Стоит ли быть послушным?

Он снял с Феликса наручники и кляп. Тот ахнул, глотая воздух, его лицо было залито слезами и собственной слюной. — Руки перед собой. Упрись ладонями в матрас. И не опускайся.  — скомандовал Хёнджин, его голос был хриплым от желания. Он смазал свой член, густо покрывая его блестящей жидкостью. Затем он приблизился сзади, положил руки на бёдра Феликса, чувствуя, как тот дрожит от вибрации, идущей изнутри. — А теперь я войду. И ты почувствуешь, что такое настоящая наполненность. Виброяйцо остаётся на месте. Эта фраза заставила Феликса затрястись от страха и предвкушения. Хёнджин приставил головку к тому же растянутому смазкой и яйцом входу. Осторожно, но решительно, он начал входить, проталкивая свой член рядом с инородным предметом внутри. Крик Феликса был полон настоящего шока и перегруза ощущений. Его внутренности были уже заняты вибрирующим объектом, а теперь их растягивал ещё и толстый, твёрдый член Хёнджина. Ощущение невероятной тесноты, двойного заполнения и постоянной глубокой вибрации было ошеломляющим, почти болезненным и невыразимо возбуждающим. Его сознание затуманилось. Хёнджин замер, полностью войдя, и тяжело задышал. Его член был зажат в невероятно тугом, горячем колечке, стенки которого вибрировали от соседства с яйцом. — Боже… ты невероятно тесен… — прошептал он хрипло. — Заполнен мной и игрушкой… как тебе? Он начал двигаться. Каждое движение было несравнимым ни с чем. Он чувствовал, как его член трётся о силикон внутри Феликса. Каждый толчок заставлял яйцо смещаться, меняя характер вибрации. Феликс кричал, его пальцы впивались в простыню, тело покрылось испариной, он лепетал бессвязные мольбы и признания. — Да… вот так… принимай… — бормотал Хёнджин, набирая темп. — Чувствуешь разницу? Чувствуешь, как я вытесняю всё лишнее? Ты создан для этого. Чтобы быть моим гнездом. Моей личной, тёплой дыркой, которую я заполняю так, как хочу. Он ускорился, и теперь уже яростно, безжалостно трахал его, одной рукой прижимая за шею к кровати. Вибрация изнутри и мощные удары снаружи доводили Феликса до исступления. — Я… я не могу… хён… слишком много… всё вибрирует… — рыдал Феликс, его голос срывался на визг. — Можешь, — жёстко парировал Хёнджин, вгоняя в него себя ещё глубже. — Ты выдержишь всё, что я дам. И кончишь только когда я разрешу. Он чувствовал, как его собственное удовольствие достигло пика. Он вытащил член почти полностью и выключил виброяйцо пультом. Внезапная тишина и прекращение внутренней вибрации были шоком. Феликс взвыл от фрустрации. — Теперь, — прошипел Хёнджин, снова входя в него с размаху, — кончай просто от меня. Только от моего члена в тебе. И он пошёл в финальный штурм. Его удары были короткими, быстрыми, невероятно глубокими. Он чувствовал, как Феликс трещит по швам. — Кончай! — приказал Хёнджин. И тут с Феликсом произошло то, чего он никак не ожидал. От перегруза ощущений, от невероятного давления, от полной потери контроля над телом в момент пикового наслаждения, его мочевой пузырь не выдержал. Тёплая струя мочи брызнула из него, заливая простыню под ним в тот самый миг, когда его тело содрогнулось в мощнейшем оргазме, и семя вырвалось наружу. Он кончил и обмочился одновременно, с криком, полным стыда, шока и абсолютного блаженства. Хёнджин, почувствовав эти дикие, сжимающие пульсации внутри и увидев происходящее, с низким рыком вогнал себя в него в последний раз, и его собственное, горячее семя мощными толчками хлынуло внутрь.