермионой, что присела рядом с каким-то свертком, в то время как Рон, взяв другую студентку за руки, лепетал ей что-то успокаивающее. — Я говорила… я говорила ей избавиться от этого… — тараторила Лианна, напуганным взглядом оглядывая присутствующих. Она была в ужасе. — Не трогайте! — резко бросил Тео, и в голосе его прозвучало то стальное напряжение, которое редко слышали ученики С Поттером было всё ясно: стоял, не ранен, мыслит. А вот мисс «я-сейчас-всё-пойму» вполне могла сунуть руки туда, куда не следовало. Теодор поднял Гермиону за плечи чуть резче, чем собирался, и развернул к себе. Пальцы сомкнулись на её запястьях почти инстинктивно. Взгляд быстро пробежал по лицу, по глазам, по коже. Убедившись, что она была в порядке, всего лишь удивлена его публичным вниманием, он наколдовал шкатулку и отлеветировал туда сверток с, как оказалось, ожерельем. Теперь украшение было заперто в шкатулке с помощью заклинания. — Ожерелье проклято. — пояснил Нотт. Он понял это сразу. Вокруг украшения держалась тёмная, почти неразличимая дымка — тонкая, как гарь над тлеющим пергаментом. Она не поднималась вверх и не рассеивалась, а лишь едва заметно колыхалась у самой поверхности, выдавая присутствие опасной магии. Тео подошел к пострадавшей девушке, имени которой не помнил. Ослабив шарф, он приложил два пальца к шее, проверяя пульс. Живая. — Грейнджер, бери шкатулку и иди за мной. — скомандовал Нотт, а затем взял девушку на руки, чтобы отнести в больничное крыло. — Мы отведем Лианну к профессору МакГонагалл. — сказал Гарри, а после кивнул подруге в сторону преподавателя, мол, иди. О том, что Грейнджер была Нотту ближе других учеников, Поттер и Уизли знали: она уже несколько раз посещала его индивидуальные занятия. Наверное, в их головах была четкая картинка, описывающая их отношения, где она — ответственная ученица, а он — учитель, разглядевший её потенциал. Гермиона предпочла бы, чтобы они и дальше придерживались этого мнения. — Она жива? — голос дрогнул, когда гриффиндорка заговорила с Ноттом, одарив обеспокоенным взглядом Кэти в его руках. Та не подавала признаков жизни. — Пока да. — в голосе Теодора читался серьезный и тревожный тон. Он четко знал, что ожерелье было проклято, но какого рода было проклятье, пока сказать не мог. Многое знать о проклятьях еще не давало навыка хорошо в них разбираться. Обычно путь до замка пролегал быстро и почти незаметно, но сейчас казалось, что дорога нарочно растянулась, словно сама земля замедляла шаги, отбирая драгоценные минуты. — Тебе нужно отнести шкатулку Биллу. — сказал Теодор, когда они с Гермионой наконец добрались до школы. Ему хватило ее быстрого кивка для того, чтобы повернуться в сторону больничного крыла и продолжить свой путь. По дороге Нотту встретился Флитвик. — О, Мерлин! — взволнованно воскликнул профессор. — Что стряслось? — Представители Святого Мунго должны забрать её немедленно, — сказал Теодор ровно, контролируя каждую ноту голоса. — Она прикоснулась к проклятой вещи. — Я сейчас же этим займусь! — Флитвик сменил направление и поспешил в обратную сторону. — О, мисс Бэлл, как же так…

***

Гермиона опустила взгляд на шкатулку в своих руках. Найти Билла. По правде говоря, она совсем не надеялась, что найдет его в кабинете, учитывая, что сегодня был выходной. Впрочем, она снова могла одолжить у Гарри карту, чтобы облегчить себе задачу. На удивление, Билла на карте школы не нашлось. Гермионе по счастливой случайности повезло найти его в доме Хагрида, время от времени кидающего Клыку мяч. Пес, лениво шагая по комнате, приносил его гостю. Это была самая медленная игра, которую только можно было придумать. — Билл. — с порога выдохнула Грейнджер. Вне уроков они не обращались друг к другу официально. Когда Уизли обернулся, она опустила взгляд на шкатулку в своих руках. Она запыхалась, а щеки порозовели теперь уже не только после сливочного пива. — Т… Мистер Нотт сказал показать это тебе. Ученицу прокляли. Билл тут же соскочил с места, бросая мяч куда-то в сторону, и тот закатился под шкаф. В этот раз пес тяжело вздохнул, устало ложась на пол возле кресла. — С ученицей все в порядке? — нервно спросил Уизли, а затем взял из рук шкатулку. — Она жива, но выглядит так, будто нет. — Гермиона поджала губы, так и оставшись стоять недалеко от входной двери. Предварительно избавившись от всего лишнего, Билл поставил шкатулку на стол и достал из кобуры палочку. Открыл крышку. Ожерелье поднялось в воздух и почти зависло на месте, медленно двигаясь и сверкая переливами темных камней. Билл принялся пристально его разглядывать. Гермиона молча наблюдала. Если приглядеться, можно было разглядеть легкую дымку вокруг украшения, но с расстояния нескольких метров она не была уверена в том, что видит. — Похоже на проклятье Кураре. — Заключил Билл, а затем вернул ожерелье обратно в шкатулку. — Вы видели, что произошло? Она…кричала или ее поднимало в воздух? — Был крик, но, кажется, кричала её подруга. Я не уверена. — Гермиона качнула головой. — Да, Кэти была в воздухе, прежде чем упала. И, кажется, были судороги. Эффект был похож на Круцио. Её чуть передернуло от мысли о том уроке с Грюмом. Точнее, с Барти Крауч-младшим. Но зрелище и правда было похожим, и произошедшее с Кэти выглядело не менее устрашающе. Еще хуже было думать о том, что теперь в школе снова было не так безопасно, как порой заявляли преподаватели. Гермиона заметно напряглась. Билл кивнул, возвращая взгляд к шкатулке. И в их с Гермионой головах был один и тот же вопрос — кому понадобилось накладывать на ученицу проклятье? — Спасибо, что принесла шкатулку, можешь идти. — тихо произнес Билл. — Отдыхай. Несмотря на интерес к произошедшему, Гермиона решила не спорить и молча ушла. Позже она спросит об этом Теодора. Сегодня у них планировалось занятие, но, учитывая произошедшее, она не была уверена, что оно было в силе. И все же, появиться следовало, как минимум из-за того, чтобы не повторилась уже произошедшая ситуация, когда она не пришла. К тому моменту, когда Гермиона вернулась в гостиную, Гарри и Рон уже вернулись от Минервы. Если Грейнджер все правильно поняла, они оставили подругу Кэти у профессора, получив очередное замечание на тему того, что когда что-то происходит, Золотое Трио всегда рядом. Гермиона невольно усмехнулась про себя — как будто кто-то специально подбрасывал им проблемы. Рон и по сей день не переставал удивляться, как это им так «везло». — Кто-то еще помнит, что школа должна быть безопасным местом? — неуверенно спросил Рон, оглядывая друзей. — Ага. — Джинни села на диван рядом с Гарри и успокаивающе погладила его по спине. — Кому вообще понадобилось называть проклятье на Кэти? — Это Малфой. — угрюмо заявил Гарри. — Гарри! — Гермиона ахнула. Это было слишком серьезное заявление, но Гарри говорил так уверенно, что удивило скорее это. — Драко тот ещё кретин, но у него кишка тонка кого-то убить. К тому же, зачем ему убивать ее? — Лианна сказала, что Кэти несла ожерелье Дамблдору, и вела себя странно, будто это дело первостепенной важности. — ответил Гарри, хмуро посмотрев на подругу. — Сверток порвался, потому что Лианна пыталась отобрать его у Кэти, и та случайно коснулась его. — О, Мерлин. — Грейнджер нервно потерла переносицу. — Империус? — Может быть. Стоило рассказать об этом Теодору. И Биллу. — Гарри, с чего ты взял, что это Малфой? — Джинни искренне удивилась. Кажется никто не верил, что Драко на это способен. — Он ведет себя подозрительно. Его что-то отвлекает. И если раньше он только и делал, что напоминал о своем присутствии, сейчас его почти никто не замечает. — Гарри нахмурился. Видимо, и сам понимал, что его аргументы звучали неубедительно. — Я просто знаю и все. — Просто знаешь? Это слишком сильное заявление, Гарри! Надеюсь, ты не сказал этого профессору МакГонагалл! Вопреки тому, что Драко в этом году и правда вел себя слишком тихо, Гермиона не придавала этому такое большое значение, списывая все на то, что тот мог банально перерасти тот возраст, когда все друг друга дразнят. Может она была мечтателем, но её теория нравилась ей куда больше, чем то, что Малфой хотел убить директора. Гарри молчал, и Гермиона перевела напряженный взгляд на Рона, ожидая ответа уже от него. — Я не знаю. — тут же выпалил Уизли, когда поймал на себе взгляд Грейнджер. — То есть, Малфой, конечно, придурок, но чтобы убивать директора…. — Плевать. — Гарри вскочил с места и быстро поднялся по лестнице к спальням. Тяжело вздохнув, Джинни покачала головой. — Какой-то бред. Все это. Гермиона проследила взглядом за уходящим Гарри, а после глубоко вздохнула: действительно бред. Но, в отличие от друга, ей не хотелось делать поспешных выводов. Возможно, его теорию стоило проверить, но вот так сразу бросаться обвинениями — это казалось очередным проявлением того раздражения, что появилось после того, как Поттера стали посещать видения. И по правде сказать, это не только беспокоило, но и пугало. Тяжело было смотреть на то, с чем не можешь помочь лучшему другу. Это заставляло чувствовать себя, наверное впервые, слишком беспомощной. Гермиона всегда пыталась мыслить холодной головой, но это чувство было слишком едким, въедаясь на подкорку. Вопреки тому, как часто она читала любовные романы, в которых девушкам отводилась роль теми, кого защищают, Грейнджер нуждалась в другом. Хотя все эти романы, признаться, трогали ее за душу.

***

Неподтвержденная теория Гарри не давала Гермионе покоя. У нее было около пары свободных часов на то, чтобы посетить библиотеку и попытаться найти информацию о том заклинании, которое по неосторожности упомянул Билл. Грейнджер знала, что не найдет информацию о темном заклинании в школьных учебниках, поэтому пошла по иному пути, припоминая Кураре, как ингредиент к противоядию от токсинов. Ответ нашелся спустя долгие минуты поисков в книге «Продвинутое зельеварение: теории и практики». «Глава XII. Экзотические компоненты: от магловского мира к магическому применению Раздел: Яд кураре и проклятие Curare 1. Общая характеристика яда кураре. Кураре (Curare) — природный нейротоксин растительного происхождения, традиционно используемый племенами Южной Америки для обработки наконечников стрел. Получают из коры растений родов Strychnos и Chondrodendron. Магические свойства проявляются только после специальной обработки волшебниками: — усиление нейропаралитического действия — в чистом виде яд действует как на маглов, так и на волшебников, хотя магические существа могут проявлять повышенную устойчивость; — использование в зельеварении микродозы, тщательно дозированные и магически стабилизированные, позволяют использовать яд в сложных зельях; — потенциал к трансформации — при правильной алхимической обработке становится компонентом зелий; — способность служить носителем проклятия — яд может служить средством «запечатывания» магического эффекта, формируя самостоятельное проклятие, известное как Curare. 2. Проклятие Curare Проклятие, созданное на основе свойств яда, воспроизводит его действие магическим путём. В отличие от заклинаний, Curare накладывается на предмет и остаётся активным годами, пока не сработает при контакте. Тип: проклятие тёмной магии. Механизм активации: срабатывает при физическом контакте с проклятым объектом . Эффект: — мгновенный паралич мышц; — удушье из‑за блокировки дыхательных мышц; — подъём цели на высоту до 2 метров над землёй; — судороги и конвульсии; — смерть в течение 30 минут при полном контакте. Статус: запрещено Министерством Магии с 1823 года как близкое по эффекту к Непростительным. Применение: исторически накладывалось на артефакты (наконечники стрел, украшения, оружие). 3. Применение кураре в зельях…» Можно ли соотнести произошедшее с Кэти Бэлл с Драко Малфоем? Думай, Грейнджер, думай. Склонившись над книгой, Гермиона вновь пробежалась взглядом по строчкам. «В отличие от заклинаний, Curare накладывается на предмет и остаётся активным годами, пока не сработает при контакте.» Она закрыла глаза, вспоминая один из летних дней, когда Золотое Трио решило наведаться в Лютный переулок. Гермиона, Гарри и Рон стояли у угла магазина «Всевозможные волшебные вредилки» Фреда и Джорджа. Они только что вышли из него, нагруженные покупками и шутливыми советами близнецов. — Ну что, идём к «Флориш и Блоттс»? — предложила Гермиона, сверяясь со списком учебников. — Да, но сначала надо купить чернила, — напомнил Рон. — У меня закончились ещё в июне, а мама так и не купила… Внезапно Гарри замер, вглядываясь вдаль по улице. — Смотрите! — он тихо ткнул пальцем вперёд. — Это же Малфой! Все трое повернулись. Вдалеке, у поворота к «Горбин и Бэркес», действительно стоял Драко Малфой. Он был один, без матери и телохранителей. Огляделся по сторонам, нервно поправил мантию — и решительно зашагал к тёмной арке входа в магазин. — Что он тут делает? — нахмурился Рон. — Один? Без мамы? — И идёт в «Горбин и Бэркес»… — медленно добавила Гермиона. — Это не просто магазин. Там продают вещи с тёмной магией. — Думаешь, он что‑то задумал? — спросил Гарри. — А когда он вообще делал что‑то просто так? — фыркнул Рон. Гарри достал из сумки мантию‑невидимку. — Давайте проследим. Только осторожно. Ребята накинули мантию, стараясь не шуметь, и двинулись следом за Драко. Они приблизились к витрине «Горбин и Бэркес». За стеклом — коллекция жутких предметов: серебряный кинжал с рунами; череп с изумрудными глазами; старинный медальон, от которого исходит слабое фиолетовое свечение; витрина с проклятыми украшениями. Драко не стал разглядывать витрину. Он толкнул тяжёлую дверь и вошёл внутрь. — Видели? — прошептал Рон. — Он знал, куда идёт. Не просто гулял. — И выглядел… напряжённо, — добавила Гермиона. — Как будто боится, но всё равно должен это сделать. — Пойдём ближе, — предложил Гарри. — Может, услышим что‑нибудь. Они подкрались к окну, стараясь оставаться в тени. Стекло было мутным, но сквозь него пробивался свет от ламп внутри. За стеклом они различили фигуру Драко — он стоял напротив мистера Горбина, владельца лавки. Тот выглядел недовольным и слегка испуганным. — …это не то, что я обычно делаю, — донёсся голос Горбина. — Слишком опасно. — Вам заплатили, — холодно ответил Драко. — И заплатят ещё, если выполните условие. — Но вещь не здесь. Её нельзя просто принести в магазин… — Найдите способ, — отрезал Малфой. — Или я скажу отцу, как вы уклоняетесь от обязательств. Горбин побледнел. — Хорошо. — прошипел он. — Я посмотрю, что можно сделать. Но это займёт время. — У вас неделя. — бросил Драко. — И приберегите для меня тот предмет, о котором мы говорили в прошлый раз. Тот самый. Он развернулся и направился к выходу. Они так и не выяснили, что было нужно Драко, но в таком месте, как «Горбин и Бэркес», можно было найти мало хорошего. Ожерелье. Могло ли Кэти Бэлл поразить одно из ожерелий, что лежали на витрине с проклятыми украшениями?