я умираю для тебя

Будто с цепи сорвавшись, коул рванул на кая. Ловко проскользнув рядом с его коленями. Импульс. Глухой удар. Кай оказался прижатым к полу, спиной к холодному камню. Тяжелая рука Коула закрепила его ладони над головой, колено уперлось рядом с бедром, не давая подняться. Поза была слишком близкая. Слишком интимная. Бедрами Коул упирался прямо в пах Кая, давя на него, что бы тот не встал. Лицо мастера земли было прямо над головой красного. Взгляд держался лишь на глазах. На этих янтарных глазах, способных одним взглядом вызвать эрекцию. Сейчас они были явно удивлены – видимо, Смит старший тоже заметил слегка специфичную позу. Кай же смотрел на озверелое, но такое печальное лицо Коула. Щеки залило ярко красной краской – то ли от тренировки, то ли от стыда за грязные действия. Действия, которые нельзя показывать на публике. Грязь, которая хранится в сердце годами. Густые брови были нахмуренными, но взгляд был виноватым – его явно что-то тревожило. Густое дыхание персоны сверху ощущалось в этот раз как вину. Вину за произошедшие действия, вину за грязь ночью, вину за себя. –Прости. – ворвался в мысли и любования грубый, басовый голос. Коул резко выпрямился. Секунда – и тяжесть его тела исчезла. Давление, сковывавшее Кая, рассеялось, будто его и не было. Камень под ними осел, трещины замерли, пыль медленно опустилась обратно на пол. Коул сделал шаг назад. Потом еще один. Он не смотрел на Кая. Кай приподнялся на локтях, все еще ошеломлённый. – Коул… Но Мастер Земли уже развернулся. Его плечи были напряжены так, словно на них лежала тонна камня. Он прошёл мимо Ллойда, не поднимая взгляда. Каждый его шаг отдавался тяжёлым эхом, но больше не ломал пол – он держал силу в узде, стиснув её так же яростно, как и собственные чувства. Дверь тренировочного зала с глухим стуком закрылась за его спиной.

***

В коридоре было прохладнее. Коул шёл быстро, почти на автомате, пока не добрался до душевых. Захлопнув за собой дверь, он опёрся руками о холодную плитку стены и тяжело выдохнул. Грудь сжимало так, будто он только что выдержал самый тяжёлый бой в жизни. – Идиот… – прошептал он самому себе. Он включил воду на максимум холодной. Поток обрушился на него резким ударом. Холод стекал по коже, по плечам, по спине, смывая пыль, пот и остатки неконтролируемой энергии. Пар поднимался к потолку, смешиваясь с его рваным дыханием. Он запрокинул голову под струю, позволяя воде глушить мысли. Но даже сквозь шум он слышал в памяти голос Кая. Видел его взгляд – уже без шутки. Без привычного огня бравады. И от этого становилось только тяжелее. Коул сжал кулаки, упершись лбом в плитку. Земля больше не дрожала. Но внутри всё ещё продолжал медленно, мучительно сдвигаться фундамент.

***

Пока в душевой гулко шумела вода, в тренировочном зале повисла тяжёлая тишина. Кай медленно сел, опираясь на ладони. Камень под ним был расколот, но уже не дрожал. Легкие трещины, привычные доя тренировок, сегодня расходились паутиной – след вспышки силы, не слов. Слов не было. Коул ничего не сказал. Ни объяснений. Ни признаний. Ни намёков. Только это яростное «Хочешь напора?» – и взгляд, от которого внутри у Кая что-то неприятно сжалось. Ллойд осторожно подошёл ближе. –Ты в порядке? Кай хмыкнул и поднялся на ноги. – Он меня впечатал в пол. Конечно я в порядке. Но усмешка получилась натянутой. Он провёл пальцами по трещине в камне, будто проверяя температуру. Тёплая. Не от огня – от остаточной энергии Земли. От Коула. –Что это было? – тихо спросил Кай, уже без шутки. Ллойд задумался. –Он на пределе. И это не про тренировку. Кай нахмурился. –Тогда про что? Ллойд не ответил сразу. Он лишь посмотрел в сторону выхода, куда ушёл Коул. –Иногда люди злятся не потому, что хотят ударить. А потому что не знают, что делать с тем, что чувствуют. Кай резко вскинул взгляд. –Он ничего не чувствует, кроме упрямства. Но даже произнося это, он вспомнил момент перед тем, как Коул отступил. Этот взгляд. Не ярость. Не желание победить. Что-то другое. Глубже. Почти… уязвимое. Кай тряхнул головой, словно отгоняя мысль. –Я с ним поговорю. –Не дави, – спокойно сказал Ллойд. – Сейчас он держит себя из последних сил. Кай посмотрел на расколотый пол. –Да уж. Заметно. Он направился к выходу, шаги были быстрее обычного, но без привычной огненной бравады. Внутри вместо раздражения теперь клубилось беспокойство. Ночь в монастыре была тихой. Слишком тихой. Коул лежал на спине, глядя в потолок. Лунный свет падал через окно узкой полосой, разрезая комнату на свет и тень. Обычно он засыпал быстро – тело уставало после тренировок, разум утихал вместе с землёй. Сегодня земля не спала. Он чувствовал её глубоко под монастырём – в скале, в старых плитах, в фундаменте. Она была устойчивой. Неподвижной. Такой, какой должен быть он сам. А он – нет. Коул перевернулся на бок. Перед глазами снова вспыхнуло: Кай под ним, прижатый к камню. Горячее дыхание, напряжённые мышцы под его ладонью, взгляд – не шутливый, не дерзкий, а серьёзный. Почти растерянный. Коул резко сел на кровати. – Блять, – глухо выдохнул он в темноту. Брукстоун сжал кулаки. Костяшки побелели. По полу прошла едва ощутимая вибрация – стакан на тумбочке тихо дрогнул. Он закрыл глаза, но стало только хуже. Мастер земли помнил, как легко мог прижать сильнее. Как сила откликалась без сопротивления. Как на секунду ему хотелось не отпускать. Не из злости. Из страха потерять. Грудь болезненно сдавило. Он всегда был опорой – скалой, фундаментом, тем, кто держит других. А сегодня он едва не стал тем, кто ломает. Коул встал и подошёл к окну. Ночной воздух был холодным, но даже он не гасил внутренний жар. Где-то в другом крыле монастыря скрипнула дверь – может, ветер. Может, кто-то из команды. Он представил, что Кай спит спокойно. Как обычно – раскинувшись поперёк кровати, одеяло сброшено на пол, дыхание ровное. Беззаботный. И от этой мысли внутри стало ещё тяжелее. – Ты не имеешь права, – прошептал Коул, упираясь лбом в холодное стекло. – Не имеешь права хотеть его так. Если он сорвётся снова – он может причинить боль. Настоящую. Не трещину в полу, а трещину в дружбе. В команде. А этого он не выдержит.