Мисс Грейнджер?

— Я не… так, для начала успокойтесь и выбросьте из головы всё то, о чем думаете сейчас. — Грейнджер подняла указательный палец, переводя взгляд от Поттера к Уизли и обратно. Сердце в груди предательски ускорило ритм. Какими были варианты, кроме очевидных? Что она могла делать в компании преподавателя ночью, тем более вне кабинета, где проходили занятия? Думай, Грейнджер, думай. Черт возьми, и почему она перестала брать с собой карту? Гермиона выучила маршруты патрулей наизусть и была уверена, что её не смогут обнаружить. Но она не подумала о том, что кроме преподавателей её может попытаться найти кто-то ещё. И что для того, чтобы проследить, кому-то не нужно было следовать за ней по пятам. — Интересно, о чем же мы подумали, Джинни? — Гарри посмотрел на Уизли поверх очков, и они переглянулись. — Да, что мы могли подумать, когда наша лучшая подруга буквально ночует в комнате нашего нового преподавателя — Мистера Нотта? — Джинни наигранно тянула предложение, разводя руками. — Наверное, он дает тебе советы, как правильно заниматься делами старостата? Или ты всю ночь отчитываешься ему об успеваемости своего факультета? Гермиона разомкнула губы, планируя что-то сказать, но в итоге только глубоко вздохнула, пытаясь… пытаясь что? Придумать оправдание? В очередной раз соврать, когда правда была настолько очевидна? Она умела, но ненавидела врать тем, кто был ей дорог, поэтому ничего не рассказывала. Ещё одна причина крылась в самом Тео: Гермиона не хотела ставить его под удар, поэтому держала их отношения в секрете. Так было правильно, потому что она не хотела, чтобы он со скандалом вылетел из школы. Обдумав все несколько секунд, Грейнджер наложила на комнату заглушающие чары. В этот раз ей явно не увильнуть от ответов. — Считаете, я должна была рассказать? — вложив в вопрос максимум спокойствия, на которое была способна, Гермиона подошла ближе к друзьям. Они не имели права ответить «да». Если только ни думали, что Нотт к чему-либо её принуждал. Во всех других случаях её молчание было понятно и логично. — А по-твоему — нет? — возмутилась Джинни. — Мы твои лучшие друзья! К тому же, ты нам соврала! Сказала, что пытаешься найти какую-то информацию в запретной секции, а что в итоге? Гарри почесал затылок. — Гермиона, мы не осуждаем тебя… думаю, от уроков Снейпа есть толк, пусть мы друг друга и ненавидим. Но ты могла хотя бы намекнуть? Мы не знаем, кто этот Нотт. Вдруг он не тот, за кого себя выдает? Что мы вообще о нем знаем, кроме того, что он слизеринец, его имя Теодор Нотт, и что ему… сколько? Двадцать пять? Он ровесник Билла! Благо, в комнате не было Рона. — Кем бы он ни был, я убеждена, что Билл доверяет ему достаточно, чтобы посвящать его в некоторые дела и даже советоваться. Или этого недостаточно? — Гермиона заметила, что Гарри хотел что-то ответить, но не дала ему высказаться раньше времени. — Нотт не носит метку. Не такое уж сильное заявление, пусть это могло навести друзей на очевидный вопрос, каким образом Грейнджер в этом убедилась. Но Нотт как минимум закатывал рукава, правда, она не помнила, делал ли он так на общих занятиях. — То, что при этом он не состоит в Ордене, не делает его плохим человеком. Он правда пытается помочь, в том числе практикой, не входящей в школьную программу. Индивидуальные занятия — действительно занятия по ЗОТИ. Почти всегда. По крайней мере, на таких занятиях они выделяют должное количество времени на практику и изучение новых заклинаний, которые наверняка пригодятся Гермионе в будущем. — А касательно моей лжи о запретной секции. Справедливости ради, несколько раз я действительно была там. В остальном вы должны понимать, почему я не сказала правду. — Что? Мне показалось, или ты хочешь сказать, что мы бы вас с потрохами сдали? — Джинни резко замерла, уставившись на подругу округлившимися от удивления глазами. — Я просто в шоке! Я, обсуждая с тобой Нотта, слышала упреки и осуждения, а сама ты — что? Уизли помотала головой, не веря своим ушам, и стремительно направилась к двери. Она не ревновала, просто была недовольна тем, что Грейнджер не раскрыла ей свою тайну. Причина казалась Гермионе совершенно глупой. Дело же было вовсе не в недоверии, а в том, чтобы сохранить их с Теодором секрет. Хотя бы до того момента, как она окончит школу. Гарри тяжело вздохнул, посмотрев на закрывающуюся дверь. Гермиона села рядом, сложив руки перед собой в замок и опустила на них взгляд. — Мистер Нотт не лезет в наши дела. — Грейнджер не знала, зачем оправдывалась. Возможно, потому что Поттер, в отличие от импульсивной Уизли, молча ждал её объяснений. — Он хочет, чтобы я была готова, когда наступят темные времена. Я не прошу тебя доверять ему, но доверься хотя бы мне. Так себе сравнение, но воспринимай его, как Снейпа, которому доверяет Дамблдор. Гарри молчал дольше, чем Гермиона была способна вынести. Она представляла, как шестеренки в его голове активно крутились в попытке привести его к решению. К принятию или отрицанию. — Ладно. — Поттер шумно выдохнул, поправляя очки. — Но не заставляй нас чувствовать себя полными идиотами. Ты прекрасно знаешь, что мы доверяем тебе. Мы не стали бы подозревать тебя в чем-то ужасном. Но лучше было сразу сказать. Не дать нам узнать об этом так. Гарри повертел в руках карту, а затем отложил в сторону, чтобы не измять пергамент окончательно. — Джинни очень дорожит дружбой с тобой, и для нее твой поступок выглядел особенно некрасиво. Вспомни, она ведь делится с тобой всем и от тебя ждет того же. — Для меня это личное. Очень. — Грейнджер запустила пальцы в волосы, зачесывая передние пряди назад, и на несколько секунд закрыла глаза, размышляя. — Есть вещи, о которых не хочется распространяться, и первые отношения — одна из таких вещей. Я не хотела бежать к Джинни и вываливать на нее все это, особенно учитывая, что мистер Нотт заинтересовал и её. Наоборот, знаешь, хотелось оставить это только между нами двумя. Хотя бы на первое время. До… не знаю, до удобного момента? По правде говоря, Грейнджер очень слабо визуализировала тот самый момент, когда сможет представить Нотта, как своего молодого человека. Но даже в таком случае, казалось, на лицах друзей было бы удивление, достойное быть запечатленным на колдофото. Гарри тяжело вздохнул, вставая с кровати. — Пора на завтрак, хотя вряд ли мы успеем. Рон говорил, что сегодня должен прибыть сотрудник Министерства. Ему Билл сказал. Увидимся. — бросил он перед тем как выйти.

***

К обеду всех студентов и преподавателей, без исключения, попросили присутствовать в Большом зале. В воздухе витало напряжённое ожидание, нарушаемое лишь приглушённым шёпотом. Когда вперёд вышел Альбус Дамблдор — человек, чьё появление перед учениками в этом году было редким, зал постепенно стих. Его голос звучал как никогда серьезно. Он наполнил пространство приветственной речью. Рядом с ним стояла Долорес Амбридж — невысокая, полная женщина с приторной улыбкой и высоким, неприятно резким голосом. Когда она заговорила, её слова звучали нарочито мягко, но в этой мягкости угадывалось что-то холодное и чуждое. Она говорила о безопасности, о порядке, о школе как о месте, где всё должно находиться под строгим контролем. Чем дольше она говорила, тем отчётливее становилось ощущение, что за этой речью скрывается нечто большее, чем забота о студентах. — Эта женщина была на моем слушании и голосовала за мое исключение. Верная собачонка Фаджа. — раздраженно пробормотал Гарри, отложив вилку в сторону. — Дожили. Теперь Министерство лезет в дела Хогвартса. — так же без энтузиазма сказал Рон. — Интересно, как это будет? — Думаю, первым делом она пересмотрит программу обучения. — предположила Грейнджер, бросив взгляд в сторону преподавательского стола. Без сомнений, первой дисциплиной на очереди станет ЗОТИ. Что-то подсказывало, что и к индивидуальным занятиям, если о них станет известно, будет уделено особое внимание. — Ни слова о дополнительных занятиях, ладно? — О, Мерлин, мы же не идиоты! — обиженно сказала Джинни. Гарри разочарованно покачал головой, прежде чем бросить короткий взгляд на преподавательский стол. А именно туда, где сидел новый преподаватель и Билл. Нотту хотелось бросить в Амбридж заклинание немоты сразу, как только она заговорила. Её голос, приторный и неестественно высокий, раздражал сильнее любых угроз, скрытых за словами. Он с трудом удержался от того, чтобы не сжать пальцы вокруг палочки. Он посмотрел на Билла, который тоже не демонстрировал восторга от ее речи. Тот слушал молча, но в напряжённой линии его челюсти и холодной сосредоточенности глаз не было ни тени одобрения. — Следовало предупредить, чтобы мы наколдовали беруши. — тихо произнес Теодор. — От ее голоса меня подташнивает. — Её голос — наименьшая из проблем. — сухо заметил Билл, с наигранным интересом осматривая столы факультетов. Большинство учеников выглядели так, словно вот-вот начнут блевать слизнями. Едва ли хоть кого-то впечатляла пламенная речь этой дамы в розовом, как минимум из-за того, что каждое ее слово звучало до тошноты наигранно. — Билл, как думаешь, мне стоит попытаться ввести ее из себя? — Нотт посмотрел на друга. — Может она испугается и вылетит отсюда, как испуганный книзл? — в его тоне звучала едва сдерживаемая ирония, но под ней угадывалось вполне искреннее желание проверить, насколько прочна эта приторная невозмутимость. — Если не боишься, что вместо нее сам вылетишь, можешь рискнуть. — Билл покосился на друга. — Но я не думаю, что терять такого учителя, как ты — хороший исход событий для учеников. — это было не просто предупреждение — скорее напоминание о грани, которую не стоило переступать без крайней необходимости. Все же, Нотт был нужен. Детям, в частности Поттеру, пусть даже его помощь чаще предназначалась Грейнджер. Едва ли Тео был готов попрощаться с последней, если она действительно вызывала в нём серьезный интерес. Билл, разумеется, не стал говорить об этом вслух за учительским столом. Некоторые вещи лучше оставлять невысказанными. Импульсивность всегда была частью натуры Тео. Рискнуть, пойти ва-банк, бросить вызов обстоятельствам, не оглядываясь на последствия. Но сейчас всё было иначе. Сейчас на кону стояло слишком многое. И прежде чем сделать следующий шаг, ему следовало всё тщательно обдумать. Не сказать, что у Нотта было много времени на размышления: Амбридж приступила к исполнению своих новых обязанностей в первый же день, явившись на урок по ЗОТИ у старших курсов с видом человека, уверенного в своей полной и безоговорочной власти. Общее настроение учеников можно было оценить как крайне неудовлетворительное: это розовое пятно на коротких ножках вызывало раздражение у абсолютного большинства. Она ещё не успела ничего сделать, но уже одним своим присутствием нарушала привычный порядок вещей. Благо, пока что эта идиотка занимала в Хогвартсе лишь роль инспектора, задача которого была убедиться, что программа обучения соответствовала требованиям Министерства. Хотя то, что та нашла в программе Нотта несоответствие, не порадовало никого. Именно поэтому первым, что она сделала, стала раздача новых учебников. Один экземпляр опустился на стол молодого преподавателя, и он посмотрел на тот с неприкрытым отвращением. Остальные же разлетелись по столам студентов. — До сих пор ваше обучение предмету было обрывочным, но вам будет приятно узнать, что отныне вы будете изучать защитную магию по программе, одобренной Министерством. — от того, как она порой тянула гласные, уши сворачивались в трубочку. — Здесь нет главы использования защитных заклинаний. — заметила Гермиона, наспех пробежавшись взглядом по странице с содержанием. Она бросила короткий взгляд на Долорес, а после на Теодора. Было крайне интересно его мнение на этот счет, но что-то подсказывало, что истинные эмоции по данному поводу она сможет увидеть лишь после ухода женщины в розовом. — Использованию? — Долорес рассмеялась, и Гермиона поймала себя на мысли, что еще не слышала настолько неискренний, вызывающий сильное отторжение смех. — Зачем вам для сдачи экзаменов использовать заклинания, не представляю. Вы будете изучать применение защитных заклинаний совершенно безопасным образом, без всякого риска! — Если на нас нападут, то мы должны уметь ими воспользоваться. — возмутился Гарри. — По мнению нашего Министерства, теоретических знаний будет достаточно для того, чтобы Вы сдали экзамен, на что в конечном счете и нацелено школьное обучение. — Долорес обратила свой взгляд на молодого учителя, ожидая его реакции. Каждый раз, когда Амбридж поворачивала голову в сторону Нотта, он одаривал ее безупречно вежливой, почти очаровательной улыбкой. Такой, будто внимал каждому ее слову с искренним интересом. Но стоило ей отвернуться, как эта маска исчезала. В его глазах проступал холод, острый и беспощадный, а линия губ становилась жестче. В такие моменты он выглядел человеком, готовым сожрать ее со всеми потрохами. Или хотя бы кинуть в нее Круцио, для начала. — Какое счастье, что Министерство предоставило нам такого человека, как Вы, мисс Амбридж. — он разглядел на ее лице довольное выражение. Однако, если она думала, что он собирается с ней соглашаться, то она очень сильно ошибалась. — Но так странно, что они отправили нам человека, который обучался по программе, которая не была нацелена на полную безопасность студентов. Интересно, как Вы смогли сдать экзамен, при этом не покалечившись во время обучения? Теодор быстро заморгал, прикидываясь полным дурачком. — Даже в мое время, я не припомню, чтобы ученики случайно отрезали пальцы себе или кому-либо еще. Как странно. Школа чародейства и волшебства и без использования магии. Неужели это место превращается в обычную маггловскую школу? Наблюдать за разговором этих двоих было крайне увлекательно, хотя это скорее напоминало шоу, в котором актеры играли просто отвратительно: как наигранная доброжелательность Нотта, так и улыбка Амбридж, будто приклеенная, выглядели комично. Казалось, в глубине души оба были готовы метнуть друг в друга непростительными. — Программа включает в себя использование магии на некоторых дисциплинах, например, на трансфигурации. Но не забывайте, профессор, Хогвартс выпускает из школы юных волшебников, а не воинов. В использовании заклинаний, в особенности друг на друге, нет необходимости для сдачи СОВ. — И как теория подготовит нас к опасностям, которые нас ждут? — вмешался в разговор Гарри, выдерживая взгляд Долорес, когда та повернулась лицом к классу. — Это глупости, дорогой. Кто же будет нападать на детей, на таких, как вы? — Хм, не знаю, может быть Лорд Волан-де-Морт? — предположил Гарри, и по выражению его лица можно было оценить все раздражение, что он испытывал. Как будто то, что он говорил, было настолько очевидно, что не требовало быть произнесенным вслух. По залу прошла волна перешептываний. Гермиона перевела взгляд на друга и нервно прикусила нижнюю губу: тут ему следовало промолчать. Даже с учетом того, что он был прав. С лица Амбридж наконец-то сошла эта мерзкая, фальшивая улыбка. Выражение ее лица стало серьезным, и следующие несколько секунд тишины показались мучительно долгими. Но, стоило той заговорить, тишина запомнилась, как самая сладкая музыка для ушей. — Вам внушали, будто некий темный волшебник снова гуляет на свободе, но все это ложь. — Это не ложь! Я его видел, я дрался с ним! — возмутился Поттер, еле усидев на месте. — Или по Вашему Седрик Диггори сам умер в прошлом году? — Смерть Седрика Диггори — несчастный случай. — Это было убийство! Волан-де-Морт убил его! — не сдавался Гарри, и Гермиона пожалела, что сидела с Джинни, а не с ним. В обратном случае она имела бы возможность попытаться его усмирить, заставить промолчать, чтобы не заработать себе неприятности. — Хватит! — Амбридж повысила голос, заставив Поттера замолчать. — Мисс Грейнджер, Вы докладывали о распространяемых по школе слухах? Декану факультета или, быть может, самому директору? Гермиона поджала губы. Она предпочла бы оставаться для Долорес серым пятном, не требующим внимания. Но ситуация усложнялась тем, что она была старостой. Ответственность и видимость, с которыми невозможно было спрятаться. — Полагаю, о позиции мистера Поттера стало известно еще из выпусков «Ежедневного пророка». Никто из присутствующих не услышал ничего нового. — сухо ответила она. — Не пытаетесь ли Вы сказать мне о том, что согласны со взглядами Вашего одноклассника, мисс? Мне кажется, Вы достаточно умны, чтобы отличить правду от лжи. — Долорес убрала руки за спину и, не спеша, направилась к первой парте. Остановившись напротив Гермионы, она выпрямилась, словно намереваясь осмотреть ее не только глазами, но и всем своим строгим, оценивающим присутствием. — Все верно. Я достаточно умна для этого. — неоднозначно ответила Грейнджер, так и не дав четкого ответа касательно своего мнения. Но долгий взгляд, которым она смотрела на розовую жабу, не оставлял сомнений. — Мне кажется, нам с Вами и мистером Поттером есть, что обсудить. Зайдите после занятий в мой кабинет. И снова эта натянутая, неискренняя улыбка. Внезапно в голове зависло желание выбить пару зубов, чтобы убрать эту улыбку с чужого лица. Голыми руками, без использования магии, как и желало Министерство. — Извините, мисс Амбридж, не могли бы Вы закончить? — с той же манерой спросил Нотт. — Видите ли, Вы отнимаете у нас драгоценное время на изучение теории, которая всегда дается сложнее без практики. Нам всем далеко до такой превосходной ведьмы, как Вы. — Я буду присутствовать здесь столько, сколько захочу, мистер Нотт. Он почувствовал, как его правый глаз дернулся. — Я так не думаю. В письме, которое прислало нам уважаемое Министерство, было ясно написано — сотрудник проведет детальный инструктаж, не влияющий на занятия студентов. Приходите, когда у Вас будут соответствует бумаги, дающие право на контроль занятия, мисс Амбридж. Или мне следует объявить Министерству про ваше злоупотребление должностными обязанностями? Нотт вопросительно вскинул бровь. Его вопрос, разумеется, в ответе не нуждался. — Прошу Вас, не мешайте мне проводить занятие. У студентов скоро экзамены, мне нужно их подготовить, а не проводить воспитательные беседы, которые к уроку не имеют никакого отношения. Спасибо. — Мистер Нотт, Ваша внимательность к деталям восхищает, но было бы гораздо разумнее сосредоточиться на основном посыле, а не на второстепенных мелочах. — Долорес одарила Нотта прощальной улыбкой, но после, повернувшись к нему спиной, поджала губы и направилась к выходу. Как только дверь за ней закрылась, напряжение в классе мгновенно спало, и ученики, до этого вытянутые по струнке, наконец позволили себе расслабиться. Гермиона уронила презрительный взгляд на новый учебник. По правде говоря, он больше напоминал сборник анекдотов. Защита от темных искусств без практики — ну чем не шутка? — Бред какой-то. — пробормотал Поттер за её спиной, захлопнув свой экземпляр. — Итак, все дружно выдыхаем, хотя, конечно, не мешало бы здесь проветрить. — Теодор скривил лицо, ощущая в носу запах женских духов, от которых вот-вот, казалось, разболится голова. Взяв со своего стола экземпляр, любезно предоставленный Министерством, он без особого энтузиазма покрутил его в руках. Уже через мгновение тот оказался выброшен куда-то за спину. — Разумеется, я не планирую потакать этой прекрасной женщине и Министерству, и рассчитываю, что вы оставите все в секрете. Я буду обучать вас так, как планировал. Однако, я уверен, совсем скоро это станет достаточно проблематично. Такие люди, как она, непременно побегут к верхушке — выпрашивать необходимые бумажки, чтобы держать всех на цепи. Это было очевидно. И Нотт понимал, что попытку поставить точку Амбридж воспримет, как призыв отправить донос Фаджу. Тот подготовит необходимые заявления и официальные бумаги с особым удовольствием, учитывая все его интервью для газет. — Помните, практика — один из двигателей прогресса. А то, что нам говорила сейчас, опять же, эта прекрасная женщина — желание контролировать людей, чтобы те плясали под дудку Министерства. А я очень не люблю, когда мне мешают. Несмотря на то, что позиция Нотта вызывала уважение у большинства присутствующих в классе, Грейнджер переживала о том, как бы ему это не вышло боком. То, что он бросал вызов верному заместителю Фаджа, могло лишь усугубить ситуацию. Получалась палка о двух концах: Тео мог учить их, до поры, до времени, но что будет, когда Долорес явится к нему в кабинет с необходимыми бумагами? И не принесет ли она вместе с тем документ об его отстранении? Хотелось верить, что пока что она не имела необходимых полномочий для увольнения учителей. — Лишь вопрос времени, когда она вернется сюда с кипой разрешений от Министерства. — заметил кто-то с задних парт Слизерина. — Тогда не стоит терять драгоценное время. — заметила Грейнджер, откладывая новый «учебник» на край стола. Хотя она предпочла бы закинуть его в камин или отработать на нем парочку заклинаний. — Это я и сказал. — Нотт натянуто улыбнулся, оглядывая присутствующих взглядом. — Я буду очень рад, если мы друг друга хорошо поняли. Взгляд Тео упал на Симуса Финнигана, который буквально недавно уличал Поттера во лжи, вместе со своей матерью. Это могло бы стать проблемой, если парень действительно настолько глуп, чтобы поверить в бредни, о которых писали в Пророке. — Я уверен, вы все прекрасно помните список непростительных заклинаний, которые вам демонстрировал Барти Крауч-младший в облике Алостора Грюма. Давайте вспомним их и поговорим о том, как они действуют и как эти заклинания отразить. Последнее, к слову, самое важное. — Нотт перевел взгляд на Гарри. Кажется, весь класс напрягся при упоминании занятий с лже-Грюмом. — Мистер Поттер, полагаю, Вы знакомы с этими заклинаниями очень близко. Не расскажете нам? Поттер нахмурил брови, откидываясь на спинку стула, и перевел взгляд на Нотта. — Первое, менее вредоносное относительно других двух — Империо. Находясь под воздействием этого заклинания, человек будет бездумно выполнять любые приказы волшебника, который наложил на него заклинание Империус. При этом находящийся под заклятием сохраняет все свои привычки, почерк, походку и так далее. Чтобы отразить заклинание, должна быть сильная личность и не менее сильная воля. Кто-то способен противиться заклинанию сразу, у кого-то действие ослабевает спустя время. — Действительно ли оно менее вредоносное? — Теодор вскинул бровь, задумчиво глядя на студентов. — Если волшебник имеет высокий интеллект и высокий уровень понимания стратегии, эта магия может нанести куда больше вреда, чем не менее известное смертоносное проклятье. Только представьте, взять того же сотрудника Министерства, как пешку. Или даже нескольких. Внедрение новых правил и законов, которые приведут к краху системы и хаосу в мировом порядке. Что же может произойти с людьми под длительным воздействием Империо? Эффект схожий с тем, как если бы человека на постоянной основе поили любовным зельем. Это ведет к разрушению психики и деформации личности. Человек становится невменяемым или душевно больным, если по простому. Лично мое мнение — это куда хуже, чем в один миг умереть. Провести остаток жизни в госпитале Святого Мунго, принимать лекарства и быть обузой для родных и близких людей, которым будет больно на тебя даже смотреть. Не очень приятная перспектива. — Мистер Поттер верно сказал, что этому заклинанию можно противостоять, но нужно иметь очень сильную личность и силу воли. У кого-то даже есть данные природой возможности не поддаваться таким проклятьям. Это похоже на дар к окклюменции. И это может помочь уменьшить эффект Империо. Чем лучше мы владеем своим сознанием, тем сложнее его подчинить. Снять действие заклятья может любой волшебник. Но как же распознать, что человек находится под Империо? Грейнджер сегодня была сама не своя: более тревожная, менее собранная. Собираясь утром второпях, она собрала волосы в пучок, закрепив его карандашом. А на занятии от нее не исходило того рвения, с которым она обычно тянула руку, желая ответить на вопрос. Кажется, в этом году она впервые дала фору Малфою, и ему даже удалось подать голос на занятии: — Определить, что человек действует не по своей воле, очень трудно — для этого он должен совершить что-то совершенно несвойственное его характеру и поведению. Определить это могут только хорошо знающие его люди. Исключением является неверно наложенное Империо — в таком случае у жертв сразу наблюдается помутнение рассудка. Стеклянные глаза и бездумное выражение на побледневшем лице. — Драко говорил таким тоном, будто читал скучнейшую инструкцию к какой-то бытовой приблуде. Как будто сказанное им было общеизвестными фактами. Однако, вопреки его мнению, кто-то в классе активно заполнял чернилами пергамент, пусть эту тему они уже проходили ранее. — Верно. Однако в любой системе есть брешь. — Нотт обошел преподавательский стол, присаживаясь на край, оперевшись на него руками. — Очень часто люди под Империо ведут себя достаточно уклончиво, когда им задают вопросы о том, что они делали или где были. Особенно если человек, накладывающий это проклятье, не имеет большой запас магической силы и мощи. Не все волшебники могут использовать и контролировать магию высокого уровня. Так, например, не все способны вызывать патронуса для отпугивания дементоров. Или иные заклинания будут иметь очень слабый эффект. У кого-то нет предрасположенности к атакующим заклинаниям, но есть хороший потенциал в заклинаниях медицины. Именно по этой причине палочка выбирает волшебника, а не наоборот. И, как мы знаем, каждая из них совершенно уникальна. Редкость, когда можно встретить палочки — близнецы. — Теодор невзначай перевел взгляд на Поттера. — Что будет, если палочки-близнецы встретятся? — осторожно спросил Поттер, подавшись чуть вперед. В первый поход к Оливандеру тот был удивлен, когда ему сказали, что палочка, выбравшая его, была особенной: феникс, из чьего пера была сделана сердцевина, отдал два пера. И та палочка, что была второй, принадлежала тому, кто оставил ему этот шрам. Очевидно, Нотту наконец удалось действительно заинтересовать избранного мальчика, что, наверное, было хорошо, учитывая, что ранее тот относился к преподавателю с осторожностью и недоверием. — Если волшебники имеют такие палочки и встречаются в дуэли, то эта битва уже переходит на совершенно другой уровень. А точнее, палочки начинают поединок воли своих хозяев. Есть такое заклинание — Приори Инкантатем, — оно применяется, если надо узнать, каким было последнее заклинание, произведенное той или иной палочкой. Для этого волшебник наводит свою палочку на ту, которую надо проверить, и произносит ранее названные слова. Проверяемая палочка послушно выдаёт некое «эхо» последнего заклинания. Таким образом палочки-близнецы воспроизводят это заклинание самостоятельно. Что при этом происходит? Из палочки, на которую было применено это заклинание быстрее, начинают воспроизводиться заклинания в обратном порядке. При этом, если, например, этой палочкой был кто-то убит, может появиться призрак этого человека или предмет, на который накладывали заклинание, и так далее. — Теодор внимательно посмотрел на Гарри. — Как правило, в таких сражениях либо не побеждает никто, либо тот, чья сила воли выше. — Получается, если противники равные по силе воли, убить не получится? — Поттер, да какая разница? Вероятность того, что ты встретишь кого-то с палочкой-близнецом, равна почти что нулю. — вмешался Симус, которого, видимо, не слишком увлекало то, что они отошли от темы. — Но это же обсуждение. Никогда не знаешь, что может встретиться по жизни. — Гермиона повернулась полубоком, глядя на средние парты, выискивая Симуса. — Вероятность наткнуться на Круцио или Аваду куда выше, чем встретить палочку-близнеца. Хотя все равно невелика. — Финниган хмыкнул. Ему явно хорошенько промыли мозги насчет того, что Поттер — лжец, и магическому миру угрожают разве что его безумные фантазии. — Редко встретишь двух совершенно одинаковых людей, Гарри. — ответил Теодор, полностью игнорируя Симуса. Финниган ему не нравился: казалось, ему было наплевать, получит он хоть какую-то пользу от знаний или нет. Даже если возможность встретить что-то действительно важное представилась бы ему однажды, он, скорее всего, проморгал бы ее, не заметив. Логичные выводы Тео делал быстро. К тому же, Нотт знал правду, как и Гарри. Более того, они оба были убеждены в ней — оба видели Темного Лорда лично. — В дуэлях нужно полагаться не только на мощь заклинаний, но и на свой ум. Человек может мастерки владеть своей палочкой, но если у него плохо с логическим мышлением и стратегией, это может стать вашим преимуществом. Очень важно подмечать детали и слабости, которыми можно воспользоваться. Любой человек, даже самый могущественный, ими обладает. Даже если кажется, что это не так. До конца урока все же удалось пробежаться и по оставшимся двум запретным заклинаниям. На удивление, материал студенты запомнили неплохо, поэтому это был действительно прогон уже изученного ранее. Хотя обсуждение оказалось интересным, Грейнджер почти не говорила, в отличие от Поттера, Малфоя и ещё парочки способных учеников. День вышел максимально суетным. Вместе с тем, как в Хогвартсе появилась Амбридж, старост нагрузили новыми задачами: продублировать информацию о комендантских часах, предоставить сведения об успеваемости всех студентов на факультете. Когда Грейнджер узнала о последней, на голове наверняка появилась пара седых волос. И когда она должна была этим заняться, учитывая плотное расписание, домашние задания и дополнительные уроки? Просматривая свой ежедневник на обеде, Гермиона размышляла над вариантом сразу сброситься с совиной башни. — И о чем жаба собирается с нами говорить? — спросил Гарри, бросив задумчивый взгляд на подругу. — Может хочет убедить тебя пересмотреть свои взгляды касательно Темного Лорда. — предположила Грейнджер, убирая ежедневник. Стоило поесть: ей ещё понадобиться энергия. — Ага, как же. Удачи. — хмыкнул Поттер. По правде говоря, эта встреча с Амбридж после уроков совсем не вписывалась в расписание. Со своими ночными похождениями Гермиона немного выбивалась из графика, так что она планировала наверстать упущенное в библиотеке, а не тратить свое драгоценное время на встречу с министерской крысой. К тому же, она совсем не понимала, как её сделали крайней в том обсуждении на ЗОТИ. Грейнджер с Поттером появились в нужном кабинете в одно время. Чем ближе был момент встречи с Амбридж, тем более неспокойно становилось, хотя оба не понимали, в чем была причина. Долорес появилась на возвышении, что вело в отдельное помещение. Это был небольшой кабинет внутри кабинета, вход в который находился над невысокой винтовой лестницей. — Дамы вперед. Прошу, мисс Грейнджер. — с натянутой улыбкой пригласила женщина, указав рукой внутрь кабинета.