Проект «Адаптация»

— Ада, — произнёс Леон, и в этом одном слове было столько сложных эмоций, что Рина растерялась. Узнавание. Настороженность. И что-то ещё — что-то, чему она не могла подобрать названия, но от чего внутри неприятно кольнуло.— Ты ведь не агент ФБР?       «Они знакомы. Близко знакомы.»       Женщина — Ада — слегка наклонила голову, и её губы тронула та самая загадочная полуулыбка, от которой Рине захотелось ощетиниться. — Ох, Леон. Ну зачем ты стал копать? — её голос был бархатным, как яд, и в нём сквозило что-то похожее на разочарование. Или обиду? Рина не могла понять.       Пистолет в её руке плавно поднялся и нацелился на Леона.       Рина замерла. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Вся кровь, всё её существо закричало об опасности — не вирусной, другой, но не менее смертельной. Инстинктивно она шагнула вперёд, готовая заслонить его собой, но Леон опередил.       Он сделал шаг назад, буквально загородив собой Рину. Его спина, широкая и надёжная, закрыла обзор, и на секунду Рина увидела только его — и почувствовала, как что-то тёплое и холодное одновременно разливается в груди.       «Он защищает меня. Даже сейчас. Даже под прицелом.»       А потом она почувствовала другое — его рука, скрытая от Ады, быстро и незаметно сунула ей в ладонь металлический контейнер с ампулами. Холодный, тяжёлый, важный.       «Держи. Молчи.»       Она поняла без слов. Сжала контейнер пальцами, спрятала в складках его куртки, которая всё ещё была на ней. И замерла, стараясь дышать тихо, стараясь стать невидимой, стараясь не выдать их единственное преимущество. — Ада, — голос Леона звучал ровно, но Рина чувствовала, как напряжены его мышцы. — Что тебе нужно? — Что мне нужно? — женщина в красном усмехнулась, но в усмешке этой не было веселья. — Милый, ты же знаешь. Вирус. Антидот. Всё, что вы нашли в этой мышиной норе. Отдай мне, и разойдёмся по-хорошему. — А если не отдам? — Тогда придётся по-плохому, — Ада пожала плечами, но пистолет даже не дрогнул. — Не заставляй меня, Леон. Мне правда не хочется в тебя стрелять. — Правда? — в голосе Леона мелькнула горькая усмешка. — С каких это пор тебя волнует, в кого стрелять?       Повисла тишина. Рина стояла за его спиной, чувствуя, как бешено колотится сердце, и пыталась понять, что происходит между этими двумя. В воздухе висело столько невысказанного, столько боли и недоверия, что, казалось, это можно было потрогать руками.       «Что между ними было? Почему он так смотрит на неё? Почему она смотрит на него так, будто… будто…»       Ада перевела взгляд с Леона на Рину. Её тёмные глаза скользнули по худой фигуре, закутанной в чужую куртку, по бледному лицу с алыми глазами, по рукам, судорожно сжимающим край ткани.

Ада

***

      Две недели назад. Где-то на побережье.       Ада Вонг лежала в шезлонге, лениво наблюдая, как солнце медленно погружается в океан. Закат был идеальным — золотисто-розовым, с редкими облаками, подсвеченными снизу, как на открытках, которые она никогда не покупала. Лёгкий бриз шевелил край её шляпы, в бокале искрилось что-то дорогое и совершенно бесполезное. — Красиво, — подумала она вслух. — Но скучно.       Телефон завибрировал. Она взглянула на экран — зашифрованный номер, особый код. Те, кто его знал, не звонили просто так. — Слушаю.       Голос на том конце был механическим, изменённым модулятором. Такие люди не любят оставлять следов. — Мисс Вонг. У нас есть для вас заказ. Самый дорогой в вашей карьере.       Ада приподняла бровь. — Я вся во внимании. — Образец. G-вирус и антидот к нему. Лаборатории «Амбреллы» в Раккун-Сити. Доставить любой ценой. Гонорар… — назвали сумму.       Ада молчала несколько секунд. Сумма была чудовищной. Таких денег ей не предлагали никогда. Она могла бы уйти на покой после этого заказа. Купить остров. Исчезнуть. — Риск? — спросила она деловито. — Высокий. В городе неспокойно. Готовится… инцидент. — Инцидент? — Эпидемия. Скоро там станет очень жарко. Но для вас это преимущество — хаос всегда лучший помощник.       Ада посмотрела на закат. Красиво, но скучно. А деньги и риск — вот что заставляло её сердце биться быстрее. — Я согласна, — сказала она, отключаясь.       Несколько дней спустя. Тёмный переулок где-то в Раккун-Сити. — Бен Бертолуччи? — Ада вышла из тени, позволяя себя рассмотреть. Журналист, мелкая сошка, но с полезными связями.       Мужчина вздрогнул, обернулся. Его глаза пробежали по её фигуре, по лицу, по этой идеальной, чуть насмешливой улыбке. — А вы… вы кто? — Друг. Или враг — зависит от того, как пойдёт разговор. — Она приблизилась, и он сглотнул. Её внешность всегда хорошо помогала в таких делах. — Мне нужна информация о «Амбрелле». О Биркине. О том, что творится в лабораториях. — А с чего вы взяли, что я… — Бен, — перебила она мягко, но в голосе звенела сталь. — Я знаю, что ты копал под них. Знаю, что у тебя есть материалы. Помоги мне, и я вытащу тебя из этого города до того, как здесь начнётся ад.       Он колебался недолго. Страх и жажда правды — гремучая смесь. — Хорошо. Но если вы меня кинете… — Не кину, — пообещала Ада. — Слово скаута.       Он не знал, что она никогда не была скаутом.       День первый. Город горел.       Ада пробиралась по улицам, стараясь не привлекать внимания. Хаос был идеальным прикрытием — полиция не работала, армия блокировала периметр, в городе творилось что-то невообразимое. Люди бежали, падали, вставали и бежали снова, но уже не как люди.       «Инцидент», — мысленно усмехнулась она. — «Мягко сказано».       Она уже почти добралась до полицейского участка, когда услышала выстрелы. Мужской голос, отчаянный и злой. Ада замерла, прижалась к стене, выглянула из-за угла.       Молодой парень в грязной форме, с безумными от ужаса глазами, отбивался от зомби-собак. Двигался неуклюже, но отчаянно. Патроны, кажется, заканчивались. — Чёрт, — выдохнула Ада.       Она не должна была вмешиваться. Не её дело. У неё миссия, заказ, деньги. Этот мальчишка — просто случайность.       Но почему-то палец сам нажал на спуск.       Выстрел. Ещё один. Собаки упали.       Парень обернулся, тяжело дыша. Посмотрел на неё — и в его глазах, голубых и чистых, не было подозрения. Только благодарность и растерянность. — Кто вы? — Агент ФБР, — ответила она, и голос её звучал ровно, привычно. — Вам невероятно повезло, что вы ещё живы, офицер. — Леон. Леон Кеннеди, — выдохнул он.       «Кеннеди, — мысленно повторила она. — Слишком молодой. Слишком чистый. Слишком… наивный».       И почему-то это задело что-то внутри.       Следующие часы она пыталась убедить себя, что он просто полезный инструмент. Наивный мальчишка, который подсобит ей в поисках, сам того не ведая. Таких она использовала сотни раз. Никаких угрызений совести. Никаких лишних мыслей.       Но когда он смотрел на неё — с этой своей дурацкой искренностью, с этой верой в то, что она действительно агент ФБР, с этой благодарностью за спасение, — внутри что-то сбивалось с ритма. — Ваша сентиментальность убьёт вас быстрее любого вируса, — сказала она ему тогда на парковке. И почти поверила в это.       Но почему-то слова звучали как оправдание. Почему-то, когда он отвернулся, ей захотелось дотронуться до его плеча. Сказать что-то тёплое. Чего она никогда не делала.       Странно. Мозг сопротивлялся желанию обмануть этого мальчишку. Ада Вонг, хладнокровная наёмница, вдруг на мгновение поймала себя на мысли, что ей… не всё равно.       Но она отогнала это чувство. Решительно. Жёстко.       «Он — средство. Ничего больше».       Но где-то в глубине души, там, куда она никогда не заглядывала, поселилась маленькая, противная заноза.

***

      Сейчас.       Ада смотрела на девушку за спиной Леона. Худую, бледную, с алыми глазами и руками, вцепившимися в его куртку. На то, как он заслоняет её собой. На то, как его голос меняется, когда он говорит о ней. — А это кто? — спросила она, и в голосе мелькнуло что-то новое. Не угроза. Любопытство? Ревность? — Очередная спасённая овечка, Леон? Ты собираешь коллекцию? — Она не овечка, — отрезал Леон. — И это не твоё дело. — О, правда? — Ада сделала шаг вперёд. — А мне кажется, моё. Потому что эта «овечка» стоит за твоей спиной и смотрит на меня так, будто я украла её любимую игрушку.       «Глупо. Глупо ревновать мальчишку, которого знаешь пару дней. Глупо чувствовать что-то к человеку, которого должна использовать.»       Но заноза внутри кольнула сильнее. Глядя на то, как он прижимает к себе эту странную девушку с алыми глазами, она вдруг поняла: этот бой она проиграла. Ещё не начав.

Рина

      Ада сделала шаг вперёд. — А мне кажется, моё. Потому что эта «овечка» стоит за твоей спиной и смотрит на меня так, будто я украла её любимую игрушку.       Рина вспыхнула. Щёки залило жаром, хотя она не до конца понимала, что именно имеет в виду эта женщина. Но одно знала точно: она не позволит обижать Леона. — Я ничья не игрушка, — выдохнула она, выступая из-за спины Леона ровно настолько, чтобы Ада могла видеть её глаза. — И если вы ему угрожаете, вам придётся иметь дело со мной.       Ада удивлённо приподняла бровь. Потом рассмеялась — коротко, безрадостно. — А кто же она? — спросила Ада, и в голосе её, помимо воли, прозвучала та самая ревность, которую она не могла объяснить. — Твоя новая напарница? Девочка на побегушках? — Это не твоё дело, Ада, — повторил Леон, и в его глазах было столько холода, что она почувствовала — эту стену ей не пробить.       Женщина покачала головой. — Ладно, мальчики и девочки, мне это надоело. Отдайте вирус, и я уйду. — Нет, — твёрдо сказал Леон.       Ада вздохнула, и в этом вздохе было столько усталости, что Рина на секунду почти поверила — ей действительно жаль. — Глупый, глупый идеалист, — прошептала женщина в красном. — Ты даже не представляешь, во что ввязался.       Она подняла пистолет, целясь прямо в голову Леона. Рина рванулась вперёд, готовая заслонить его, закричать, сделать хоть что-то, но в этот момент Леон сделал нечто, от чего у неё перехватило дыхание.       Он опустил своё оружие.       Дробовик с глухим стуком ударился о бетонный пол, и Леон поднял пустые руки, глядя прямо в чёрный зрачок пистолета Ады. На его лице не было страха. Только усталая, горькая усмешка. — Давай, — сказал он тихо, но твёрдо. — Стреляй. Если сможешь. Если духу хватит.       Рина замерла за его спиной, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Что он делает?! Она хотела рвануться вперёд, заслонить его собой, но ноги будто приросли к полу. Слишком поздно. Слишком быстро. Слишком страшно.       Ада смотрела на него поверх прицела. Её тёмные глаза метались между его лицом и пистолетом в её руке. Палец на спусковом крючке дрожал — едва заметно, но Рина, обострённая до предела, увидела это. — Ты не выстрелишь, — продолжил Леон, и в голосе его не было вызова — только усталая уверенность. — Я знаю. Не выстрелишь.       На мгновение время остановилось. Рина видела каждую деталь: капельку пота на виске Ады, сведённую судорогой челюсть, то, как её рука, держащая пистолет, медленно, миллиметр за миллиметром, опускалась вниз. — Чёрт бы тебя побрал, Леон Кеннеди, — выдохнула Ада, и в голосе её звенели слёзы. Она резко опустила пистолет. — К чёрту. Уходим отсюда. Живо.       Рина выдохнула — кажется, впервые за последние полминуты. Воздух с шумом ворвался в лёгкие, и она почувствовала, как дрожат колени. — Леон… — прошептала она, но не договорила.       Потому что в следующую секунду тишину разорвал выстрел.       Громкий. Резкий. Не из пистолета Ады — сбоку, из темноты коридора.       Ада дёрнулась всем телом, пошатнулась, прижала руку к плечу. Там, где пальцы коснулись ткани, расплылось тёмное, маслянистое пятно. — Ада! — Леон рванул к ней, но она выставила руку вперёд, останавливая его. — Не подходи, — выдохнула она, и в голосе её слышалась боль. — Она… она там…       Из темноты выступила фигура. Аннет Биркин, с пистолетом в руке и безумным огнём в глазах, смотрела на них с торжеством обречённой. — Никому не достанется, — прошипела она. — Вирус G — моё наследие. Не вам его забирать. — Аннет, — Леон шагнул вперёд, заслоняя собой сразу двоих — и Рину, и Аду. — Остановись. Ты ранена. Тебе нужна помощь. — Мне нужна только справедливость, — голос Аннет дрожал. — Мой муж… моя работа… моя дочь… — её взгляд метнулся к Рине, и на секунду в нём мелькнуло что-то человеческое. Тоска. Сожаление. — Прости, Катерина. Я… я не умела быть матерью. Но я пыталась… — Хватит, — Рина шагнула вперёд, выходя из-за Леона, и голос её, впервые за долгое время, прозвучал твёрдо. — Ты не пыталась. Ты использовала меня. Двенадцать лет. И теперь хочешь убить единственного человека, который отнёсся ко мне по-человечески?       Аннет смотрела на неё, и пистолет в её руке дрожал всё сильнее. — Ты не понимаешь… — прошептала она. — Я понимаю больше, чем ты думаешь, — Рина шагнула ближе, и Леон напрягся, готовый в любой момент рвануть её назад. — Я понимаю, что ты выбрала науку вместо меня. Я понимаю, что для тебя я всегда была «образцом», а не дочерью. И я понимаю, что сейчас ты готова убить невиновных, чтобы защитить своё «наследие». — Голос её дрогнул. — Опусти пистолет, мама. Пожалуйста. Не заставляй меня ненавидеть тебя ещё сильнее.       На секунду в глазах Аннет мелькнуло что-то похожее на раскаяние. Пистолет дрогнул, опускаясь.       Но в этот момент все вдруг затряслось.       Пол под ногами дрогнул, будто гигантский зверь потянулся в своей берлоге. Где-то глубоко внизу ухнуло, загудело, и через секунду пространство наполнилось пронзительным воем сирен. Аварийные огни вспыхнули красным, заливая коридор пульсирующим, тревожным светом. — ВНИМАНИЕ! АВАРИЯ В КОМПЛЕКСЕ! ЗАПУЩЕНА СИСТЕМА САМОУНИЧТОЖЕНИЯ! ВСЕМ ПОКИНУТЬ ПОМЕЩЕНИЕ! ЭВАКУАЦИЯ! — механический голос резал слух, отдаваясь эхом от стен.       Рина пошатнулась, вцепившись в ограждение. Леон едва удержал равновесие, но взгляд его был прикован к Аде.       Она стояла на самом краю платформы, там, где обрушилась часть перекрытия. Под ней зияла чёрная бездна — шахта, уходящая в самое сердце комплекса. Ещё один толчок — и Ада поскользнулась на мокром от прорванных труб бетоне. — Ада! — заорал Леон, бросаясь вперёд.       Он успел. Его пальцы сомкнулись на её запястье в тот самый миг, когда её ноги сорвались в пустоту. Рина видела, как напряглись мышцы на его руках, как побелели костяшки, с каким усилием он держал её, повисшую над пропастью. — Леон… — голос Ады был тихим, почти спокойным, несмотря на ад вокруг. Она смотрела на него снизу вверх, и в её тёмных глазах не было страха. Только усталость и… благодарность? — Держись! — крикнул он, пытаясь подтянуть её. — Я вытащу тебя! Слышишь?! — Поздно, — прошептала она. — Отпусти. — Нет!       Ещё один толчок — сильнее предыдущего. Леон пошатнулся, его рука дрогнула, и пальцы Ады начали соскальзывать. — Леон… — Рина рванулась к нему, пытаясь помочь, но было поздно.       Ада посмотрела на него в последний раз. В её глазах мелькнуло что-то тёплое, почти нежное. — Спасибо за всё, глупый идеалист, — выдохнула она. — Живи. — Она перевела быстрый взгляд на Рину. — И ты...тоже.       Её пальцы разжались. — АДА! — крик Леона разорвал вой сирен.       Он смотрел вниз, в темноту, поглотившую красное платье, и не мог пошевелиться. Рина видела, как по его щеке течёт слеза — или это пот, смешанный с кровью? — и чувствовала, как сердце разрывается от боли. Не своей. Его.

Леон

***

      Поезд. Несколько часов назад.       Вагон монорельса мягко покачивался, унося их в самое сердце «Неста». Ада сидела напротив, прислонившись к стене, и смотрела на него своими тёмными, непроницаемыми глазами. На её губах играла та самая загадочная полуулыбка, которая сводила его с ума. — Знаешь, Леон, — сказала она вдруг, — ты не такой, как все. — В смысле? — В смысле — хороший, — она усмехнулась. — Слишком хороший для этого мира. Для этой работы. Для меня.       Он не понял, что она имела в виду. А потом она вдруг подалась вперёд и поцеловала его.       Это был не просто поцелуй. В нём было столько всего, что Леон растерялся. Страсть. Нежность. Прощание. Он чувствовал, как её губы прижимаются к его, как руки обвивают шею, как сердце колотится где-то в груди.       У него были девушки до неё. Три. Мимолётные, ничего не значащие связи в академии, когда хотелось тепла, но не хотелось обязательств. Ни одна из них не заставила его сердце биться так, как эта загадочная женщина с тёмными глазами и пистолетом за поясом.       Когда она отстранилась, в её глазах блестели слёзы. — Прости, — прошептала она. — Я не должна была. — Ада… — Не надо, — она покачала головой. — Забудь. Этого не было.       Но он не забыл. Не мог забыть. Этот поцелуй жёг его губы.       Кабинет с вирусом. Несколько часов спустя.       Он спас девушку, которая стала его помощником. Они сидели на полу, прижавшись друг к другу, и говорили. Обо всём. О его матери, о её сестре, о собаках и сказках, о боли и надежде. Леон слушал её и чувствовал, как внутри растёт что-то новое. Что-то тёплое, надёжное, важное.       Сначала он думал, что это братское чувство. Защита. Желание уберечь того, кто слабее. Но потом она сказала: — Я буду ждать.       Он замер. — Ты… что? — Ты спросил, есть ли у меня кто-то, кто ждёт. Я ответила — теперь есть. Я. Я буду ждать тебя. Всегда.       В её алых глазах не было кокетства, не было игры. Только чистая, кристальная искренность. И в этот момент Леон понял: это не братское чувство. Это что-то другое. Что-то, чему он не мог подобрать названия, но от чего сердце пропускало удар.       Он хотел что-то ответить, но слова застряли в горле. А она просто замолчала, уткнувшись носом в его плечо, и он просто сидел рядом, чувствуя тепло её тела и думая о том, что в этом аду нашёл нечто большее, чем надежду на спасение.

***

      Сейчас.       Леон стоял на краю обрыва, глядя в темноту, поглотившую Аду. В голове крутились обрывки воспоминаний — поцелуй в поезде, её предупреждения, её прощальный взгляд.       «Живи».       Она сказала ему жить. А сама упала в бездну.       Рядом стояла Рина. Её рука сжимала его плечо, и это тепло было единственным, что удерживало его здесь, на краю пропасти. — Леон, — тихо сказала она. — Нам нужно идти. Шерри там. И монстр, который был моим отцом. Ты обещал помочь.       Он перевёл взгляд на неё. На её алые глаза, полные тревоги и надежды. На бледное лицо, которое за эти несколько часов стало таким родным.       «Одна обещала ждать. Другая ушла, оставив после себя только боль и вопросы.»

Рина

— Леон, — она тронула его за плечо, но он не отозвался. — Леон, нам нужно идти. Система самоуничтожения…       Он не двигался. Смотрел в пустоту, где только что была она.       Рина оглянулась. Аннет исчезла — воспользовалась хаосом, чтобы скрыться. Вокруг всё гремело, рушилось, горело. Времени почти не осталось. — Леон! — она схватила его за руку, сжала изо всех сил. — Пожалуйста! Я не смогу без тебя! Шерри… Шерри там, внизу! Она ждёт! Ты обещал!       Он моргнул. Медленно, словно просыпаясь от кошмара, перевёл взгляд на неё. В его глазах была такая бездна боли, что у Рины перехватило дыхание. — Она… — начал он. — Она хотела, чтобы ты жил, — перебила Рина. — Слышишь? Она сказала: «Живи». Не смей её подводить.       На секунду ей показалось, что он не сдвинется с места. Но потом что-то в его лице изменилось. Боль не ушла, но рядом с ней появилась решимость. — Ты… ты знал её, — тихо сказала она. Это было не вопрос, а констатация.       Леон провёл рукой по лицу, сметая пыль и усталость: — Да. Это долгая история. Но сейчас… сейчас у нас есть то, за чем мы пришли. — Он посмотрел на контейнер в её руках, и его взгляд стал твёрдым. — И мы должны это доставить. Вместе. Но сначала твоя сестра, — выдохнул он. — Где она?       Рина закрыла глаза, нырнула в себя, игнорируя кипящую кровь и вой сирен. И вдруг — нашла. Чистый, тёплый, живой сигнал. Совсем близко. — Там! — она указала в сторону лестницы, ведущей вниз. — Я чувствую её! Она там!       Леон кивнул, сжал её ладонь и рванул вперёд. — Бежим!       Они побежали. Сквозь трясущиеся коридоры, мимо рушащихся перекрытий, через клубы дыма и пара. Рина бежала, чувствуя, как силы иссякают, но не останавливаясь. Потому что там, внизу, ждала Шерри. Её сестра. Её единственная кровь, которая не причиняла боли. — Шерри! — крикнула она, влетая в какой-то зал. — ШЕРРИ!       Их маршрут пересекся с отчаянным бегством Клэр, которая на руках несла бледную, тяжело дышащую Шерри. А за ними, с грохотом ломая стены и оборудование, надвигалось Оно. Тот, кто когда-то был Уильямом Биркиным. Тот, кого Рина боялась больше всего, чей холодный голос отдавал приказы о новых инъекциях, чей образ ассоциировался с невыразимой болью.       Увидев сестру — не на экране, не сквозь решётку, а настоящую, живую, испуганную — что-то в Рине перемкнуло. — ШЕРРИ! — закричала она, бросаясь вперёд, забыв про усталость, про боль, про кипящую кровь.       Клэр обернулась на крик, и в её глазах мелькнуло узнавание — так вот она какая, та самая сестра, о которой говорила Шерри? Но времени на расспросы не было. Она передала девочку с рук на руки Рине, и та прижала Шерри к себе, чувствуя, как бьётся маленькое сердечко где-то рядом с её собственным. — Рина… — прошептала Шерри, обвивая её шею тонкими ручками. — Я знала… я знала, что ты придёшь… — Тш-ш-ш, — Рина гладила её по голове, не в силах сдержать слёзы. — Я здесь. Я больше никогда тебя не оставлю.       А потом земля содрогнулась. Грохот стал оглушительным. Стена позади них взорвалась градом обломков, и из облака пыли выступило Оно.       Чудовищная туша, когда-то носившая имя Уильям Биркин. Теперь это была гора вздувшейся плоти, щупалец и светящихся глаз, полных только голода. Оно смотрело на Шерри. На чистый генетический материал. На свою дочь.       Рина замерла, прижимая сестру к себе. Страх, её верный спутник двенадцать лет, вдруг исчез. Испарился, как утренний туман. Осталось только одно — чистая, белая ярость. Это была не злоба. Это была первобытная защита своей крови, своего света в этой тьме. — Не смей, — прошептала она, глядя в глаза чудовищу. — Не смей трогать её.       Монстр замер на секунду, будто узнавая голос. Будто где-то в глубине искалеченного сознания мелькнуло что-то человеческое.       А потом оно заревело и бросилось вперёд.