Пуля на двоих

На дворе стоял 1999 год. Кристина пришла в больницу к Валере Филатову поздним днём. Коридоры были наполнены глухой тишиной, прерываемой лишь редкими шагами и приглушёнными голосами медсестёр. Она остановилась у двери палаты, на секунду задержала дыхание и только потом вошла. Валера лежал неподвижно, подключённый к аппаратам, с бледным, почти восковым лицом. Он был в коме. Кристина молча подошла ближе, села на стул рядом с кроватью и долго смотрела на него, словно надеялась, что он вот-вот откроет глаза. В голове крутились воспоминания, но ни одно из них не находило выхода в словах. Она просто сидела рядом, в тишине, и эта тишина давила сильнее любых звуков. В этот момент дверь палаты тихо открылась, и вошла Тамара Филатова — жена Валеры. Увидев Кристину, она на мгновение остановилась, будто не ожидала здесь никого увидеть, а затем подошла ближе. — Как ты? — тихо спросила Кристина, поднимаясь со стула и глядя на неё с тревогой. Тамара не выдержала. Глаза мгновенно наполнились слезами, плечи задрожали. — Ужасно… — сквозь рыдания выдавила она. — Валера в коме, а я… я не знаю, что делать. Я совсем потерялась. Всё это… это просто кошмар. Кристина сразу заметила, в каком состоянии была Тамара: измученная, обессиленная, будто из неё выжали все силы. Взгляд пустой, движения медленные, словно каждый шаг давался с трудом. Было очевидно, что оставаться одной ей сейчас невыносимо. — Тамар, — мягко сказала Кристина, — может, поживёшь пока у меня? Ты ведь одна в квартире… Я понимаю, как это — стены давят, всё напоминает о нём. Мы с Катей будем рядом, тебе не придётся быть одной. Тамара покачала головой, вытирая слёзы. — Спасибо тебе… правда, спасибо. Но Саша с Олей уже предложили пожить у них. Я, наверное, к ним переберусь. Кристина кивнула, принимая её решение. — Хорошо. Но ты знай: двери моего дома для тебя всегда открыты. В любое время. В этот момент в палату зашёл Космос. Он сразу заметил Кристину и Тамару, коротко кивнул им обеим. — Привет, девчонки. Как вы? — Как видишь, — спокойно, но с усталостью ответила Кристина. Космос вздохнул, на секунду перевёл взгляд на Валеру, потом снова посмотрел на Кристину. — Кстати, вчера к нам в офис заезжал твой Самойлов. Кристина вскинула брови. — Почему это он мой? Космос усмехнулся. — Да так… много о тебе говорили. Он сказал, что ты подаёшь большие надежды, что у тебя хороший потенциал. Ты бы видела лицо Пчёлкина — он его вчера чуть не разорвал. — Вот как… — протянула Кристина. — А я, между прочим, увольняться хочу. Космос сразу посерьёзнел, нахмурился. — С чего это вдруг? — Да мутят они что-то в последнее время, — тихо сказала она. — Стали странными, постоянно переглядываются, шепчутся между собой. И этот Иван, его заместитель… он в последнее время вообще какой-то мутный. Я не понимаю, что происходит и почему. Не знаю, увольняться или нет, но ощущения тревожные. Космос задумался, его взгляд стал жёстче. — Будь аккуратна, — сказал он после паузы. — Если что — звони в любое время. Я помогу. Кристина слегка улыбнулась. — Спасибо. Тамара посмотрела на Космоса и тихо спросила: — А ты чего пришёл? — Да решил проведать, — коротко ответил он и снова взглянул на Валеру. — Как он? Тамара лишь пожала плечами, с трудом сдерживая слёзы. — Без изменений… В палате снова повисла тяжёлая тишина, наполненная ожиданием и бессилием. Тишина в палате стала почти осязаемой. Аппараты монотонно пищали, отсчитывая секунды, словно напоминая, что время идёт, а ничего не меняется. Космос опустил взгляд на Валеру, затем медленно выдохнул и отошёл чуть в сторону, давая Тамаре пространство. Тамара подошла ближе к кровати, осторожно взяла мужа за руку. Её пальцы дрожали. — Он всегда был сильный… — прошептала она, будто больше для себя, чем для окружающих. — Всегда говорил, что со всем справится. А сейчас… — голос сорвался, и она замолчала. Кристина снова села рядом, положила ладонь Тамаре на плечо. — Он всё слышит, — тихо сказала она. — Говори с ним. Рассказывай всё, что хочешь. Это важно. Тамара кивнула, слёзы капали на больничное покрывало. Она наклонилась к Валере, начала говорить сбивчиво, вполголоса: о доме, о том, как пусто стало без него, о том, что все ждут его возвращения. Кристина и Космос молчали, не вмешиваясь, понимая, что сейчас любые слова будут лишними. Спустя несколько минут Тамара выпрямилась, будто силы окончательно покинули её. Она тяжело опустилась на стул. — Я иногда думаю, — сказала она глухо, — а вдруг он не проснётся… И мне становится так страшно, что я просто перестаю дышать. — Не думай об этом, — резко, но сдержанно ответил Космос. — Валера не из тех, кто сдаётся. Мы его ещё на ноги поставим. Он говорил уверенно, но в его голосе всё равно чувствовалось напряжение. Кристина заметила это и поняла: даже он, привыкший всё держать под контролем, сейчас не был уверен ни в чём. Через какое-то время в палату заглянула медсестра, проверила показатели, что-то отметила в карте и тихо вышла. Тамара поднялась. — Мне нужно идти… — сказала она устало. — Голова совсем кругом. Кристина сразу встала вместе с ней. — Я провожу тебя до выхода. Они вышли в коридор. Тамара шла медленно, будто каждый шаг отдавался болью. У лифта она остановилась и посмотрела на Кристину. — Спасибо тебе, — сказала она искренне. — За всё. За то, что пришла. За слова. Мне правда сейчас это очень нужно. — Ты не одна, — ответила Кристина. — Никогда не была и не будешь. Тамара кивнула, двери лифта закрылись, и она исчезла вниз. Кристина вернулась в палату. Космос всё ещё стоял у окна, куртка была перекинута через руку, взгляд устремлён куда-то наружу. — Тяжело ей, — тихо сказала Кристина. — Всем тяжело, — ответил он, не оборачиваясь. — Но сейчас главное — не дать этому делу просто так замяться. Кристина насторожилась. — Ты о чём? Космос повернулся к ней, посмотрел внимательно, оценивающе. — О том, что Валера не просто так здесь оказался. И ты это прекрасно понимаешь. Кристина опустила взгляд. — Понимаю… Именно поэтому мне и не по себе в последнее время. — Вот и держи ухо востро, — серьёзно сказал Космос. — Девяносто девятый— год тяжёлый. Сейчас много кто решил, что можно играть грязно. И если ты чувствуешь, что что-то не так — значит, так и есть. Кристина медленно кивнула. Внутри нарастало тревожное чувство, будто она стоит на краю чего-то опасного, но ещё не видит всей картины целиком. Она ещё раз посмотрела на Валеру, неподвижно лежащего на кровати. — Просыпайся, — прошептала она. — Ты нужен всем нам. Космос накинул куртку. — Пойдём. Тут мы уже ничем не поможем. Но снаружи дел хватает. Они вышли из палаты, и дверь тихо закрылась за их спинами, оставив внутри только мерный писк аппаратуры и надежду, которая, несмотря ни на что, всё ещё жила. Они вышли из больницы вместе. Уже стемнело, двор был погружён в густые сумерки, а редкие фонари давали холодный, жёлтый свет. Вечерний воздух оказался резким и колючим — Кристина невольно поёжилась, запах лекарств всё ещё стоял в носу, а тяжёлые мысли никак не отпускали. Она сделала несколько шагов и вдруг остановилась. В стороне, почти у самого выезда, стояла серая машина. Сердце неприятно дёрнулось — Кристина узнала её сразу. — А он что здесь делает? — резко и достаточно громко сказала она. Космос остановился рядом и внимательно посмотрел на неё. — Кто «он»? — спросил он, напрягаясь. Кристина не стала отвечать словами, лишь кивнула в сторону парковки, показывая на автомобиль. — Это машина Ивана… заместителя Самойлова, — тихо, но жёстко добавила она. — Что он тут делает? В тот же миг фары вспыхнули, двигатель взревел, и серая машина резко тронулась с места. Она быстро выехала со двора и скрылась за поворотом, словно её и не было. Кристина нахмурилась, провожая её взглядом. В груди появилось неприятное, липкое чувство тревоги. — Он что… следит за мной, что ли? — сказала она, уже тише, но с явным напряжением в голосе. Космос медленно перевёл взгляд с пустой дороги на Кристину. Его лицо стало серьёзным, взгляд — цепким и холодным. Он затушил сигарету о край урны и убрал руки в карманы. — Ты уверена, что это была его машина? — спросил он спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась настороженность. — Абсолютно, — кивнула Кристина. — Я её не перепутаю. Я слишком часто видела её возле офиса. Космос на несколько секунд задумался, потом тихо выдохнул. — Значит, не просто так ты чувствуешь, что там что-то мутное, — сказал он. — Слушай внимательно: если он действительно крутится возле больницы и наблюдает за тобой — это уже плохой знак. Кристина сжала руки, пытаясь согреться, но холод был уже не снаружи, а внутри. — Мне это всё не нравится, — призналась она. — Слишком много совпадений. Космос сделал шаг ближе, понизил голос: — С этого момента будь особенно осторожна. Одна не ходи где попало, смотри по сторонам. И если ещё раз заметишь что-то подобное — сразу мне звони. Не тяни и не сомневайся. Кристина подняла на него взгляд и кивнула. — Хорошо. Они ещё раз посмотрели на тёмный выезд с больничного двора, где исчезла серая машина, и оба понимали: это была не случайная встреча. И игра, в которую их втягивали, становилась всё опаснее. С того вечера у больницы прошло почти две недели. Внешне всё действительно выглядело спокойно: никаких серых машин под окнами, никаких странных совпадений, работа шла своим чередом. Но это спокойствие было обманчивым. Для всех — кроме Кристины. Она не могла отделаться от чувства, что за этой тишиной что-то прячется, будто кто-то просто выжидает момент. Чем больше времени проходило, тем сильнее в ней крепло внутреннее напряжение. Мысли не давали покоя ни днём, ни ночью. И в какой-то момент Кристина поняла: ждать больше нельзя. Несколько дней назад она позвонила Максиму Карельскому — человеку, которому доверяла. Макс работал охранником у Саши, был осторожным, умным и умел добывать информацию, не поднимая лишнего шума. Кристина назначила ему встречу в ресторане, сказав лишь, что у неё есть личная просьба. Они встретились вечером, в небольшом, полутёмном зале. Макс уже ждал за столиком у стены. Увидев Кристину, он поднялся. — Макс, привет, — сказала она, присаживаясь напротив. — Ты можешь мне помочь? — Конечно, — без колебаний ответил он. — Всё что угодно. Что случилось? Кристина сделала паузу, словно собираясь с мыслями, потом наклонилась чуть ближе и заговорила тихо, но уверенно: — Мне нужно, чтобы ты нарыл всё, что сможешь, на Ивана Кравцова и на Эдуарда Самойлова. Максим нахмурился, но не перебил. — Всё, — продолжила она. — Биография, семья, жена, дети, любовницы, связи, прошлое. Где жил, с кем общался, сидел ли, служил ли, откуда деньги. Любая информация. Чем глубже — тем лучше. И желательно в короткие сроки. Макс внимательно посмотрел на неё. — Что-то случилось? Зачем тебе это? — Хочу кое-что проверить, — уклончиво ответила Кристина. Он задумался на секунду и уточнил: — Мне Саше об этом докладывать или нет? Кристина сразу покачала головой. — Нет. Ни Саша, ни Витя, ни Космос не должны об этом знать. Это моя личная просьба. Только моя. Макс вздохнул, откинулся на спинку стула. — Тогда рассказывай, — сказал он серьёзно. — Что у тебя происходит? И Кристина рассказала. Медленно, по порядку, ничего не скрывая. О том, как Самойлов и Кравцов в последнее время стали вести себя странно, как между ними явно что-то происходит за её спиной. О разговорах, взглядах, резких отьздов из офиса, которые не укладывались в обычную логику. — У меня ощущение, — тихо сказала она, — что они убивают людей. Макс посмотрел на неё внимательно, без насмешки. — Ты же понимаешь, чем занимается твой муж, — спокойно заметил он. — Понимаю, — кивнула Кристина. — Но мне кажется, что они намного хуже. Гораздо. И всё это тянется из прошлого. Она сделала глубокий вдох и продолжила: — Помнишь девяносто четвёртый? Покушение на Сашу… смерть его мамы. А потом — как Самойлов внезапно начинает им помогать. Деньгами, связями. Мне кажется, что это не случайность. Питерский бизнесмен переводит весь свой бизнес в Москву, а уже через месяц на Сашу нападают — и именно после этого Самойлов появляется рядом и резко становится «спасителем». Макс слушал, не перебивая. — И ещё, — добавила Кристина, — мне не дают покоя слова Луки. Помнишь, Саша рассказывал? Лука перед смертью сказал ему, что он всего лишь пешка. Что над ним есть кто-то выше, хитрее и умнее. Помнишь что он сказал, что Саша перешел дорогу кому-то серьёзному? Что их заказали? Она на секунду замолчала, потом продолжила уже увереннее: — Я полезла в архивы, проверила документацию, сверила даты. Всё начинается именно с девяносто четвёртого года. До этого о Самойлове почти никто ничего не знал. Он будто появился из ниоткуда. Кристина наклонилась ещё ближе. — Я маме звонила. У неё есть знакомый — серьёзный человек, авторитет. Он лечился у них в больнице и у него должок был. Я взяла его номер, связалась, представилась, всё объяснила. И знаешь, что он сказал? Что слышал о Самойлове. Немного, но достаточно. Макс поднял брови. — Он сказал, что Самойлов — мелкая сушка. Что раньше он был военным, спецназовцем. А после убийства близкого друга резко ушёл в бизнес. И слишком быстро поднялся. Слишком. Кристина сжала пальцы. — Я уверена, что он не тот, за кого себя выдаёт. Его рост, его связи, его деньги — всё это не просто так. Я не понимаю, откуда это всё взялось. И именно поэтому я хочу, чтобы ты помог мне докопаться до правды. Она посмотрела Максиму прямо в глаза. — Мне нужно знать, с кем мы на самом деле имеем дело. Максим долго молчал. Он смотрел на Кристину не отрываясь, словно заново её оценивал — уже не как жену Саши или просто знакомую, а как человека, который зашёл слишком далеко, чтобы можно было сделать вид, что ничего не происходит. В ресторане негромко играла музыка, официанты проходили мимо, но их стол словно оказался в отдельном, закрытом пространстве. — Ты же понимаешь, во что лезешь? — наконец спросил он тихо. — Это не просто чьи-то тёмные делишки. Если ты права хотя бы наполовину, то эти люди играют на совсем другом уровне. — Понимаю, — без колебаний ответила Кристина. — Именно поэтому я пришла к тебе, а не к кому-то ещё. Макс чуть усмехнулся, но в улыбке не было веселья. — Ладно, — сказал он, наклоняясь вперёд. — Допустим, я берусь. Но ты должна знать: быстро — не значит безопасно. Придётся действовать аккуратно. Очень аккуратно. — Мне нужна правда, — сказала Кристина. — Даже если она будет страшной. Максим кивнул. — Тогда слушай. Начну с Кравцова. Замы всегда грязнее начальников — им чаще приходится делать то, что нельзя светить. Связи, деньги, женщины, мелкие исполнители — всё это проще нарыть. С Самойловым будет сложнее. Такие люди умеют чистить хвосты. Он на секунду задумался, затем продолжил: — Архивы, военные списки, старые дела, питерские связи, переводы денег, подставные фирмы — я подниму всё, до чего смогу дотянуться. Но мне нужно время. — Сколько? — спросила Кристина. — Минимум неделя, — ответил он. — Если повезёт — меньше. Если нет… — он не договорил. Кристина поняла без слов. — Хорошо, — сказала она. — Я буду ждать. Максим внимательно посмотрел на неё. — И ещё. Пока я копаю, ты должна вести себя так, будто ничего не происходит. Никаких резких движений. Никаких подозрительных вопросов. И главное — не показывай, что боишься. — Я умею, — тихо сказала Кристина. Макс усмехнулся. — Вижу. Он подозвал официанта, расплатился, встал. — Я свяжусь с тобой сам, — сказал он уже у выхода. — Если что-то срочное — ты знаешь, как меня найти. Но лучше без звонков. Меньше следов. Кристина кивнула. Когда Максим ушёл, она осталась сидеть за столиком. Чашка с остывшим кофе стояла нетронутой. Мысли крутились в голове с бешеной скоростью, но внутри было странное ощущение решимости. Страх никуда не делся, но теперь он смешался с уверенностью: она делает то, что должна. Позже, выйдя из ресторана, Кристина на секунду остановилась на ступенях. Вечерний город жил своей жизнью — машины, люди, огни витрин. Никто вокруг не знал, что где-то в тени уже начали двигаться механизмы, которые могут перевернуть слишком многое. Она глубоко вдохнула, поправила пальто и пошла вперёд, понимая, что дороги назад больше нет. На следующий день после разговора с Максимом Кристина пришла на работу, словно ничего не произошло. Лицо спокойное, шаг уверенный, привычный ритм — она сознательно не позволяла себе выдать ни тревоги, ни усталости. Всё должно было выглядеть обычно. Подходя к своему кабинету, она машинально замедлила шаг. Дверь была приоткрыта. Не просто не заперта — именно открыта. Кристина нахмурилась: она точно помнила, что вчера закрывала кабинет. Она вошла — и на мгновение застыла. За её столом, в её кресле, развалившись с видом человека, который чувствует себя здесь хозяином, сидел Иван Кравцов. Он листал какие-то бумаги, будто это было самым естественным делом на свете. — Что вы здесь делаете? — холодно спросила она. — И как вы вообще сюда попали? Иван даже не сразу поднял на неё взгляд. Усмехнулся краем губ и только потом лениво ответил: — Ключи взял в приёмной. А что, разве нельзя? Он откинулся на спинку кресла и прищурился. — И вообще, с чего ты решила, что можешь мне указывать, куда заходить? Ты здесь не хозяйка. Кристина сделала шаг вперёд, голос остался ровным: — Я задала конкретный вопрос. Почему вы зашли в мой кабинет? — Имею право, — отрезал он и резко поднялся. Он подошёл к ней почти вплотную, нарушив личное пространство. Слишком близко. Его голос стал тише, но от этого только опаснее: — Девочка, не играй с нами в свои игры. Он наклонился чуть ближе. — Как резко поднялась, так же резко и упадёшь. И поверь — будет больно. На её плече лежал выбившийся локон волос. Иван без разрешения взял его двумя пальцами и небрежно откинул назад, словно убирая нечто лишнее. Затем шагнул в сторону, прошёл мимо неё и, не оборачиваясь, вышел из кабинета. Дверь закрылась. Кристина осталась одна. Внутри всё сжалось — от злости, унижения, шока. Но внешне она не позволила себе ни одного лишнего движения. Несколько секунд она просто стояла, затем глубоко вдохнула и выпрямилась. Никто не должен был видеть её слабость. Она направилась в кабинет Самойлова. Когда Кристина вошла, Самойлов стоял перед зеркалом и безуспешно пытался справиться с галстуком. Узел выходил кривым, руки раздражённо дёргались. — Вам помочь? — спокойно спросила она. Он повернулся, вздохнул с облегчением: — Буду благодарен. Кристина подошла ближе, аккуратно взяла галстук, ловко расправила ткань и за несколько движений завязала ровный, строгий узел. Самойлов посмотрел на результат и усмехнулся: — Спасибо. Честно, не знаю, что бы я без тебя делал. Она улыбнулась — сдержанно, профессионально. Но он вдруг оказался слишком близко. Слишком. Его взгляд задержался на её лице, затем в её глазах, будто он пытался прочитать что-то глубже, чем позволяли рамки кабинета. — Знаешь, — сказал он после паузы, — мне тут диск подарили. Фильм… «Титаник». Американский, про любовь. Он чуть наклонил голову. — Может, посмотрим вместе? Кристина согласилась почти сразу. Внутри мелькнула мысль: это идеальный шанс. Побывать у него дома, увидеть больше, услышать лишнее, уловить детали. Возможно — узнать то, что пока скрыто. — Почему бы и нет, — ответила она. — С удовольствием. Самойлов явно был доволен её ответом. Он собирался сказать что-то ещё, но в этот момент дверь распахнулась — в кабинет вошёл Иван. Самойлов резко отвернулся, сделал шаг назад, словно между ним и Кристиной вдруг возникла невидимая граница. — Я зайду за тобой вечером, — быстро сказал он, уже другим, деловым тоном. — Поедем вместе. Кристина молча кивнула и, не задерживаясь, вышла из кабинета. Не успела она сделать и нескольких шагов, как внутри кабинета раздался резкий голос Ивана: — Это что сейчас было? — процедил он. — Ты уже с ней флиртуешь? — Не твоё дело, — жёстко ответил Самойлов. — Я делаю то, что считаю нужным. — Мы договаривались по-другому, — почти прошипел Иван. — Ты сам говорил, что всё будет иначе. А теперь ты что, клеишься к ней? Это вообще что такое? — Заткнись, — оборвал его Самойлов. — Ты не мне будешь указывать. — Значит, договорённости для тебя уже ничего не стоят? — с угрозой в голосе сказал Иван. — Я всё уже сказал, — холодно ответил Самойлов. Иван резко развернулся и вышел, с силой хлопнув дверью. А Кристина, идя по коридору, всё слышала. И теперь она была уверена окончательно: она оказалась в самом центре чужой, игры — и пути назад больше не было. Вечер был тёплым и тихим, когда Эдуард зашёл в кабинет Кристины. Его взгляд сразу поймал её, и на губах появилась лёгкая, почти непроизвольная улыбка. — Кристина, вы готовы? — спросил он спокойно, но с лёгкой игривой ноткой в голосе. — Да, — ответила она, собирая документы, — готова. Хотя кажется, что день тянулся вечно. Он подошёл ближе, и она почувствовала, как его запах — лёгкий одеколон с древесными нотками — окутывает её. — Можно идти, — сказал он, слегка подмигнув. Они вместе вышли из кабинета, шаги синхронны. Эдуард открыл дверь машины и подал руку Кристине, помогая сесть. — После такого рабочего дня тебе нужно расслабиться, — сказал он, заводя машину. — Или ты предпочитаешь кофе и документы? — Я бы не отказалась от расслабления, — улыбнулась она, ловя его взгляд через зеркало. По дороге Эдуард включил лёгкую музыку, а взгляд его постоянно возвращался к ней. Иногда он подмигивал, иногда шутливо смотрел на неё, будто проверяя, уловила ли она его тонкий флирт. — Ты часто так работаешь до вечера? — спросил он, слегка наклоняясь к ней, чтобы говорить тихо. — Бывает, — ответила она, слегка улыбаюсь. — Но чаще хочется поскорее уйти домой. — Сегодня я постараюсь сделать вечер  приятным, — сказал он с едва заметной усмешкой, когда они подъехали к его дому. Эдуард открыл дверь и провёл её внутрь. Внутри царил уют: мягкий свет, лёгкий аромат вина и свежих фруктов, аккуратно разложенных на столе. — Эдуард Викторович, вы что, готовились? — удивилась Кристина, останавливаясь у стола. — Нет, — сказал он, улыбаясь, — просто хотел, чтобы тебе было комфортно. И… чтобы ты знала, что я умею удивлять. Он включил фильм, и они устроились на диване. Эдуард положил руку на её плечо, осторожно, почти интуитивно. Кристина не отодвинулась. Она чувствовала, как тепло его руки распространяется, заставляя сердце биться чуть быстрее. — Ты слишком напряжённо смотришь, — сказал он тихо, наклоняясь чуть ближе. — Расслабься, я рядом. — Это твой способ заставить меня чувствовать себя безопасно? — с улыбкой спросила она, слегка повернув голову к нему. — Можно и так сказать, — ответил он, не скрывая улыбки. — Хотя на самом деле, ты просто слишком интересная, чтобы сидеть спокойно. Её лёгкая улыбка стала шире, и она почувствовала, как между ними возникает невидимая связь. — Значит, я произвела впечатление? — поинтересовалась она с лёгкой насмешкой, играя взглядом. — Определённо, — сказал он, слегка сдавливая её плечо рукой, — и мне кажется, это только начало. Эдуард слегка наклонился к ней, так что их плечи коснулись. Его взгляд скользнул по её лицу, задерживаясь на губах на долю секунды. — Мне кажется, ты сама очаровательна, — тихо сказал он. — И это сложно не заметить. Кристина почувствовала лёгкое тепло по всему телу. Её улыбка стала мягче, почти растерянной. — Это вы умеете находить комплименты ко всем? — спросила она, играя с тоном, но в голосе пробежала лёгкая дрожь. — Нет, только к тем, кто… действительно интересен, — ответил он, слегка наклонив голову, чтобы встретиться с её глазами. — И ты — очень интересная, Кристина. На диване между ними стало почти осязаемое напряжение. Эдуард время от времени касался её руки, слегка двигая её, чтобы показать, что его прикосновения случайны, но не совсем. Он шутил, комментируя сцены фильма, но в каждой шутке проскальзывал лёгкий флирт, как будто проверял, насколько она внимательна к нему. — Значит, я должна чувствовать себя… особенной? — сказала Кристина, слегка приподняв бровь, улыбаясь и поворачивая лицо к нему. — Абсолютно. Ты заслуживаешь этого, — сказал Эдуард, слегка касаясь её запястья, когда она случайно дотронулась до бокала с вином. — И, честно говоря… мне нравится наблюдать, как ты реагируешь. Кристина почувствовала, как сердце учащённо забилось. Он не был навязчивым, но каждое его движение, каждое слово казалось тщательно рассчитанным. — Тогда мне придётся быть осторожной, чтобы не попасть под ваше влияние, — улыбнулась она, слегка наклонившись ближе, чтобы коснуться его плеча. Эдуард улыбнулся и тихо сказал: — Не стоит сопротивляться. Иногда приятно просто… позволить себе быть рядом. Фильм шёл уже какое-то время. Экран переливался холодными синими оттенками, в комнате было тихо, почти уютно. Самойлов сидел рядом, слишком близко, его рука всё ещё лежала на её плече. Кристина старалась сосредоточиться на сюжете, но мысли ускользали — слишком многое смешалось внутри. В этот момент телефон Самойлова резко завибрировал. Он вздрогнул, будто его вырвали из другого состояния. На экране высветилось имя Ивана. — Да, — коротко ответил он, отводя взгляд и поднимаясь с дивана. Раздался голос Ивана: — Эдуард, у нас проблемы… Кристина не расслышала слов, звук был приглушён, и она продолжала смотреть фильм, слегка наклонив голову. Но её взгляд периодически ловил перемены в его лице: брови сдвинулись, челюсть напряглась, глаза стали холодными и внимательными. Он закончил разговор, резко скинул трубку и тихо, но твёрдо сказал: — Кристина… я тебя сейчас отвезу домой. — Что-то случилось? — осторожно спросила она, заметив, что его привычная лёгкая улыбка исчезла, и в голосе появилась сдержанная строгость. — Нет… да, — он вздохнул, словно борясь с внутренним раздражением. — Просто… у меня появились неотложные дела. Сейчас лучше будет, если я тебя отвезу домой. Он встал, подал ей руку, и они вместе вышли из дома. В машине Эдуард был тих, взгляд вёлся сквозь лобовое стекло, но его плечи были напряжены. Кристина сидела рядом, ощущая холодок тревоги, который почему-то передавался от него. — Всё в порядке? — снова спросила она, осторожно касаясь его руки. — Да, — коротко ответил он, но голос звучал совсем не так, как прежде. Дорога до её особняка прошла молча. Эдуард остановился у ворот, вышел первым и помог ей выйти. Она смотрела на него, стараясь прочитать хоть что-то в его строгом, но всё ещё привлекательном лице. Он кивнул и сел в машину, а затем завёл двигатель и уехал. Кристина медленно поднялась по лестнице, войдя в дом, где её уже ждала Катя. — Что случилось? — спросила тётка, сразу замечая напряжение на её лице. Кристина ничего не ответила. Она бросилась в ванную, включила воду, умылась, но не могла отвести взгляд от своего отражения в зеркале. Она долго смотрела на себя, ощущая одновременно стыд и внутреннее напряженние. Её охватывало чувство отвращения — от того, как он прикасался к ней, как осторожно, но настойчиво проводил рукой по её плечу. Она ненавидела себя за это. Кристина опустила голову, чувствуя, как горячие слёзы подступают к глазам. Ей было стыдно за себя, и за то что она сама в этом виновата. Кристина стояла перед зеркалом, умывшись, но не могла успокоиться. Её руки дрожали, а в груди стоял странный комок тревоги. Вдруг дверь ванной открылась, и Катя осторожно заглянула внутрь. — Кристина… ты в порядке? — спросила она мягко, но с явной тревогой в голосе. — Что случилось? Кристина медленно повернулась к тёте, стараясь собрать мысли. Она хотела что-то сказать, но слова словно застряли у неё в горле. Глаза её блестели от сдерживаемых слёз, а лицо было напряжённым. — Катя… — начала она тихо, —Всё в порядке.. Катя подошла ближе, положила руку на плечо Кристины, ощущая её напряжение. — Ты уверена?  — мягко сказала тётя. — Я рядом. Я хочу помочь. Что бы ни случилось, ты можешь мне рассказать. Кристина закрыла глаза и глубоко вздохнула, пытаясь выдохнуть часть тревоги и напряжения. — Со мной всё хорошо… — наконец выдохнула Кристина. Катя села рядом с ней на край ванной, взяла её за руки и посмотрела прямо в глаза. — Кристина, ты не должна держать это в себе, — сказала она твёрдо, но с заботой. — Но я хочу, чтобы ты знала: что бы ни случилось, ты не одна. Ты можешь говорить, плакать, злиться — всё нормально. Кристина снова глотнула слёзы, чувствуя, как напряжение немного спадает. Она смотрела на Катю и понимала, что рядом есть человек, который не будет её осуждать. Ей хотелось рассказать больше, но слова всё ещё цеплялись за горло. Вместо этого она просто прислонилась к тёте, ощущая поддержку, которой ей так не хватало в последние минуты. — Спасибо, — тихо сказала она. Катя кивнула и осторожно обняла её. — Всё будет хорошо  — сказала она уверенно. Кристина закрыла глаза и почувствовала, как постепенно уходит напряжение. Но в глубине души всё ещё бурлило чувство стыда и лёгкого напряжения. На следующий день Кристина пришла на работу чуть раньше обычного. Коридоры ещё были полупустыми, воздух пах свежесваренным кофе и утренней тишиной. Она старалась держаться собранно, но мысли то и дело возвращались ко вчерашнему вечеру: к его взгляду, к резкой перемене в голосе, к той недосказанности, которая осталась между ними. Она едва успела разложить бумаги на столе, как заметила Самойлова. Он появился уверенно, как всегда, но Кристина сразу уловила в нём напряжение — тщательно скрытое, почти незаметное. Он подошёл ближе, остановился напротив её стола и на мгновение задержал взгляд. — Кристина, — начал он спокойным, деловым тоном, — я хотел бы извиниться за вчерашнюю ситуацию. За то, что вечер оказался испорченным. Она внимательно смотрела на него, стараясь понять, насколько искренни его слова. Внутри всё слегка сжалось, но внешне она сохранила спокойствие. — Я бы хотел продолжить его сегодня, — добавил Самойлов уже мягче. — Если ты не против. Кристина слегка улыбнулась — вежливо, почти автоматически. Эта улыбка была больше защитой, чем проявлением радости. — Мне приятно, что ты это сказал, — ответила она спокойно. — Но, к сожалению, сегодня вечером я не смогу. У меня уже есть планы… так что сегодня не получится встретиться. На мгновение ей показалось, что он внимательно изучает её реакцию, словно пытается уловить скрытый смысл между строк. Но Самойлов лишь улыбнулся в ответ — легко и непринуждённо. — Ничего страшного, — сказал он. — У нас ещё масса времени. Он произнёс это уверенно, будто был абсолютно уверен в своих словах и в том, что этот разговор — всего лишь пауза, а не точка. Затем кивнул ей и направился дальше по коридору, оставив после себя ощущение недосказанности. Кристина посмотрела ему вслед. Улыбка медленно исчезла с её лица. Она поймала себя на том, что чувствует одновременно облегчение и странное беспокойство. С одной стороны — ей удалось сохранить дистанцию. С другой — его спокойствие и уверенность лишь усиливали ощущение, что эта история только начинается, и избежать её полностью не получится. Она глубоко вдохнула, перевела взгляд на документы перед собой и попыталась сосредоточиться на работе, но мысли снова и снова возвращались к его словам: «У нас ещё масса времени…» Рабочий день тянулся медленно, будто время нарочно замедлило ход. Кристина пыталась сосредоточиться на задачах, отвечала на письма, просматривала документы, но мысли всё равно возвращались к утреннему разговору. Его спокойный голос, уверенная улыбка, фраза про «массу времени» — всё это не давало покоя. Она ловила себя на том, что прислушивается к каждому шагу в коридоре, к каждому знакомому тембру голоса. Несколько раз за день Самойлов проходил мимо её кабинета. Он не задерживался, не задавал лишних вопросов, но каждый его взгляд был слишком осознанным, слишком внимательным. В нём не было давления — и именно это настораживало сильнее всего. Казалось, он выжидает, давая ей пространство, но при этом не теряя контроля над ситуацией. Во время обеденного перерыва Кристина спустилась в небольшое кафе неподалёку от офиса. Она взяла кофе, села у окна и на мгновение позволила себе выдохнуть. В голове всплывали отрывки вчерашнего вечера, прикосновения, взгляды, и то неприятное чувство стыда, которое она так и не смогла до конца прогнать. Ей казалось, что она позволила себе слишком много — не словами, а молчанием, не действием, а тем, что не остановила всё раньше. Почему меня это так задело? — думала она, глядя в окно. Ответа не было. Ближе к концу рабочего дня Самойлов всё-таки подошёл к ней снова. На этот раз — официально, словно речь шла исключительно о работе. — Кристина, зайдёшь ко мне на пять минут? — спросил он ровно. Сердце неприятно сжалось, но она кивнула. В его кабинете было тихо. Самойлов закрыл дверь, прошёл к столу, но не сел — остался стоять, скрестив руки. Несколько секунд он молчал, будто подбирая слова. — Я не хотел, чтобы ты чувствовала себя неловко из-за вчерашнего, — сказал он наконец — Мне важно, чтобы ты это понимала. Кристина посмотрела на него прямо, впервые за день позволив себе быть честной хотя бы во взгляде. — Я просто не люблю недосказанность, — ответила она. Самойлов слегка усмехнулся, но в его глазах не было насмешки. — Тогда будем честными, — произнёс он. — Я никуда не спешу. И давить на тебя не собираюсь. Он сказал это спокойно, без намёка, без прикосновений, и именно это сбивало её с толку. Кристина кивнула, чувствуя, как внутри борются два противоположных чувства — желание сохранить дистанцию и странное притяжение, которое она не хотела признавать. — Хорошо, — тихо сказала она. — Тогда давай просто работать. — Пока что, — добавил он, глядя на неё чуть дольше, чем следовало. Когда она вышла из кабинета, сердце билось быстрее, чем обычно. Она понимала: ничего открытого не произошло, никаких границ формально не было нарушено. Но внутренне она чувствовала — эта история постепенно затягивает её глубже, и рано или поздно ей придётся сделать выбор: либо отступить окончательно, либо узнать о Самойлове больше, даже если правда окажется неприятной.