Стоит ли быть послушным?

Наконец, родной район, знакомый подъезд. Хёнджин поставил машину на своё место и заглушил двигатель. Он вышел из машины. Последние несколько часов в роли капитана остались позади. Теперь он возвращался домой, в своё личное пространство, где правила устанавливал он. Он закинул лётную сумку на плечо. В его движениях не было суеты, только целеустремлённая, тяжёлая поступь. Ключ повернулся в замке. В квартире пахло ванилью и тишиной. Первым делом Хёнджин, по привычке, направился в ванную. Он включил воду, тщательно намылил руки, смывая с кожи невидимую пыль чужих городов, запах авиатоплива и металла. Он вытер руки насухо, глядя на своё отражение в зеркале над раковиной — строгое, с тёмными кругами под глазами, но с горящим изнутри огнём. Он сбросил рубашку, бросил её в корзину для белья. Остался только в брюках. Теперь он был готов. Он прошёл по коридору и остановился в дверях спальни. Феликс сидел на краю кровати. В тех же чёрных чулках. Совершенно голый. С идеально прямой спиной, руки покорно сложены на коленях. Голова была опущена, светлые волосы скрывали лицо. Картина показного, идеального послушания. Та, что должна была последовать за дерзким вопросом. Хёнджин медленно зашёл в комнату, его тень накрыла младшего. — Подними глаза, — прозвучал приказ. Голос был низким, ровным, властным. Феликс повиновался. Его взгляд, полный вины, жажды и немого вызова, устремился на старшего снизу вверх. — Эффектный был «сигнал», — холодно констатировал Хёнджин. Он провёл пальцем по щеке Феликса, затем по линии скулы к губам. — Цель достигнута. Ты вывел меня из строя ещё до выезда из аэропорта. Прислал такие фото, зная, что у меня не будет выбора, кроме как мчаться домой и заняться тобой. Ты знал, на что идёшь? Феликс вздохнул, его губы дрогнули под прикосновением. — Хён… я просто… — Тишина, — отрезал Хёнджин. Его тон не допускал дискуссий. — Твой вопрос был ошибкой. Глупой и наглой. Я задам его тебе ещё раз. Но позже. И ты ответишь на него не словами, а всем телом. Понял? Феликс быстро кивнул, глотая слюну. — Хорошо. Сиди и жди. Я вернусь. Хёнджин развернулся и направился обратно в ванную. На этот раз он быстро скинул оставшуюся одежду и шагнул под душ. Вода была почти обжигающе горячей. Он хотел смыть с себя всё, кроме одного — жгучего желания, которое теперь полностью им владело. Он быстро намылился, смыл пену, чувствуя, как каждая капля воды будто стекает с него вместе с остатками усталости, оставляя только чистое, сфокусированное намерение. Он выключил воду, вышел из кабинки и насухо вытер лицо и волосы. Затем он взял большое, мягкое полотенце и обернул его вокруг бёдер, закрепив концы спереди. Махровая ткань скрывала его возбуждение лишь отчасти, оставляя намек на форму и выпуклость, а капли воды ещё блестели на его плечах и груди, стекая по рельефу мышц. Таким он и вернулся в спальню — босой, с влажными тёмными волосами, в полотенце на бёдрах, с собранным, властным выражением лица. Вид его был одновременно и домашним, и невероятно доминантным.