Глава 3
16 февраля 2026 г., 12:40
Саша лежал на кровати и смотрел в потолок. Смотрел трагично, с надрывом, надеясь, что исходящий от всего его естества драматизм заставит Матвея обратить на него внимание. Увы, тот продолжал корпеть над презентацией. Саша сам предложил сделать домашку у него и любезно уступил письменный стол, тут без вопросов. Но это же не означало, что можно совсем игнорировать Сашино существование!
— С-слушай, — вдруг сказал Матвей, не оборачиваясь. Саша аж вздрогнул. Мысли он, что ли, прочитал? — Ты упоминал двоих… С твоей сестрой я встретился. А кто второй человек?
— Да так, друг из Москвы. Это необязательно.
— Это тот, который тебе нравится?
— Ну, нравится — это сильно сказано… Не совсем. Разве что как друг, он ведь и есть мой… друг. Он приезжает на выходных. Хочет познакомить со своим парнем. Я могу и сам сходить.
— Но я ведь пообещал, что помогу.
— Я же говорю, это необязательно. Ты уже и так мне помог.
Тем, что не послал сразу же к чёртовой матери.
— Ты дум-маешь, я не подхожу на роль твоего парня? Я недостаточно убедителен?
— Что? — Саша перевернулся на живот и привстал на локтях. Матвей по-прежнему смотрел в экран своего ноутбука. — Нет, конечно. Что за глупости. Просто это как-то…
Неправильно. Дело даже не в том, что Саша обманывал друга, хотя и это тоже. В первую очередь он не хотел втягивать во всё это Матвея. Изначально Саша поддался ревности — или, скорее, даже зависти — и решил показать, что, знаете ли, за МКАДом тоже есть жизнь и необязательно регулярно ходить к косметологу и на пилатес, писать научные статьи и каждые выходные бывать в музеях и во всяческих культурных центрах, чтобы кого-то заинтересовать; а теперь… Матвей не заслуживал такого отношения — как к какому-то достижению. Трофею. «Смотри, у меня тоже получилось».
— Просто Женя бывает резковат. К нему нужно привыкнуть. А если ты не собираешься с ним общаться, то тебе это и незачем. Но если хочешь — ладно. Его парень устраивает выставку, так что мы договорились встретиться в галерее в воскресенье. А потом, наверное, в кафешку пойдём.
Наконец, Матвей обернулся. Расстроенным он не выглядел, так что Саша смог выдохнуть с облегчением.
— Его парень художник, да? Круто.
— Ага. У него есть свой сайт, если хочешь посмотреть, загугли… Как его там?.. Игорь Симонов, кажется. Не Шишкин, конечно, но вполне себе ничего.
Матвей свернул свою презентацию и открыл браузер. Вскоре на экране появился сайт, который Саша успел изучить ещё на прошлой неделе. Он надеялся увидеть какую-то невнятную мазню, но наткнулся на вполне красивые, притягивающие взгляд пейзажи. Парень у Жени оказался талантливым.
— Я т-тут подумал… — начал Матвей, закрыв браузер, и тут же замолк.
— М?
— Мне к-кажется, нам надо сходить куда-нибудь, ну… чтобы я уверенней с-себя чувствовал. Тренировка, да. Как в прошлый раз с фильмом…
— Тебе не кажется, — улыбнулся Саша.
Разумеется, сперва они сходили поесть: в ресторан с видом на реку, что уже начала браться ледяной корочкой у берегов. Паста оказалась вполне ничего, как и тирамису, так что деньги, недавно подкинутые мамой для этой самой цели, были потрачены не впустую. Но если Матвей думал, что на этом их свидание и закончится, то он глубоко ошибался.
Было бы лучше устроить всё это вечером, чтобы атмосфера, так сказать, располагала к интимным разговорам, однако в деньгах Саша всё ещё нуждался, поэтому отпроситься со своей подработки в караоке не мог.
Ничего. Часа три в запасе у них было, а погода как раз испортилась. Считай, ранний вечер, а не самый разгар дня.
— К-куда мы идём? — спросил Матвей, когда Саша повёл их вверх по пустынной набережной.
То ли все сидели трудились в офисах, то ли никто не хотел морозить нос.
— Ко мне домой.
— Зачем?
«Ты ведь вкусно поел? Будешь отрабатывать», — так и хотелось сказать… Фу. Какая пошлость. Саша сам себе покачал головой. Матвей уже всё отработал одним своим видом. А как у него покраснели губы от соуса!.. Ух. Знал бы Матвей, каких усилий Саше стоило не пялиться на него.
— Нам нужно узнать друг друга получше. Чтобы парочка из нас убедительная получилась. Надеюсь, ты любишь играть в «Правду или действие».
Матвей неопределённо качнул головой.
Вернувшись в Сашину квартиру, они расположились на кровати в спальне. Саша задёрнул шторы, включил оставленный Никой ночник, лёг на живот и открыл на телефоне заранее скачанное приложение. Матвей сел рядом.
— Д-для… «Для пар»?
— Ну да, — пожал плечами Саша. — Для кого же ещё? — Он ввёл их имена, поставил лёгкий режим и положил телефон на постель. — Готов? Тогда крути колесо.
Матвей протянул руку и нерешительно нажал на экран. Выпало Сашино имя. Он выбрал правду.
«Кем ты мечтал стать в детстве?» — спросило его приложение.
Саша лёг на бок, подпёр голову рукой и почесал подбородок. Как-то слишком уж легко.
— Да много кем. Сперва космонавтом, потому что им хотели стать все. Потом пожарным, потому что это круто. Ещё были археолог, ветеринар, миллионер… Короче, проще сказать, кем я быть не хотел.
— И кем же?
— Доктором, — ответил Саша. И рассмеялся: — Потому что я их боялся. Лет до девяти — прямо-таки до истерик.
Матвей улыбнулся и уже уверенней потянулся к телефону. На экране появилось его имя. Матвей, не раздумывая, нажал на кнопку «правда».
— В каком возрасте… В-в каком…
Он так и не дочитал и молча закрыл лицо руками. Саша внутренне хихикнул. Всё-таки нормальный режим. Отзывы не соврали.
— Ну что? В каком возрасте ты впервые посмотрел видео для взрослых, Матвей?
— А м-мне обязательно отвечать?
— В целом нет. Но тогда с тебя штрафной поцелуй.
— В шестнадцать, — выпалил Матвей. — Н-но в-вообще я такое не очень люблю.
— Неужели? Совсем не смотришь?
— У м-меня… — Матвей отвернулся к стене. — У меня богатое воображение.
— О-о…
Богатое воображение, значит. У Саши оно тоже в последнее время разыгралось. Потребность в дешёвом порно с наигранно бурными оргазмами при таких обстоятельствах действительно отпадает.
— И что ты там такое себе…
— Твоя очередь, — прервал его Матвей, успевший уже крутануть колесо.
Ладно. Как-нибудь потом выяснит. Выпало и вправду Сашино имя.
— Доводилось ли тебе напиваться до беспамятства? — зачитал он свой вопрос. — Хм-м…
— Почему тебе всякие пошлости не попадаются? — возмутился Матвей. Он сел по-турецки и положил руки на колени. Саша заставил себя отвести взгляд от его натянувшихся у паха джинсов. — Это нечестно!
Действительно, что за безобразие? Саше, может, тоже хотелось рассказать, что он смотрит и как давно. Так что он смахнул вопрос и выбрал себе новую «правду».
Ох. Как раз в тему разыгравшегося воображения.
— Когда я в последний раз ублажал себя? Так-так. Да вчера вечером. Один человек отправил мне голосовое сообщение, где он, запыхавшийся, поднимался по лестнице, и меня немного, м-м… понесло.
Их взгляды пересеклись. Саша провёл языком по губам. Матвей ожидаемо вспыхнул. Ну что за прелесть?
— Ничего я тогда не запыхался…
— Как скажешь, заяц.
В этот раз приложение решило, что раз Саша проявляет такую активность, то очередь Матвея можно и пропустить. Саша хмыкнул и нажал на «действие». Если он не попробует, то Матвей уж тем более не станет.
Матвей посмотрел в телефон, потом на Сашу и пожаловался:
— Я начинаю подозревать, что ты сам фанты составлял.
— Ничего подобного, — возразил Саша.
— А п-почему тогда я тоже должен одежду снимать?
— Можешь потом написать им негативный отзыв за нелогичные задания… Ты ведь не в платье, чего тебе стоит один предмет одежды снять? Скажем, кардиган. У тебя же под низом водолазка. В квартире тепло, можешь не отмазываться.
С его молчаливого согласия — Матвей повернулся и развёл в стороны руки — Саша снял упомянутый кардиган. Затем аккуратно сложил и повесил на стул.
— Ну вот. Ничего сложного. Что с меня снимаем?
— Штаны, — с убийственной серьёзностью ответил Матвей.
Саша схватился за грудь с видом оскорблённой невинности.
— Вот ты, значит, как со мной. А ты уверен, что сможешь их снять?
— Б-более чем. Вставай.
Кто бы мог подумать, что Матвей первым стянет с него штаны… Кхм-кхм. Саша встал возле кровати. Матвей тоже поднялся и, наклонившись, принялся расстёгивать Сашины брюки. Пуговица поддалась не сразу. Когда, наконец, вжикнула молния, Матвей не стал церемониться и резко дёрнул штанины вниз. Саша едва успел вцепиться в свои боксеры, чтобы те не упали за компанию на пол.
Он подтянул трусы, стряхнул брюки и, отступив в сторону, нагнулся за ними. Повесил на стул и наконец сказал:
— Вот это страсть. Решил не мелочиться, да?
— Я с-случайно, — выпалил красный как рак Матвей, только теперь осмелившийся разогнуться.
— Сделаем вид, что я поверил. Теперь ты должен выбрать действие, лады?
Смирившись со своей судьбой, Матвей сел обратно на кровать и тыкнул несколько раз в экран. Однако увиденное заставило его вновь возмутиться:
— Когда это я плохо себя вёл?
— Да вот только что.
— Н-но если действие моё, то это я должен от… отшлёпать тебя, а не наоборот! Это нелогично! Какое ещё наказание?!
— Ладно, — сжалился Саша. У них и ванильного секса ещё не было, а приложение уже какое-то БДСМ для начинающих предлагало. — Никто никого не будет шлёпать. Но с тебя штраф.
Он ткнул пальцем в щёку, и Матвей быстро клюнул Сашу в указанное место. Сохранить видимое спокойствие получилось лишь огромным усилием воли — внутри всё так и подпрыгнуло. Губы у Матвея были мягкие-мягкие. Саша этому ещё в первый день их фиктивных отношений удивился. Но тогда губы Матвея не вызывали в нём такого интереса.
Матвей поджал эти самые губы и кашлянул, напоминая, что они, вообще-то, играют. Гляди, как втянулся. А ещё делает вид, что ему задания не нравятся.
— Если ты вдруг пришлёшь мне эротическое фото… м-м… — Саша снова завис, слишком явственно представив гипотетическую ситуацию. — Пожалуй, я сохраню его на телефон. Или на компьютер, под пароль.
— С чего б-бы мне вообще тебе… — пробормотал Матвей и так и не закончил.
Он резким движением тыкнул в экран. И ещё раз. Потом быстро-быстро заморгал.
«Исполни одно желание Саши. Условие для Саши: исполнение должно занять не больше пяти минут!»
— О-о, ты решил опять выбрать действие? Смело.
— Я с-случайно. Можно я снова?..
— Не-а, — ухмыльнулся Саша.
— Ладно, — сдался без борьбы Матвей.
Что б такого загадать? Можно поцелуй, подумал Саша. Не в щёку, разумеется, а нормальный взрослый поцелуй. Но если Матвей не готов, то Саша только всё испортит. Вон как заёрзал, точно пути для побега искал. А на обнимашки Саша вроде и без того право имел. Массаж? Как вариант. Хотя… Он ведь предложил игру для того, чтобы они смогли получше узнать друг друга.
— Ответь на все те вопросы, что выпали мне, — наконец сказал Саша.
Матвей удивился. В хорошем или плохом смысле, сказать было трудно.
— В детстве я мечтал стать учёным, — осторожно начал он. — А если бы ты прислал мне фото… Я бы подумал, что ты ошибся, и с-сразу бы удалил.
— Ты уверен? — тихо спросил Саша. Его рука скользнула к запястью Матвея и осторожно погладила сквозь ткань водолазки. — А если бы я сказал, что это точно-точно для тебя и только тебя?
— Тогда я бы умер на месте, — глухо сказал Матвей, уткнувшись в подтянутые к груди коленки.
Руку он, правда, не отнял.
— Почему же?
— Ты оч-чень красивый. И там, наверное, тоже…
— Так вот почему ты пытался снять с меня трусы! Понятно. Да шучу я, не обижайся… Продолжай.
— М-можно я пропущу второй вопрос? — спросил Матвей.
— Который про то, напивался ли ты до беспамятства?
— Нет. Который тебе вместо этого выпал…
— Хитрый какой. Ла-адно. Так уж и быть.
Саша повернулся к нему щекой. Матвей подвинулся ближе, коснулся пальцами подбородка и прижался к коже губами. В этот раз он отстранялся куда медленнее. Их взгляды встретились, и Саша невольно замер. Как можно одновременно выглядеть столь невинно — и при этом столь соблазнительно?
— Тогда, у корпуса… Не хочешь ещё раз?.. Чтобы распробовать…
Боже, какой же бред. Саша окончательно разучился складывать слова в связные предложения.
Матвей, однако, утвердительно качнул головой. Взяв его руку в свою, Саша закрыл глаза и поцеловал губы, что весь день сводили его с ума. И почувствовал, что готов в обморок свалиться от захлестнувших эмоций. От хвалёных навыков не осталось и следа. Саша неловко помял губами чужие, не уверенный до конца, что Матвею это нехитрое действо приносит столько же удовольствия, и отстранился. Матвей облизнулся, глубоко вдохнул и, робко улыбнувшись, снова потянулся к Саше. Тот было смешался, но быстро пришёл в себя и охотно ответил на поцелуй.
Схватывал Матвей на лету.
Галерея, вопреки их ожиданиям, расположилась в низком неприметном здании — Саша и мимо прошёл бы, не потяни Матвей его за рукав. Внутренняя обстановка оказалась несколько презентабельней, хотя и там, на фоне простых белых стен, неровного потолка и ресепшена с растерянного вида девушкой, Женя казался чужеродным элементом. А может, дело было в том, что раньше они встречались только в Москве. И обычно Саша чувствовал себя лишним.
Женя ограничился тёплой улыбкой — какие уж теперь объятия? — и представил Игорю Сашу, Саше — Игоря, а Саша представил Матвея. Выходило как-то глупо и наигранно, однако дело было даже не в том, что Матвей пока не был его настоящим парнем. Саша смотрел на сияющего Женю, на статного Игоря — с зачёсанными назад волосами, с выразительным подбородком, со взглядом уверенного в себе человека. Потом переводил взгляд на взволнованного, но пока держащегося молодцом Матвея, представлял, как сам выглядит со стороны. И никак не мог до конца понять: зачем они всё это затеяли?
— Вы, д-должно быть, давно рисуете, — подал голос Матвей, и Саша мысленно его за это поблагодарил, — столько картин и т-такое мастерство…
— С девяти лет, — кивнул Игорь и наконец двинулся с места — повёл их к пейзажу, открывающему выставку.
Назвалась картина «Яблони Коломенского». Изображены на ней были, как ни странно, яблони Коломенского. Хотя Саша не был в парке весной, так что не мог отвечать за достоверность названия. Может, сейчас он должен был спросить: «А что, в Коломенском есть яблони?» А Игорь тогда ответил бы: «Нет, конечно. Это же метамодерн!» Ну или ещё какой-нибудь модерн, модернизм, чёрт знает, как правильно. И они все дружно рассмеялись бы и принялись обсуждать искусство в условиях, ну, например, поиска настоящести через иронию…
— А вы бывали в Москве? — поинтересовался Игорь, явно обращаясь к Матвею.
Оно и понятно: если выбирать между искренним восхищением в его взгляде и Сашиным смятением, странно было бы не остановиться на первом.
— Д-да, конечно. Но в Коломенском — нет… Выглядит как, как… светлое д-детское воспоминание.
— Знаете, вы совершенно правы. Одно из моих первых воспоминаний: бабушка ведёт меня меж цветущих деревьев.
Получается, яблони в Коломенском всё же были. Если, конечно, это не завуалированное высказывание о том, как непрочна человеческая память.
— А это — Москва начала десятых, — продолжал Игорь. — Здание уже снесли, но я там бывал почти что каждый день, да и фотографии остались, так что…
Саша слушал вполуха, больше смотрел на картины. И на Матвея — его розовые от мороза щёки, горящие глаза, чуть приоткрытые губы, словно он хочет и не решается что-то сказать. Словом, красота. Может, ради этого и стоило сюда прийти.
— Не ревнуешь? — шепнул Женя у него за плечом.
— С чего бы?
— Игорь умеет очаровывать людей. Проверено на моей шкуре.
— В таком случае не я один должен переживать.
Да что там умел — Матвею и стараться не нужно было, чтобы кого-то очаровать. Просто бывают на свете тугодумы, которые до последнего не замечают очевидного.
Их вдруг окликнул Игорь, успевший отойти ещё на пару метров:
— Женя, покажи пока своему другу галерею, я схожу с Матвеем в запасник — он хочет посмотреть на лилии, а они, как назло, не поместились. — И уже скорее Матвею: — Да и стыдно как-то светить очевидным подражанием Моне.
Не успел Саша дёрнуться, чтобы пойти за ними, как Женя поймал его за запястье.
— Игорь не кусается. Пусть поболтают. И мы пока поболтаем. Давно ведь не виделись. — Женя отпустил его, сделал несколько шагов и остановился у стайки небольших полотен, хаотично разбросанных по стене. — Он гений, не думаешь?
— Наверное… Сам знаешь, я в изобразительном искусстве не силён.
Мимо них прошло несколько человек — пара в возрасте и женщина лет тридцати.
— У вас с Матвеем всё серьёзно?
— Настолько серьёзно, насколько может быть в двадцать лет.
На картине впервые появился человек: мужчина верхом на гнедой лошади привстал в седле. Судя по изображённой позади многоэтажке, местом действия был какой-нибудь городской ипподром.
— Знаешь, а я был уверен, что ты предпочитаешь быть принимающей стороной, — задумчиво произнёс Женя.
— Что за стереотипы? Думаешь, раз Матвей ниже меня ростом, то он сверху быть не может? Он, конечно, довольно субтильный, но… но…
Саша густо покраснел. Нельзя о таком думать в общественных местах. Чревато последствиями.
— Даже так? — хмыкнул Женя. — Трудно поверить, но ладно. Просто он такой… humble, если ты понимаешь, о чём я. У него какое-то расстройство? Ну… — Он покачал головой из стороны в сторону.
— Что? Нет! А если и так, то это не твоё дело.
Женя ничего не ответил и замер со сложенными за спиной руками. Саша сосредоточил своё внимание на очередном холсте.
Заикание, конечно, считается болезнью, но Женя явно намекал на что-то другое. Вздор. Да и вообще — даже король Георг Шестой заикался. И ничего, правил же. Саша в фильме видел. Стоило, кстати, показать его Матвею.
Спустя минуту Женя вновь заговорил:
— И всё же мне кажется, ты мог найти кого-то посимпатичнее. С твоими-то данными.
Саша начинал раздражаться. Женя всегда был циником, это не секрет, да и мнение своё он не боялся высказать. Но одно дело — комментировать внешность незнакомых парней, что выпадали Саше в «Тиндере», а другое — Матвея.
— Он симпатичный.
— Объективно говоря, нет. Лопоухость идёт разве что Одри Тоту.
— Объективно говоря, да! И субъективно — тоже!
— Ладно, не кричи, а то нас из галереи выгонят. Я всего лишь хочу для тебя лучшего. Ты ведь красивый парень, сообразительный. Многого мог бы добиться, только почему-то не хочешь. Я думал, ты для этого и пригласил его: чтобы я высказал своё мнение. Хотя, по-моему, и так было очевидно, что я скажу.
— А не много ли ты на себя берёшь?
— Не больше, чем обычно. Чего ты завёлся? Так мальчик понравился? Я же не запрещаю вам общаться.
— Ещё бы ты запрещал.
Саша оторвался от него на несколько метров и завернул за угол. И тем самым застал врасплох стоявшего неподалёку Матвея. Тот выглядел настолько растерянно-испуганным, что оставалось лишь надеяться, что он услышал не весь разговор.
— Иг-горя по пути отвлекла какая-то женщина, так что я решил побродить один… Всë х-хорошо?
— Лучше некуда, — буркнул Саша. — Думаю, я пресытился искусством на несколько лет вперёд.
Он взял Матвея за руку и потащил по направлению к выходу, мимо Жени, холодно поджавшего губы. Одевались они молча, потому что Саша чувствовал, что взорвётся, если откроет рот, а Матвей пока решался лишь на короткие недоумевающие взгляды.
Впервые за этот месяц Саша оказался рад приближающейся зиме. На морозе стало как-то легче.
— Ты ведь слышал?
— Н-немного. Только последнюю часть и что-то про Одри… Тот? Я не знаю, кто это. Я ему не понравился, да?
— Да и чёрт с ним. У него нет вкуса. И чувства такта. И совести. В переписке с ним куда легче общаться. Пошёл он… — Саша вдруг вспомнил, что они ещё как бы на территории галереи, даже со ступенек не сошли, а материться в культурных местах неприлично, так что мягко закончил тем же, с чего и начал: — …к чёрту.
Саша быстро зашагал куда-то вперёд, особо не осознавая, куда именно. Когда они оказались у незнакомого сквера, остановился и достал телефон.
— Я вызову такси?
— Аг-га, — отозвался Матвей и не возразил, когда в качестве пункта назначения Саша набрал свой адрес. — Ты сильно расстроился, да?
— Наши мнения иногда расходились, хотя он об этом не всегда знал, но, в общем… Не настолько расходились. Женя для меня авторитет. Был авторитетом. Старше всего на два года, а такой взрослый. По-настоящему, каким мне не быть. Я так думал. Но, может, он тоже ещё не повзрослел. А лишь делает вид, что понимает что-то в этой жизни. Это и обидней всего.
Пнув кусок толстой сосульки, непонятно откуда взявшийся посреди аллеи, Саша поднял взгляд на Матвея и улыбнулся.
— И чтоб ты знал: мне нравятся твои уши.
Вообще, Саша всегда знал, что Матвей хорошенький. На это трудно было не обратить внимания, хотя он особо и не вглядывался, потому что понимал: не его типаж. В Сашином вкусе были высокие парни с уверенным взглядом, со стержнем, с харизматичной улыбкой. Такие, как Женя. Или тот самый парень, с которым Саша пытался на первом курсе построить недоразумение под названием отношения. Типаж я-знаю-себе-цену. И цена эта — ого-го.
Но Саше нравилось, как мило терялся Матвей, если неожиданно сказать ему комплимент. Нравилось и то, как его голос обретал твёрдость, когда он точно знал, о чём говорит, или попросту не успевал смутиться перед ответом. Нравились его округлые щёки, вздёрнутый нос, пухловатые губы, торчащие уши, тёмные непослушные волосы, родинка с задней стороны шеи и всë-всë-всë остальное. Матвей был очарователен. Его хотелось оберегать, хотелось дразнить, кусать и обнимать. У Саши сердце разрывалось от всех этих противоречий, но боль была такой сладкой, такой приятной, что он совсем не возражал.
— Мне нравишься ты.
