Синтаксис первого контакта

Он вышел из своего места работы, когда часы показывали половину третьего ночи. Главный зал встретил его полумраком и гулом аппаратуры от которого вибрировало где-то в груди. Лампы горели не все, только дежурные, и в их холодном свете ряды рабочих станций напоминали надгробья на заброшенном кладбище. Люди спали. Кто-то уронил голову на сложенные руки, кто-то откинулся на спинку стула, запрокинув лицо к потолку. Молодой техник в углу свернулся калачиком прямо на полу, подстелив под себя куртку. Добрая половина персонала разбрелась по модулям, видимо, те, у кого хватило сил дойти до нормальных коек. Уилл шел медленно, стараясь не шуметь. Шаги тонули в гуле вентиляции и мерном писке датчиков. Воздух здесь был спертым, пахло пластиком, остывшим кофе и человеческой усталостью. На центральном экране всё так же светились показатели М-12 — графики, спектрограммы, данные телеметрии. Они пульсировали в такт чему-то невидимому. Он остановился на секунду, вглядываясь в цифры. За последние дни объект изменился. Это было заметно даже невооруженным глазом, пульсация стала чаще, активность выше. Графики лезли вверх, хотя еще неделю назад были ровными, почти мертвыми. Приборы фиксировали волны, которых раньше не было. Словно М-12... ждал. Или готовился к чему-то. «Неужели мой мозг как-то теперь связан с Ним?» — спросил себя Уилл, глядя на мелькающие графики. Мысль была пугающей и одновременно необъяснимо притягательной. Что ему теперь делать? Разве это не делало его ситуацию странной? Опасно странной? Если люди узнают, что он чувствует связь, что ритм внутри него отзывается на пульсацию объекта, то посчитают М-12 опасным и вновь откроют оружие. Почему-то первая его мысль была эта, а не то, что из него самого могут сделать подопытного. Сон и усталость исчезли, стоило только проснуться после того видения. Теперь внутри гудела пустота. Уилл оторвал взгляд от экранов и направился к выходу из базы. Ноги несли сами, почти без участия сознания. Просто нужно было выйти наружу. Коридоры были пусты. Лампы гудели так же монотонно, как и в зале. Где-то далеко хлопнула дверь, но шагов не последовало. У дверей стояли двое охранников и при виде Уилла они синхронно повернули головы, и в их глазах мелькнуло узнавание. Тот самый профессор. — Простите, мистер, — начал один ровным, безэмоциональным голосом. — Без приказа мы вас не выпустим. Уилл открыл рот, чтобы что-то сказать, как вдруг послышался. — Отпустите его. Голос раздался сзади и Уилл обернулся. В полумраке коридора стоял Вебер. Полковник был без фуражки, темные волосы растрепаны, на щеке темнела полоска,  то ли грязь, то ли тень от лампы. Под глазами залегли глубокие круги, которые даже в этом скудном свете были видны отчетливо. Он выглядел так, будто не спал несколько суток. Может, и не спал. Их взгляды встретились. Уилл почувствовал, как губы сами собой складываются в мягкую, почти благодарную улыбку. — Спасибо, — тихо сказал он. Вебер кивнул, коротко, без лишних слов. В синих глазах мелькнуло что-то, может быть, усталость? Может, что-то еще, чему Уилл не мог подобрать названия. Полковник стоял, прислонившись плечом к стене, и смотрел на него. Охранники без вопросов расступились, и тяжелая дверь с тихим шипением открылась, впуская холодный ночной воздух. Уилл шагнул наружу. Ночь встретила его ветром. Он был прохладным, чистым, пахнущим степью и далекой грозой. Где-то вдалеке гудели генераторы базы, но здесь, снаружи, этот гул тонул в шелесте травы и мерном дыхании пустоты. Уилл сделал несколько шагов от входа и остановился, подняв голову к небу. Небо раскинулось над ним бескрайним шатром, усыпанным звездами. В другом месте, в другое время он, наверное, залюбовался бы этой картиной была такой чистой. Миллиарды огней, каждый из которых — солнце, вокруг которого могут кружиться планеты. Может, на некоторых из них тоже есть жизнь. Может, она тоже смотрит в небо и гадает — одни ли мы? Но сейчас его взгляд был прикован к другому. Объект висел в нескольких сотнях метров. В темноте он казался не просто черным и он казался отсутствием всего. Бездной, прорезавшей ткань реальности. Прожекторы базы освещали его нижнюю часть, но свет тонул в этой черноте, не отражаясь, не рассеиваясь. Создавалось впечатление, что свет просто перестает существовать, коснувшись его поверхности. М-12. Тысячи тонн непонятного материала. Миллионы лет эволюции, сжатые в одну точку. И там, внутри — Оно. То, что смотрело на Уилла глазами, полными такой глубины, что у него перехватывало дыхание. Ветер трепал волосы, холодил щеки, забирался под кожу и  Уилл поежился, но не двинулся с места. Он стоял, глядя на объект, и не мог дать себе ответа на простой вопрос: зачем он здесь? Что он надеется увидеть? Услышать? Почувствовать? Но ноги уже сами несли его вперед. Он шел медленно, осторожно ступая по жесткой траве. Каждый шаг отдавался в груди глухим стуком сердца. Шагов через пятьдесят он обернулся, база светилась позади мягкими огнями, у входа всё так же стояли двое охранников, но они даже не смотрели в его сторону. Уилл снова повернулся к объекту и продолжил путь. Разве это нормально? Что его так тянет к Нему? Сначала это был просто интерес, просто профессиональный интерес лингвиста к неизвестному языку. Желание понять то, что не понимал никто. Но теперь... теперь всё изменилось. Весь мир хотел знать, что они хотят, что могут дать, чего от них ждать. Политики мечтали о технологиях, военные — об оружии, ученые — о новых знаниях, которые перевернут историю. А Уилл хотел другого. Он хотел узнать их. Не то, что они могут дать, а то, что они чувствуют. Их желания. Их мысли. Их боль. Их одиночество. Почему они здесь? Чего ищут? Чего боятся? Мысли путались в голове, накладываясь друг на друга, противореча сами себе. Где-то глубоко внутри пульсировала тревога, но она не была его собственной. Она приходила оттуда, из черной громады, нависшей над степью. Уилл остановился в пятидесяти метрах от объекта. Дальше идти было нельзя — начиналась зона отчуждения, утыканная датчиками и камерами. Он стоял, задрав голову, и смотрел на эту черную стену, уходящую в небо. Ветер стих. Тишина стала абсолютной и даже генераторы базы, казалось, замолкли. Только звезды мерцали сверху, да где-то далеко, в степи, крикнула ночная птица. И вдруг Объект двинулся...? Едва заметно, на грани восприятия, нижняя часть монолита словно дрогнула, сместилась на миллиметр, на долю миллиметра. Или это ветер качнул воздух? Или усталые глаза сыграли злую шутку? Или просто ночные тени легли так, что создали иллюзию движения? Уилл замер. Сердце пропустило удар, потом забилось чаще, заглушая мысли. Он впился взглядом в черную громаду, пытаясь уловить хоть какое-то движение. Но ничего не произошло. Уилл выдохнул и понял, что задерживал дыхание. Он стоял в степи, под звездами, перед черной бездной, внутри которой пульсировала чужая жизнь. И впервые за долгое время чувствовал, что находится там, где должен быть. Где-то глубоко внутри, под слоем страха и непонимания, родилось странное, необъяснимое спокойствие. Или ему только показалось?