я умираю для тебя

Коул не бежал, но его шаг был тяжелым, почти свинцовым. Он чувствовал, как с каждым метром, отделяющим его от Кая, внутри что-то натягивается, как раскаленная струна. Диван, запах дыма, эта небрежная рука на колене – все это осталось там, в гостиной, но продолжало жечь его изнутри. Он вышел на дальний тренировочный двор, где старые каменные плиты помнили еще первых мастеров. Здесь было пусто и прохладно. Коул остановился в центре, закрыл глаза и попытался сделать глубокий вдох. Но стоило ему только подумать о Кае, как в груди вспыхнула глухая, почти яростная тоска. Это было не просто желание, это была дикая, необузданная потребность, которая пугала его самого. Под подошвами его сапог раздался сухой треск. Коул открыл глаза и увидел, как от него в разные стороны поползли тонкие, как паутина, трещины. Земля чутко отзывалась на его внутренний хаос. –Знаешь, Зейн говорит, что если плиты в монастыре начнут смещаться еще на пару миллиметров, нам придется перестраивать фундамент. Голос Ллойда был тихим и спокойным, лишенным того взрывного жара, который всегда приносил с собой Кай. Зеленый ниндзя стоял у края площадки, сложив руки на груди. Его взгляд был внимательным, пронизывающим – Ллойд всегда видел больше, чем остальные. Коул вздрогнул, и пыль, поднявшаяся от его силы, неохотно осела. –Прости. Я не заметил, что шумлю. –Ты не шумишь, Коул. Ты фонишь, – Ллойд медленно подошел ближе, обходя трещины. – Твоя энергия сейчас похожа на надвигающийся оползень. Обычно ты самый стабильный из нас. Что случилось? Коул отвернулся, подходя к краю террасы и хватаясь за перила. Камень под его пальцами жалобно хрустнул, превращаясь в крошку. Вспышка внезапного стыда, раздражения, и чего-то грязного, что на людях показывать на людях точно не стоит, прошила его сознание. Ему хотелось, чтобы его просто оставили в покое. Чтобы никто не лез в ту черную, бурлящую бездну, которой стало его сердце. –Просто усталость, Ллойд. Слишком много миссий, слишком мало сна. – Не лги мне – Ллойд встал рядом, глядя на заходящее солнце. — Я чувствую энергию каждого из вас. Твоя обычно пахнет свежевспаханной землей и спокойствием. А сейчас... она парит. Как будто под твоим «фундаментом» проснулся вулкан. Коул резко сжал челюсти. Вулкан. Точное слово. Весь этот «вулкан» носил имя Кая, носил красное кимоно и улыбался так, что Коулу хотелось разрушить весь мир, лишь бы эта улыбка принадлежала только ему. Образ Кая, смеющегося над очередной шуткой Джея, вызвал новый приступ глухого коктейля разлмчных чувств и грязных мыслей. Коул ударил кулаком по перилам, не сильно, но по двору прошла отчетливая вибрация, заставив колокол в башне тихо дзынькнуть. – Это из-за Кая? – негромко спросил Ллойд. Коул замер. Воздух вокруг него словно стал плотнее, тяжелее. Гравитация в радиусе двух метров увеличилась, прижимая мелкие камушки к земле. Он не смотрел на Ллойда, но его плечи напряглись так, что ткань кимоно едва не лопнула. –С чего ты взял? – голос Коула звучал низко, с пугающим рокотом. –Ты смотришь на него так, будто он единственный источник света в этом мире – Ллойд вздохнул, его голос был полон сочувствия, что бесило Коула еще сильнее. – И одновременно так, будто хочешь... я не знаю. Спрятать его под землю, чтобы никто другой не видел. Коул резко развернулся к Ллойду. Его глаза на мгновение вспыхнули тусклым золотом, а земля под ногами Ллойда чуть просела. Это не была открытая атака – это был неконтролируемый выброс той самой «дикой» части его силы, которую он так старательно подавлял. –Не надо, Ллойд – прорычал Коул, и это был звук камнепада где-то в глубоком ущелье. – Не лезь в это. Ты понятия не имеешь, каково это – пытаться быть «скалой», когда внутри тебя всё выгорает дотла. Когда каждое его «лучший друг» ощущается как нож в печень. Он замолчал, испугавшись собственной откровенности. Дыхание было рваным. Ллойд не отступил, хотя давление его силы было почти осязаемым. –Я вижу, как тебе больно – тихо сказал Ллойд. – Но если ты будешь держать это в себе, ты просто взорвешься. И пострадаешь не только ты. Кай... он ведь не слепой, Коул. Он чувствует твое отчуждение. И это его ранит, даже если он переводит всё в шутку. При упоминании того, что он может ранить Кая, агрессия Коула мгновенно сменилась горьким осознанием. Он закрыл лицо руками, чувствуя, как его сила медленно затихает, оставляя после себя лишь опустошение. –Я не могу ему сказать– глухо произнес он сквозь пальцы. – Он – огонь, Ллойд. Он живет ярко, быстро, свободно. А я... я просто земля у него под ногами. Если я попытаюсь его удержать, я его просто засыплю. Потушу. Ллойд положил руку ему на плечо. В этот раз Коул не отпрянул, хотя его всё еще мелко трясло. –Огонь не может гореть без опоры, Коул. Помни об этом. Ллойд ушел так же тихо, как и пришел, оставив Коула наедине с его трещинами. Мастер Земли остался стоять в сумерках, глядя на свои руки. Они всё еще вибрировали. Где-то в глубине монастыря послышался звонкий смех Кая, и Коул снова почувствовал, как внутри него растет этот страшный, дикий зверь любви, готовый вырваться на свободу при первой же возможности.

***

Утро в монастыре началось с обманчивого спокойствия. Но для Коула каждый луч солнца, пробивающийся сквозь окна, казался слишком ярким, а каждый звук – слишком громким. Его стихия больше не дремала глубоко под кожей; она ворочалась, как проснувшийся зверь, откликаясь на малейшее колебание его настроения. На общей тренировке Коул старался держаться в тени, работая с весами в углу. Но Кай не был бы Каем, если бы позволил другу медленно изводить себя молчанием. –Хватит мучить железо, Коул. Оно тебе ничего плохого не сделало, – Кай возник рядом внезапно, вытирая пот со лба краем кимоно. Его кожа блестела, а от волос исходил едва уловимый жар. – Давай по старинке. Один на один. Только ты, я и чистая энергия. Коул замер, не выпуская тяжелую штангу из рук. Внутри него что-то опасно щелкнуло. –Не сегодня, Кай. Я не в форме. –О, да ладно! Ты это Ллойду рассказывай, – Кай усмехнулся и игриво толкнул Коула кулаком в плечо. – Ты же Мастер Земли. Ты всегда в форме. Или ты боишься, что я подпалю твой идеальный затылок? Этот легкий, дружеский толчок отозвался в Коуле волной жара. В голове вспыхнуло: «Он не понимает. Он стоит так близко и даже не представляет, как сильно я хочу его. Как сильно я злюсь на то, что он так слеп». –Я сказал – нет, – Коул с грохотом опустил штангу. Пол под ней не просто вздрогнул – по нему пошла круговая трещина, а пара тренировочных матов подпрыгнула в воздухе. Кай на секунду нахмурился, его глаза сузились. –Так, – медленно произнес он, и в его голосе прорезались командные нотки. – Ллойд был прав. У тебя искрит проводка. И единственный способ это исправить – выпустить пар. Вставай в круг, Коул. Это не просьба. Ллойд, наблюдавший за ними с другого конца зала, сделал шаг вперед, но промолчал. Он понимал: если сейчас не дать этому давлению выход, монастырь просто не доживет до вечера. Они встали друг напротив друга в центре арены. Кай сразу перешел в стойку, его руки окутало мягкое оранжевое пламя. Коул стоял прямо, его пальцы подрагивали, а вокруг ступней начал клубиться тяжелый золотистый прах. –Нападай! – крикнул Кай и бросился вперед. Бой был быстрым и яростным. Кай двигался как молния, осыпая Коула градом ударов, каждый из которых оставлял в воздухе запах гари. Коул защищался, блокируя атаки каменной твердостью своих предплечий. С каждым столкновением его раздражение росло. Кай смеялся, подначивал его, кружил вокруг, как назойливое, прекрасное пламя. –Что такое, Коул? Ты дерешься как старый дед! Где твоя сила? Где твой напор?! – Кай сделал сальто назад и запустил в Коула небольшую огненную сферу. Коул легко отбил её, но внутри него всё окончательно сорвалось. Эта вечная легкость Кая, его неспособность увидеть, как сильно Коул страдает прямо перед ним, превратила его любовь в острую, болезненную агрессию. –Хочешь напора?! – прорычал Коул.