Разлив

Воздушная глубина неба поражала. Теплый воздух забивался в лёгкие, пока Паша радостно крикнул, спускаясь по ступеням вниз: -Смотри! Это же бухта Золотой Рог! Саша же прижимал ладонь ко лбу, пытаясь уйти от слишком яркого солнечного света, и щурясь, вытягивал шею. Он улыбнулся: -Там корабль идёт. Вдалеке мелькал темный огромный крейсер. Он горделиво рассекал воду, пока были запущены фейерверки; на берегу стояли председатели и капитаны, радостно готовившиеся к визиту дружественного корабля. Несмотря на всю темноту вида и прошлого крейсера, невозможно было не восхититься его величием и знаком добрых намерений его создателей. Корабль означал, что войне между советским и японским народом должен прийти долгожданный конец. Да, торговля, какая-никакая уже шла понемногу. Но сегодня все было официально: и, наконец, точно. У бухты уже столпились все владивостокцы. Каждому было интересно: кому для торговли, кого интересовала Япония, а кому-то, как Пашке, поглазеть и порадоваться, что такая красота существует. -Ты только посмотри… Саша действительно смотрит. И не может свести глаз, замерев. -Паша…-его голос становится тише, взгляд мрачнеет. Он сдерживается, чтобы не говорить, что произошло, чтобы не портить Паше настроение. Сзади слышится голос: -Тоже об этом думаешь? Молодняку, собравшемуся здесь, не вспомнить. А особо умные и бывалые молчат. Саша отвечает, не обернувшись: -А тебе-то откуда знать? Молодняк…-он беззлобно фыркает, но чувствует себя пойманным. -Ну как не знать? Я же сын партийника. Мне все известно! -Ян улыбается. -И то верно. А теперь молчи, а то за уши потаскаю. Мальчишка дёргается, сразу подняв руки, хоть Саша на него и не смотрел: -Понял, понял. Молчу.- он показал язык и ушел в толпу, искать Макса. Саша отдалённо, будто на периферии сознания, слышал чей-то смех. Он знал, что это голоса Яна и Фадеева, но вглядывался в лицо друга. Тот стоял боком, то и дело иногда поясняя за части корабля, показывая кончиками пальцев, где что находится. Выражения лица его сменялись быстро, будто это было свойственно для Павла. Саша знал, что он обычно спокойнее, а сейчас лишь пытается поднять настроение своим весёлым поведением. Почти бессмысленным, но это правда отвлекало и заставляло не думать. Просто не думать о чем-либо. Саша не знал, как уйти от проблем, накопившихся в его голове, и Паша отлично отвлекал. Саша был ему благодарен. -Эй, Саш! Знаешь название этого крейсера? Я плохо разбираюсь в японских названиях, но либо «Ивате», или «Иовате», тут уж на вкус и цвет. Читал в газете утренней, что капитан…-Паша почесал голову,- японский капитан Едехара. Смотри! -Паша показал на высокого мужчину у капитана,- а это Кошкарев. Он приветствует японцев от имени Приморского Губисполкома. Видишь сколько я запомнил? Жду восхищения от товарища Сучкова. -Паша хохотнул, продолжая.- Знаешь, слышал, что здесь есть одноименный с бухтой театр. Как думаешь, японцев пригласят туда? Не просто же так они приехали. Саша слушал молча, внимательно, запоминал все, что ему говорил разболтавшийся Пашка. Внезапно он ответил: -Конечно пригласят. Они же прибыли в Золотой Рог. А там чем не Золотой Рог? Паша хохотнул, вновь вытягиваясь, выглядывая, что происходит внизу, у самой бухты. Они все стояли на возвышенности: так вышло, что была река очень низко, и город был выше нее. К крейсеру можно было выйти по длинным каменным лестницам вниз, чем Паша с Сашей и пользовались, стояли на самом верху. Вид на бухту действительно был потрясающим- в яркий, теплый погожий летний день от реки бликали солнечные лучи, так что казалось, что бухта вся белая, светлая . Даже темный крейсер казался более серым и дружелюбным, как и прибывшие японцы. К сожалению, лишь единицы помнили, что этот корабль «Ивате» был военным кораблем, который частенько двадцать лет назад привозил с собой не спокойствие и теплый знак, как сейчас, а горе и ужасы Первой мировой войны. Может, никто и не заметил и не узнал корабль. О нем точно могли знать только политики и храбрые моряки, ведшие свою, морскую войну четверть века назад. Но Саша знал. Он улыбнулся, хоть и чувствовал, как все поледенело, когда он узнал крейсер. Как же забавно выходило: большинство собрались здесь ради красивого крейсера и приема, но никто даже не обратил на него внимание. Ситуация смешила. Когда капитан и председатель обменялись любезностями, и как Павел позже узнал, обменялись даже по-русски, они двинулись на банкет и гуляния в честь такого события. Люди потихоньку расходились по своим делам: кто на работу, кто гулять. Была суббота. Паша с Сашей пошли дальше, вглубь толпы, искать новых знакомых. Нашли они их по смеху и громким голосам. -Я считаю, что это собрание несёт за собой некий… Не-не! Сейчас скажу: «за последнее время политика очень пахнет морем, а море – политикой».- Ян гордо стоял, почесывая воображаемую бородку с нарисованными усами, одной рукой придерживая сигарету. Фадеев рядом смеялся от его вида так, что согнулся пополам и ходил кругами, не мог успокоиться. Он знал его отца, видел однажды. И также не мог его терпеть, как и сам Ян. Они часто смеялись над ним по-своему, вспоминали и шутили. И каждый раз их из шутки доводили их до истерик. Воспоминаний и ситуаций было действительно много, и видимо они уже долго смеялись с чего-то так, что Фадеев был красным от смеха, и его выносило со всего, что скажет друг. Паша подходил и закрыл рот рукой, чтобы не расхохотаться от вида мальчишки с усами. А на отца он был очень даже похож. Саша рядом улыбнулся, догоняя Пашку. -О, это же наш Железный Феликс? Не хуже паровоза ФД. – он кивнул на сигару. -Не то слово, Александр Федорович, не то слово. Саша улыбнулся, видя Фадеева, который все ещё держался за живот, отходя от смеха. -Давайте прогуляемся. Эй, ну-ну, успокойся уже, сейчас упадешь здесь!- Ян хохотал, поддерживая под плечо Фадеева, пока тот пытался отойти, снова вспомнив какую-то давнюю шутку. -Давайте. -Саша не мог перестать улыбаться, глядя на ребят. Все вчетвером они двинулись выше. Яркий жёлтый солнечный свет тепло пробирался через красивые, высокие вязы, оставляя на щеках молодых людей солнечных зайчиков. Конец августа выдавался безмятежным, предвещающим что-то новое, прекрасное и далекое. Саша давно не чувствовал себя настолько спокойным. Рой в голове немного поутих, когда мужчина видел, что не все так плохо, не все потеряно, есть ещё счастливые люди, способные весело гулять в субботнее утро летом. Они двигались вдоль мощеной дороги, наблюдая внизу бухту. Вдруг Паша заговорил: -Товарищ Фадеев, а есть ли человек, с которого взят прототип Неретина? Мне очень понравился этот персонаж, я просто в восторге от ваших текстов! -Паша улыбнулся, смотря на Александра. -О, это несложный вопрос, но мне неловко на него отвечать. -Ну, я думаю там нет ничего постыдного! Не бойтесь, я почти ваш друг! -Частично я взял его с себя. Конечно, не полностью, но вложил в его уста свои мысли. Паша удивлённо поднял брови. -Мне очень понравилось то, что вы хотели сказать своим произведением. Вы потрясающий автор: нигде я не видел такого живого образа, и сейчас понял, почему это так. Хороший прием! -Вы мне льстите. «Разлив» вышел очень слабым, не стоит говорить так. -Я думаю, что вы самокритичны, как и любой автор! Фадеев мягко улыбнулся, глядя на дорогу впереди. -А деревня? У нее есть реальный прототип? -Конечно. Сандагоу в «Разливе»- моя родная деревня, Чугуевка. Я там жил и рос. Паша покивал, заинтересованно и весело. -Как интересно! Сложно ,наверное, быть писателем. -Как знать. Если есть о чем писать, может и напишется. Паша хмыкнул, потрепал себя по волосам. Саша неожиданно спросил: -А ваше «Против течения» - это противопоставление к «Разливу»? Фадеев помолчал пару секунд, прежде чем ответить: -А вот это уже писательская тайна. Придите к ответу сами. – мужчина коротко хохотнул, получая подзатыльник от Яна. -Совсем ошалел, жертва аборта? Его спрашивают, он увиливает! Поди сам не знаешь, чего там понаписал! Мужчина сдерживал смешок, пока друг злобно трепал его по волосам, держа за плечо, сильно опустив вниз голову. Он обратился к остальным: -Не обращайте внимание, он дурачок у меня. Это же так «по-фадеевски», не отвечать нормальным людям! Паша смеялся, держась за Сашу. Тот еле держался, чтобы тоже не фыркнуть от смеха. -Погодите, Александр! А образ Минаевой?-Паша говорил быстро, будто ответа на его вопрос не последует, и он хотел быть хотя бы услышанным. -Минаевой? Образ дорогого мне человека. -А этот человек тоже болен? -Как сказать… Может и болен. Паша не стал больше расспрашивать, чувствовал, что копает в слишком личную тему для Фадеева. Паша кивнул, переводя, наконец, тему: -А вы бывали у подножья Улахэ, верно? -Ну как не бывал. Бывал, конечно, бывал. – Фадеев смотрел в сторону бухты, ветер сдувал его кудрявые волосы вокруг лица, делая его пушистым. -А там есть некая турбаза? Домики, хотя бы рыбацкие, было бы неплохо! -А вот они как раз и есть! Я часто в таких отдыхаю летом, когда гуляю по берегам реки в поисках сюжета. Не смотрите на то, что называются рыбацкими, там очень уютно. -О-о! У вас есть какой-нибудь, какой порекомендуете, товарищ писатель? -Запросто.- мужчина порылся в карманах, звеня найденными ключами. -даже дам вам пожить в таком. Я недавно ездил рыбачить с Яном, снимали домик. Я дам вам ключи, но с одним небольшим условием.- Фадеев мягко улыбнулся, уже протягивая ключи.-Насколько знаю, вы уже уезжаете через пару дней. -Да, мы скоро уедем отсюда. С каким же условием? -Пожалуйста сделайте вид, что не видели нас здесь, во Владивостоке. – Фадеев кивнул в сторону Яна. -О, конечно! Без проблем, мы и не хотели распространяться. -Очень благодарен! Приятно вам отдохнуть у Уссури. -Спасибо. Саш, поедем вечером? Саша согласно кивнул, выслушивая местоположение домика по словам Фадеева. Этим же вечером в ещё теплую погоду группа разошлась, прощаясь в последний раз. И этим же вечером хлынул сильнейший, такой долгожданный дождь, впервые за пару недель. Паша изрядно выпил в найденном «лучшем» и закрытом кабаке Владивостока, но спокойно ходил и общался. К двенадцати часам они еле нашли домик, промокнув до последней нитки.