Глава № 30 <<Чужой в белых стенах>>
2 апреля 2026 г., 07:00
Прошло несколько дней. Кристина постепенно приходила в себя: бледная, всё ещё слабая, она лежала в постели, наблюдая за капельницей и слыша тихое мерцание приборов. Комната была тёплой, но на душе стояла лёгкая тревога — воспоминания о прошлом дне ещё не отпускали.
Вдруг дверь палаты открылась, и в комнату зашёл Самойлов. В руках он держал большой букет, слишком яркий для больничной палаты, но его глаза светились настойчивостью и напряжением.
— Еле пробрался сюда через охрану, — проговорил он, чуть насмешливо, чуть раздражённо, — вообще не хотели пускать.
Кристина приподнялась на подушках, её взгляд сразу наткнулся на него. Лёгкая улыбка скользнула по губам:
— Рада вас видеть… — тихо сказала она. — Не ожидала, что вы придёте.
Самойлов медленно подошёл, снял пальто и сел на кресло рядом с её кроватью. Он осторожно положил свою руку на её руку, словно пытаясь передать через прикосновение уверенность и поддержку.
— Как ты? — спросил он мягко, но с оттенком тревоги. — Как только узнал, что с тобой случилось, сразу примчался… но меня не пустили. Как ты себя чувствуешь?
Он наклонился ближе, собираясь поцеловать её в губы. Но Кристина резко повернула голову в сторону, избегая контакта.
В глазах Самойлова мелькнуло раздражение и лёгкая обида. Он нахмурился, опуская взгляд на её руку:
— Я думал… — начал он тихо, — что у нас это взаимно. Но, похоже, я ошибался.
Он осторожно отставил букет на стол, словно отпуская его вместе с эмоциями, и уже собирался встать, чтобы уйти, когда дверь палаты вновь открылась.
В комнату вошёл Витя вместе с Шмидтом. Пчёлкин, стоявший рядом, мгновенно среагировал:
— Выходите отсюда! — резко сказал он, делая шаг навстречу Самойлову. — Убирайся.
Самойлов на секунду посмотрел на Кристину. Его глаза метнулись от обиды к тихому раздражению, которая всё ещё светилась в его взгляде. Он хмыкнул, слегка ухмыльнулся, словно сдерживая эмоции, и медленно повернулся к двери.
— Хорошо, — сказал он тихо и вышел, аккуратно закрыв за собой дверь.
Кристина опустила руку, сердце слегка колотилось.
Витя же, стоя у кровати, скрестил руки на груди и бросил взгляд на Самойлова, который исчез за дверью. Его лицо было спокойно, но в глазах блестела скрытая настороженность.
Витя подошёл к кровати ближе. Его движения были осторожными, почти бережными, будто он боялся причинить лишнюю боль. Он наклонился, поправил одеяло, чтобы оно лучше закрывало Кристину, и тыльной стороной ладони аккуратно коснулся её лба.
— Как ты? — тихо спросил он. — Не знобит? Голова не кружится?
Кристина слабо улыбнулась.
— Всё нормально, правда. Уже намного лучше. Всё в порядке.
Витя кивнул, словно принял это к сведению, но тревога из его взгляда никуда не делась.
— Хорошо, — сказал он наконец и выпрямился. — Тогда делаем так.
Он обернулся к Шмидту:
— Сейчас набери Макса. Пусть срочно подъедет. Он побудет здесь с Кристиной.
Кристина удивлённо посмотрела на него, но Витя продолжил, не давая ей вставить слово:
— Я ему доверяю. Ты не должна оставаться одна, ни на минуту. Я уеду, Шмидт поедет со мной, а Макс будет здесь — рядом с тобой.
— Хорошо, — спокойно согласилась Кристина.
Витя посмотрел на неё внимательно, будто что-то обдумывая.
— Чуть позже приедет Саша, — добавил он. — Нам нужно восстановить всё по минутам. Ты до сих пор нам не рассказала всех деталей.
Кристина отвела взгляд.
— Хорошо… — повторила она тише.
Витя достал телефон и отошёл в сторону. Разговор был коротким. Уже через полчаса в палате появился Макс.
— Я её тебе доверяю, — сказал Витя, пожимая ему руку. — Смотри в оба. Ни шагу без тебя.
— Понял, — кивнул Макс. — Всё будет нормально.
После этого Витя и Шмидт уехали. Палата снова наполнилась тишиной, нарушаемой лишь тихими звуками аппаратуры.
Кристина посмотрела на Макса внимательно.
— Макс… — позвала она. — Ты нарыл то, о чём я тебя просила?
Он чуть нахмурился, потом кивнул и подсел ближе.
— Да. Всё, что смог. И, скажу честно, картина не самая приятная.
Он рассказал ей всё — коротко, без лишних эмоций, но каждое слово ложилось тяжёлым грузом. Кристина слушала молча, лишь иногда сжимая край одеяла.
Их разговор прервался, когда дверь снова открылась.
— Я, пожалуй, отъеду, — сказал Макс, поднявшись. — Тут уже есть кому за тобой присмотреть.
В палату вошла Оля. Лицо у неё было уставшее, но тёплое, полное заботы.
— Кристин… — тихо сказала она, подходя ближе. — Ну ты нас напугала…
Почти одновременно в коридоре показался Шмидт. Он коротко кивнул, давая понять, что остаётся неподалёку.
Телефон Макса завибрировал. Он взглянул на экран и вздохнул.
— Белый звонит, — сказал он. — Мне нужно ехать.
Он повернулся к Кристине:
— С тобой остаются Оля и Шмидт. Всё под контролем.
Макс попрощался и вышел. Оля осталась рядом с Кристиной, осторожно присев на край стула и взяв её за руку.
Конечно. Вот другой вариант — более развернутый, спокойный по тону, с глубиной и внутренними переживаниями Оли и Кристины:
Оля некоторое время сидела молча, словно собираясь с мыслями. Она смотрела не на Кристину, а куда-то в окно, за серый больничный двор, где медленно падали редкие снежинки. Вид у неё был уставший, даже потухший — не тот, к которому все привыкли.
— Знаешь… — наконец произнесла она тихо. — Я ведь не просто так сегодня пришла.
Кристина повернула к ней голову.
— Что случилось?
Оля сжала руки на коленях, будто боялась, что они начнут дрожать.
— Я ушла от Саши.
Эти слова прозвучали спокойно, почти буднично, но в них чувствовалась тяжесть принятого решения.
— Совсем? — осторожно переспросила Кристина.
— Да, — кивнула Оля. — Я больше не могла так жить. Постоянное напряжение, страх, ожидание беды. А потом поняла: я не за себя боюсь… я за Ванечку боюсь.
Она на секунду закрыла глаза.
— Я собрала вещи, взяла сына и уехала. Сейчас мы живём у моей бабушки. Она нас приняла без вопросов, как будто всё это время ждала.
— И как Елизавета Андреевна? — спросила Кристина.
— Крепкая, — слабо улыбнулась Оля. — Старой закалки. Сказала: «Пока вы здесь — никто вас не тронет». И знаешь… я ей поверила.
Кристина молчала, давая Оле выговориться.
— Саша, конечно, знает, — продолжила она. — Он злится, требует, чтобы я вернулась, говорит, что всё решит. А я больше не хочу, чтобы кто-то что-то «решал» за меня. Я просто хочу спокойствия. Чтобы мой ребёнок рос без страха.
— Ты правильно сделала, — тихо сказала Кристина.
Оля посмотрела на неё внимательно.
— А ты… — она запнулась. — Ты ведь тоже оказалась в этом водовороте. И теперь лежишь здесь.
Кристина горько усмехнулась.
— Видимо, мы обе слишком долго делали вид, что всё под контролем.
Оля наклонилась ближе и осторожно взяла её за руку.
— Ты выкарабкаешься, — твёрдо сказала она. — Главное — не оставаться одной и больше никому не позволять решать твою судьбу.
В палате стало тихо. Только приборы мерно отсчитывали секунды.
— Мне пора, — сказала Оля спустя время. — Ванечка ждёт, да и бабушка волнуется, хоть и не показывает.
Она поднялась, поправила пальто и наклонилась к Кристине.
— Береги себя. Сейчас это важнее всего.
— Ты тоже, — ответила Кристина. — И Ванечку береги.
Оля кивнула и вышла, мягко прикрыв за собой дверь.
Кристина осталась одна. Она смотрела в потолок и думала о том, как странно иногда жизнь расставляет всё по местам: кто-то уходит, чтобы спастись, кто-то — чтобы выжить, а кто-то только начинает понимать, насколько дорого обходится близость к чужим тайнам.
И впереди у неё было ещё слишком много вопросов, на которые придётся искать ответы.
